Самые влиятельные женщины России - Владимир Милов, Алексей Мухин, Михаил Логинов - Интервью - 2015-03-09
09.03.2015
Самые влиятельные женщины России - Владимир Милов, Алексей Мухин, Михаил Логинов - Интервью - 2015-03-09
Скачать
Л. Рябцева:
―
20:03 в Москве, это программа, которая идет вместо «Полного Альбац». С вами Леся Рябцева, обсуждаем сегодня самых влиятельных женщин России. И у меня в гостях Михаил Логинов, главный редактор журнала «Профиль».
М. Логинов
―
Это неправильная информация, я уже не являюсь…
Л. Рябцева
―
Простите, еще не все поменяли. Журналист, свободный журналист.
М. Логинов
―
Министр без портфеля.
Л. Рябцева
―
То есть, мой коллега.
М. Логинов
―
Да.
Л. Рябцева
―
Политик Владимир Милов, который недоволен темой нашего эфира и считает, что есть более другие важные темы. И Алексей Мухин, директор Центра политической информации, который недоволен Владимиром Миловым, как я понимаю. Будем обсуждать влиятельных женщин России, исходя из того рейтинга, который на днях, то бишь, вчера, 8 марта, сделало «Эхо Москвы», сайт «Эхо Москвы». Это уже четвертый рейтинг, и составляется он следующим образом. Выбирается 100 женщин, которые либо являются профессионалами в своем деле, в своей области (это политики, это женщины, которые возглавляют министерства), либо женщины, чье влияние как бы важно и оно определяет публичное, не знаю, общественное мнение. И, помимо этого, в рейтинге есть чудесная категория – это рейтинг по числу упоминаний, который составляет для нас Интерфакс. Собственно, мы его тоже обсудим.И начнем с того, что вот уже четвертый раз, в четвертом рейтинге первое место заняла Валентина Матвиенко. И, ну, собственно, она, похоже, не собирается никуда деваться с этого места. И, собственно, вопрос к моим гостям: почему и может ли ее кто-то заменить? Начнем с Алексея, если вы не против.
А. Мухин
―
Достаточно будет Валентине Ивановне покинуть пост спикера Совета Федерации, и она, я думаю, поползет вниз по этому рейтингу, потому что этот пост предполагает автоматически высокую степень упоминаемости – соответственно, вес тех высказываний, которые она производит, политически растет. Поэтому, пока она является спикером, она будет занимать эту позицию в рейтинге.
Л. Рябцева
―
То есть, сама по себе она не влиятельна?
А. Мухин
―
Я этого не утверждал.
Л. Рябцева
―
Это я вас спрашиваю.
А. Мухин
―
Дело в том, что Валентина Матвиенко – довольно тонко чувствующий конъюнктуру власти и политическую конъюнктуру человек, и она часто делает заявления, которые иногда предугадывают даже события, политические события, которые происходят. Поэтому нельзя отказать Валентине Ивановне в политическом чутье и в попытках остаться в информационном поле даже вот таким интересным политтехнологическим способом.
Л. Рябцева
―
Типа через рейтинг, через упоминания.
А. Мухин
―
Через высказывания определенные, которые она делает, для того чтобы остаться в том положении, в котором она находится. Ведь часто, последнее время особенно, говорят о том, что Валентина Ивановна, возможно, покинет пост спикера Совета Федерации.
Л. Рябцева
―
Да, это правда. Михаил, как вам кажется, вы согласны с Алексеем, она больше говорит, и оттого кажется влиятельной, или она правда влиятельна?
М. Логинов
―
Я два слова скажу. Я вообще не согласен с тем, что Матвиенко – самая влиятельная женщина.
Л. Рябцева
―
А кто?
М. Логинов
―
Набиуллина Эльвира.
Л. Рябцева
―
Она на втором месте в нашем рейтинге.
