О смерти в Москве онкобольной девочки из Дагестана - Алексей Хрипун - Интервью - 2015-04-18

А.Барышникова― Хотелось бы спросить, что делал город? Какие вообще проблемы возникли в истории Аминат? Почему не получалось сразу достать морфин для этой девочки?

А.Хрипун― Первое, что хочу сказать, - слова соболезнования в адрес родителей и родственников девочки. Мы вместе с ними переживаем эту ситуацию и скорбим. Что же касается медицинской помощи, которую оказывали девочке в Москве в учреждениях, подведомственных Департаменту здравоохранения, вы знаете, что первоначально ребенок проходил лечение в онкоцентре. В наших учреждениях сделано было все, что мы могли сделать. И, как минимум, бригада скорой помощи выезжала на дом к девочке. Врачебная бригада, которая, в том числе, проводила обезболивание. Адекватное обезболивание, полное каждый раз. И врачи поликлиники районной были у девочки на дому после этого каждый раз. И в Морозовской больнице побывал ребенок, где есть все необходимое, чтобы оказывать помощь таким пациентам, включая наркотические анальгетики и морфин, в том числе.

Другое дело, что наши специалисты на тот момент не ставили показаний к применению именно наркотических анальгетиков. Но обезболивание было адекватным. И в той ж Морозовской больнице планировали имплантировать специальное устройство, чтобы постоянно, на регулярной основе периодически аппарат поступал обезболивающий в организм. Сотрудники научно-практического центра нашего психоневрологии Солнцевского тоже занимались девочкой. В том числе, и на дому. И в отделе паллиативной помощи этого центра. В том числе на дому. Оказывали помощь. Когда возникла необходимость назначения морфина, мы приложили все усилия, чтобы преодолеть эти на самом деле существующие трудности, которые встречаются в таких случаях и связаны с тем, что пациент находится в городе, в котором не проживает постоянно. Поэтому оформление наркотических препаратов требует некоторого времени. Но мы решили этот вопрос. И прикрепили пациентку к соответствующей поликлинике и на маму оформили препарат. И этот препарат был доставлен домой. Бригады наши научно-практического центра работали с этим препаратом.

На самом деле, если сузить проблему до назначения наркотических анальгетиков, то сегодня такая проблема есть. Но мы ее преодолели. И в тех случаях, их бывает не так много, мы этот вопрос решаем. Поэтому все, что можно было сделать, мы сделали. И работали достаточно активно. Активно работали с того самого момента, когда девочка попала в поле зрения наших медиков и Департамента здравоохранения.

А.Барышникова― Алексей, спасибо большое вам за комментарий.

А.Хрипун― Будем надеяться, что дети будут меньше умирать от таких страшных заболеваний.

А.Барышникова― Мы тоже надеемся. Но, честно говоря, несмотря на то, что все понятно, вы сейчас все объяснили, все равно это время потерянное, мне кажется, не совсем можно объяснить проблемами с пропиской. Все понятно, что там должны были быть определенные документы. Но, тем не менее, мы говорим о ребенке…

А.Хрипун― Вы знаете, я хотел бы подчеркнуть, что время потеряно не было. Потому что когда выезжает бригада скорой помощи, в ее арсенале есть такие препараты. И если возникает такая необходимость, то эти препараты применяются. Поэтому каждый приезд бригады сопровождался надежным обезболиванием. Мы уже провели и еще будем продолжать служебное расследование, для того чтобы еще и еще раз оценить правильность действий наших сотрудников.

А.Барышникова― А случай с Аминат может как-то подтолкнуть к каким-то изменениям во всей этой системе?

А.Хрипун― Вы знаете, ведь эта проблема обсуждается не один месяц достаточно активно. И мы сами находим решение, которое можно принимать на уровне субъекта РФ, не обязательно на уровне всей страны. Например, мы сейчас нашли возможность выписывать рецепты в хосписе, с тем чтобы пациенты выписывались из хосписа и имели возможность сразу получать соответствующие наркотические препараты. Мы проводим учебы наших терапевтов, объясняем, в каких случаях и что. Это нужно чаще делать. Не бояться применять наркотические анальгетики у онкологических больных в серьезных стадиях этого страдания. И наши терапевты проходят такое обучение. И чаще стали назначать этот препарат. Кроме того, и рецепты выписывает наш терапевт. Иногда с онкологом, иногда без онколога. То есть упрощаем эту ситуацию.