М. Логинов
―
Да, я лично, когда заполнял анкету, я поставил ее на первое место. Потому что когда вот я заполнял вашу очень интересную анкету, я все-таки исходил из понимания влиятельности, как способности и возможности той или иной конкретной женщины влиять на принятие некоторых существенных, важных решений, которые влияют на жизнь страны, экономики и так далее.При всем уважении к Матвиенко, я согласен вот с коллегой, что, наверное, все-таки здесь она более формально является влиятельным человеком. Она занимает формально третью должность в государстве, но мы знаем, что на самом деле она не третья, а десятая или какая-нибудь еще. А на самом деле все-таки женщина, которая действительно влиятельна и действительно может (в рамках определенных, конечно, ограничений) принимать важные решения – это Набиуллина. Я считаю, что она на данный момент является наиболее влиятельной женщиной в России.
Л. Рябцева
―
Она на втором месте и в нашем рейтинге, и в рейтинге прошлого года. И Медиалогия на днях в честь 8 марта, опять же, опубликовала рейтинг по количеству сообщений, упоминаемости в СМИ, то, о чем вы сказали, Алексей. И там и Матвиенко на первом месте, у нее 59 тысяч упоминаний в СМИ за год, и Эльвира Набиуллина на втором месте, так же, как и у нас. То есть, вот это две… очень грубо будет, наверное, сказать «говорящие головы», но, возможно, именно из-за этого они и кажутся влиятельными.
А. Мухин
―
Ох, открутят вам голову за такие термины.
Л. Рябцева
―
А «Эху Москвы» постоянно откручивают голову, уже не страшно. Собственно, тогда вопрос к Владимиру, который считает, что тема не актуальна, но тем не менее. Матвиенко влиятельна или нет? Она принимает решения, как вам кажется?
В. Милов
―
Ну, Леся, во-первых, вы правильно сказали, что я действительно думаю, что сейчас немножко другие темы надо обсуждать. Но раз уж об этом зашла речь, то, конечно, Матвиенко, понятно, почему она в таких рейтингах может быть на первом месте. Все-таки она занимает формально третий пост в государстве, это конституционный пост, у нее в руках огромные конституционные полномочия. Поэтому вопрос ее личности немножко даже менее важен. Вот женщины на такого уровня постах у нас все-таки больше нет, так что, я не удивлен, допустим, ее первым местом в вашем рейтинге. Наверное, я готов согласиться с тем, что в связи с текущей экономической ситуацией там, наверное, должна быть Набиуллина, но в том, что она не там, виновата сама Набиуллина, прежде всего.
Л. Рябцева
―
Почему?
В. Милов
―
Потому что, во-первых, она – и это вообще был вопрос вот к ее назначению на Центробанк – она не публичный человек, она всегда, всю свою карьеру не стремилась, наоборот, стремилась держаться в тени, она никогда не стремилась к публичности. А ее работа требует публичности, ясного заявления какой-то позиции и политики.А во-вторых, вот в последний год, когда у нас происходили все эти дикие шатания с курсом рубля, то, конечно же, возникал вопрос, и там периодически было видно, что Центробанк очень резко меняет свои подходы к ситуации. Ну, вот, в частности, в январе, когда он вдруг, ни с того ни с сего, сказал, что якобы инфляция стабилизировалась, что является чушью, и начал ставку снижать, да? Явно под давлением. И в этой ситуации вообще вопрос к ее самостоятельности. То есть, вот формально она занимает пост, но вот является ли она личностью, которая влияет, которая принимает решения – вот это большой вопрос. Так что, я не удивлен, что она первое место в этом рейтинге не взяла.
Л. Рябцева
―
Первые четыре места занимают: Валентина Матвиенко, Эльвира Набиуллина, Ольга Голодец и Татьяна Голикова – то есть, это люди, которые находятся, ну, собственно, у руля. И на пятом месте находится Алина Кабаева. Для меня это было удивительным, поскольку я не очень понимаю, в каком смысле эксперты, уважаемые мною люди, более 60-ти человек – это политики, политологи, в том числе и мой гость Владимир Милов – и вот выбрали Алину Кабаеву, и она на пятом месте. Как вам кажется, уважаемые гости, почему? На что же она влияет? Алексей.
А. Мухин
―
Вы интересно посмотрели на меня. На самом деле я к этому рейтингу не имел отношения…
Л. Рябцева
―
Да, вы не принимали участия.
А. Мухин
―
Я не составлял, более того, я даже не знаю…
Л. Рябцева
―
Со стороны.
А. Мухин
―
Да. Поэтому я могу судить только со стороны. Скорее всего, Алина Кабаева попала на это место благодаря муссированию определенных связей, информации об определенных связях, которые она имеет. Помимо этого, большую роль сыграла Ирина Винер, которая ее очень умело позиционировала в свое время. И, конечно, большую роль играет то, что она олимпийская чемпионка и депутат Госдумы.
Л. Рябцева
―
Но на что она реально влияет? Есть ли сферы, в которых она что-то сама решает, не ей говорят, а?..
А. Мухин
―
Это лучше спросить у Алины Кабаевой, конечно.
Л. Рябцева
―
Ну, может быть, вам видно со стороны. Уж точно не мне, просто я за ней не слежу.
А. Мухин
―
Ну, это медийный персонаж, который все равно не сойдет со страниц прессы, в любом случае, что бы ни случилось и с этой прессой, и с этим персонажем.
Л. Рябцева
―
Но это не из-за скандалов, не из-за ее появления в Кофемании? То есть, вам кажется, что она реально…
А. Мухин
―
Скандал – появление в Кофемании?
Л. Рябцева
―
А вы не знаете? Совсем недавно, месяц назад…
А. Мухин
―
Какой кошмар…
Л. Рябцева
―
… перекрылась, значит, мигалками, фэсэошниками перекрылась Кофемания, по-моему, которая здесь находится на Никитском. И там, значит, пытались понять, с кем же она там была.
А. Мухин
―
Мимо меня прошел этот скандал.
Л. Рябцева
―
Мне кажется, что просто мы все пытаемся с вами подвести разговор к тому, что из-за их…
А. Мухин
―
По-моему, вы поощряете этот женский ажиотаж.
Л. Рябцева
―
Да, конечно. Я думаю, что, во-первых, я поощряю женский ажиотаж, поскольку у меня женская солидарность просто работает. Но мне, знаете, просто хочется понять, насколько – ну, неважно, да, они влиятельны или нет – насколько просто вот важнее, чтобы…
А. Мухин
―
Простите, у вас рейтинг именно влиятельности?
Л. Рябцева
―
Влиятельности, да.
А. Мухин
―
Тогда это действительно странная позиция.
Л. Рябцева
―
Вот, я о том и говорю. Для меня как для создателя и автора этого рейтинга это странно, я не понимаю, почему ее выбрали влиятельной и поставили на пятое место. Потому что на шестом Лиза Глинка. Для меня это понятно.
А. Мухин
―
Это понятно совершенно.
Л. Рябцева
―
Потому что за прошедший год…
М. Логинов
―
Тоже вопрос.
Л. Рябцева
―
Михаил, почему? Почему Лиза Глинка не влиятельна? Почему она не должна быть на шестом месте?
М. Логинов
―
Первые четыре человека не вызывают никаких вопросов. И это как раз отражает то состояние нашего общества, которое сильно огосударствлено. Главную роль играет у нас сейчас государственная бюрократия. То есть, женщины, занимающие крупные государственные посты, являющиеся членами правящей бюрократической корпорации, они, естественно, пользуются самым большим влиянием. Первые четыре человека не вызывают никаких вопросов, они как бы… по-моему, и я так же их расставил примерно.
Л. Рябцева
―
Только Набиуллина на первом месте, да.
М. Логинов
―
Дальше, конечно, возникают вопросы. Дело в том, что я думаю, что Кабаева – это просто как бы некий шлейф неких слухов, который, как известно, связывал ее с именем президента. И пусть нам открутят голову, ради бога, но это так и есть. Были слухи, никто не знает, правда это или нет, никто этого не утверждает, но, тем не менее, ходили слухи, что ее связывают с президентом некие отношения. Очевидно, это как бы некий шлейф, некий хвост, некоторые люди, которые читали желтую прессу, очевидно, им кажется, что, возможно, что-то было, и тогда таким образом как бы традиция фаворитизма в российской политике, она, наверное, может быть, жива, они ее считают, что она на что-то влияет. Я так не думаю.
Л. Рябцева
―
То есть, что к ней прислушиваются.
М. Логинов
―
Да.
Л. Рябцева
―
Грубо говоря.
М. Логинов
―
Я так не думаю. Мне кажется, что президент – это не тот человек, который будет действовать под влиянием неких вот таких, такого рода…
А. Мухин
―
Я добавлю. Алина Кабаева является…
М. Логинов
―
Она даже не является депутатом, она уже больше не депутат.
А. Мухин
―
Это да, это я согласен. То, что она является главой попечительского совета Независимой Медиа Группы – это тоже факт. Она, как Маргарита Симоньян…
Л. Рябцева
―
Национальная только она называется.
А. Мухин
―
Да, извините, пожалуйста. Она, по сути, может претендовать на это право. Другое дело, что я согласен с коллегой, что действительно пока слишком мало данных, для того чтобы позиционировать ее именно таким образом. Что касается Доктора Лизы…
Л. Рябцева
―
Михаил.
М. Логинов
―
Я скажу так, что Доктор Лиза очень действительно популярный, известный и очень обаятельный персонаж нашей, так сказать, общественно-политической сцены. Но я боюсь, что все люди, которые… Повторяю, в силу того, что сейчас вся власть реально принадлежит бюрократии, принадлежит государству, все люди, которые не связаны с государством и представляют институты гражданского общества, и даже бизнес, они все низведены до роли статистов. И как бы мы, с какой бы мы симпатией к ним ни относились, я все-таки не считаю, что она достаточно влиятельная фигура.
А. Мухин
―
Я обращу только ваше внимание, с точки зрения реабилитации немного, Доктор Лиза действительно пользуется в определенных социальных группах серьезным авторитетом, и надо сказать, что…
Л. Рябцева
―
Ей доверяют.
А. Мухин
―
… этот авторитет виден и, грубо говоря, из Кремля. И мне кажется, это вполне нормально и естественно. Дело в том, что Кремль пытается сейчас – Администрация президента, я имею в виду – рекрутировать тех активных участников гражданского общества России, кто, обладая моральным авторитетом, может, усиливая в том числе свои возможности с помощью государственных ресурсов, принести пользу, грубо говоря.
М. Логинов
―
Можно сказать, что Доктор Лиза имеет определенный потенциал. Вот если, не дай бог, случится революция, то придет к ней восставший народ и скажет: Доктор Лиза, возьмите-ка вы пост министра здравоохранения в новом революционном правительстве, да? Вот это можно себе представить, такую ситуацию гипотетически. Но так как я, когда заполнял эту анкету, все-таки считал, что мы пытаемся зафиксировать некое положение на данный момент…
Л. Рябцева
―
Сейчас.
М. Логинов
―
… на сейчас, то вот логика была…
Л. Рябцева
―
Напомню, что Елизавета Глинка, врач-реаниматолог, исполнительный директор фонда «Справедливая помощь», по сравнению с прошлогодним рейтингом она поднялась на 20 пунктов. Мне кажется, что все-таки это показательно. Потому что она стала правозащитницей, как вы правильно сказали, она авторитетная личность, которой доверяют, и она продолжает вывозить из Донецка детей, и новости об этом постоянно появляются. И, возможно, в умах как-то откладывается история о том, что потенциально могла бы она кем-то стать.Владимир, вопрос к вам. Как вам кажется, что важнее: влиятельность политиков, вот этого аппарата, людей оттуда, женщин оттуда, или людей культурных, социально авторитетных, людей, которые составляют публичное общественное мнение, или те, которым доверяют? То есть, политика или общественное доверие?
В. Милов
―
Ну, это зависит от того, как сформулировать вопрос, как это видят. У вас же там десятки экспертов, я так понимаю…
Л. Рябцева
―
60 человек, более 60-ти.
В. Милов
―
… принимали участие. Видимо, это дает некий интегральный срез, из которого, конечно, женщины во власти, вот видно, что они выдаются вперед. Но, тем не менее, и две другие группы – это вот медийные персоны, которые работают именно в сфере средств массовой информации, и это вот какие-то такие политические общественные деятельницы типа Доктора Лизы или типа Ирины Прохоровой. Видно, что тоже многие из них, они где-то вот впереди, на каких-то заметных позициях. То есть, все эти три группы… конечно, официальные леди, они явно доминируют в этом рейтинге, но видно, что так или иначе наверху все три группы представлены. Кто там как расставлял – это уже, видимо, из личных предпочтений.
Л. Рябцева
―
Методология, да.
В. Милов
―
Да.
Л. Рябцева
―
А вот все-таки если не про рейтинг, а про ситуацию в стране, вот что для нас сейчас важнее, для народа важнее, влиятельность каких кругов?
В. Милов
―
Ну, у нас давно уже в стране идет борьба, это вот действующая власть поставила вопрос так ребром: у нас вообще общество что-то значит или нет, или его роль – это поддакивать все время, а фюрер думает за нас, да? А вот то, что у нас, конечно, везде доминирует официальная точка зрения, в любых вопросах, не только касаемо влияния женщин, то, что в этом рейтинге доминируют женщины, занимающие какие-то крупные официальные посты – это, в принципе, отражение вот этого тренда последних 15 лет, что вы тут все мыши и муравьи, а вот у нас есть государство, которое все решает. Это вот официальная, так сказать, философия, которая транслируется из вот этого самого Кремля, да? При этом, с другой стороны, конечно, идет борьба за то, чтобы все-таки сделать общество каким-то игроком, и сделать так, чтобы его голос был слышен, такие голоса проявляются. Они, вот если говорить о женщинах, например, то они у вас в этом рейтинге есть, и видно, что там довольно много независимых фигур, которые в том числе достаточно резко выступают по поводу ситуации в стране.
Л. Рябцева
―
Например?
В. Милов
―
Ну, Собчак, например. Я считаю, что вот она, скажем, намного более влиятельный, кстати говоря, и политически человек, чем та же Кабаева уж во всяком случае, и тем более Доктор Лиза. Собчак – это медийная фигура федерального масштаба, она очень многие вещи позволяла себе делать, в том числе задавать острые вопросы, скажем, Путину напрямую, архиострые вопросы на пресс-конференции, она присутствует в федеральном эфире достаточно часто. Поэтому, ну, конечно же, ее мнение…
Л. Рябцева
―
Не так уж и часто, по сравнению с Лизой Глинкой той же самой.
В. Милов
―
Ну, тем не менее, она присутствует там. Меня, например, вообще, вот как только я стал что-то критическое говорить, меня поставили просто в стоп-лист и вообще туда не пускают, да? А она там присутствует. Поэтому, в принципе, конечно, на мой взгляд, это человек, который очень много сделал, для того чтобы до всей страны какую-то независимую точку зрения доносить. От Доктора Лизы, тем более от Кабаевой, я, честно говоря, ничего такого не помню.
Л. Рябцева
―
Ксения Собчак в этом году на 13-м месте, она поднялась на 9 позиций с прошлого года. И, кстати, Маргарита Симоньян на 14-м месте, сразу следом идет, и она поднялась всего на одно место. Алексей, вы хотели что-то…
А. Мухин
―
Да, у меня есть что сказать. Дело в том, что многие, политологи особенно, эксперты, пытаются понять – я в том числе – пытаются понять, какие именно ветры дуют между кремлевскими башнями. На самом деле разбираться в этом должны сами кремлевцы. И очень сложно иногда объяснить, почему многие пытаются интерпретировать те или иные тренды, которые формируются, которые на самом деле вообще не формируются оттуда.Что касается разных категорий женщин, которые мы сейчас обсуждаем, прекрасных женщин… кстати, с прошедшим праздником!
Л. Рябцева
―
Спасибо.
А. Мухин
―
То мы говорим о том, что эти дамы обладают своим потенциалом в принципиально разных сферах. Если первые четверо – это дамы, которые соответствуют своим должностям, и их политический вес определяется именно этим, то остальные (та же Ксения Собчак, та же Кабаева, та же Доктор Лиза) обладают своим потенциалом в принципиально иных категориях, сравнивать это невозможно.Собчак – это скорее человек, который раздражает, который вызывает неприятие своими высказываниями, и тем формирует определенные тренды. Доктор Лиза действует в принципиально иных энергетических категориях, она своей гуманитарной деятельностью пробуждает принципиально иные чувства, и ее влиятельность растет в совершенно других сферах. Мне кажется, рейтинг – это хорошее дело, потому что мы можем об этом как раз поговорить.
И вообще роль влиятельности женщин, на мой взгляд, состоит в том, что им в энергетическом смысле дано очень много. Мужчинам – гораздо меньше. Поэтому мужчины больше работают с качеством, вынуждены работать. И, пытаясь найти свою женщину, на которую можно ориентироваться, потом получают определенные элементы подзарядки. Женщины в этой связи, обладая практически неограниченным доступом, ну, благодаря некоторым физиологическим особенностям…
Л. Рябцева
―
Не завидуйте.
А. Мухин
―
Я очень завидую на самом деле. Они могут распоряжаться энергетикой более-менее бездумно, истончая ее на эмоции и все остальное.
Л. Рябцева
―
И на мужчин, к сожалению, тоже.
А. Мухин
―
И на мужчин, к сожалению, да.
Л. Рябцева
―
Это эфир, посвященный самым влиятельным женщинам России. Напоминаю, что с вами Леся Рябцева вместе с Михаилом Логиновым, Алексеем Мухиным и Владимиром Миловым. Вспоминаем еще и рейтинг, который опубликован сейчас на сайте «Эхо Москвы», это 100 самых влиятельных женщин России. И номер для смс-сообщений – 985-970-45-45, твиттер-аккаунт @vyzvon. И есть вопрос от Ильи из Ярославской области: «Не кажется ли вам, уважаемые гости, что самые влиятельные женщины – это жены министров, президентов и так далее, а не формальные должности?»
А. Мухин
―
Они не самые влиятельные, они самые богатые.
Л. Рябцева
―
А может быть, богатство тоже как-то влияет?
А. Мухин
―
Ну, конечно, их мужья от них зависят в определенной степени, особенно когда они прекращают деятельность на определенном посту – кто же их кормить-то будет?
М. Логинов
―
Ну, я боюсь, что у нас все-таки слишком мало информации, для того чтобы рассуждать на эту тему.
А. Мухин
―
Есть декларации.
М. Логинов
―
Ну, декларации – нет, я имею в виду не богатство семей, а степень влияние жен на мужей, да? Ну, очевидно, да, наверное, есть мужчины, на которых жены сильно влияют, в других случаях это влияние меньше. Но я думаю, что все-таки, в среднем, я бы не стал… Мне кажется, что наша российская политическая система, она достигла определенной степени зрелости, где вот такое вот буквальное влияние чад и домочадцев на должностных лиц, наверное, все-таки не играет главной роли.
Л. Рябцева
―
Помимо того, что вышел наш рейтинг, 8 марта появился список от журнала Forbes – это рейтинг самых влиятельных женщин США. Самое интересное, что там всего 10 человек, а не, как у нас, 100. И вот этот рейтинг мне понятен. На первом месте Хиллари Клинтон. На втором Мелинда Гейтс – это жена Билла Гейтса и, собственно, соучредитель их фонда. Джилл Абрамсон– это главред New York Times. Мишель Обама, первая леди, Джанет Наполитано, экс-министр внутренней безопасности, Шерил Сэндберг. Ну, то есть, куча-куча людей, а в конце Опра Уинфри, и замыкает все это Леди Гага. В общем, необычный такой список.
А. Мухин
―
Все как у нас.
М. Логинов
―
А Джанет Йеллен есть, глава ФРС?
Л. Рябцева
―
Нет. Представляете, нету.
М. Логинов
―
Они ничего не понимают. Американцы понимают не больше нашего.
Л. Рябцева
―
Не больше нашего, да, они пытаются так же угадать, кто на кого влияет. Мне кажется, есть еще такой вопрос: влиятельность, когда этот человек женщина и на нее смотрят из Кремля, то, что Алексей говорил, или влиятельность, на которую смотрит общество, как Ксюша Собчак, и говорил Владимир Милов, да? И вот, наверное, у экспертов, которые заполняли наш рейтинг, возможно, возникло в голове…
М. Логинов
―
Да, здесь происходит некоторое смешение. Медийность и влиятельность – это разные вещи.
Л. Рябцева
―
Но, с другой стороны…
М. Логинов
―
Если человек на виду, он все время появляется, мелькает в телевизоре, у части людей может возникнуть некое ошибочное, на мой взгляд, впечатление, что этот человек влиятелен. Это вовсе не обязательно, нельзя ставить знак равенства между двумя этими вещами. Мне кажется, что в американском списке особенно это видно, что там много медийных всяких фигур, а влиятельные, насколько они влиятельные – вопрос.
Л. Рябцева
―
Ну да, Саманты Пауэр там нет, которая у нас наверняка была бы, ну, какая-то российская Саманта Пауэр, в нашем рейтинге.
А. Мухин
―
У нас та же самая история, мне кажется.
Л. Рябцева
―
Вот по поводу журналистов, женщин, которые влияют на общественное мнение. Марианна Максимовская потеряла 14 баллов. Ну, это, видимо, из-за ее увольнения, да. Галина Тимченко, экс-главред Ленты, упала на 13 позиций. Но при этом…
А. Мухин
―
Но не в Германии. В Германии ей собираются присудить премию.
Л. Рябцева
―
За что?
А. Мухин
―
За развитие медиа.
Л. Рябцева
―
Германского, в смысле, немецкого или российского?
А. Мухин
―
Нет, нет, ну, за…
Л. Рябцева
―
За вообще.
А. Мухин
―
Эту сферу, да.
Л. Рябцева
―
Неожиданно. Надо ее поздравить. Евгения Альбац, тем не менее, набрала 18 баллов. Владимир, вот как вы думаете, почему? Почему Ксюша Собчак набрала 9 баллов, Евгения Альбац набрала? То есть, это, знаете, из разряда…
В. Милов
―
Ну, Леся, вы же видите, тут прямая корреляция с присутствием в эфире. И Максимовская, и Тимченко, они, так или иначе, от эфира или от возможности вести собственное СМИ они были отодвинуты. А вот те другие фамилии, которые вы назвали, они присутствуют достаточно активно, никуда не деваются. Поэтому я думаю, что действительно, коллеги правильно говорят, это вопрос того, как оценивают те, кто участвовал в составлении этого рейтинга. Они могут и смешивать жанры, в этом нет ничего удивительного, и медийность принимать за влиятельность. В конце концов, медийность – это тоже валюта определенная, которая может быть конвертирована в публичное влияние и в политическое влияние. Поэтому, если кто-то потерял в медийности, закрыли популярную программу, ну, совершенно неудивительно, что Марианна потеряла в рейтинге.
Л. Рябцева
―
Но ей же никто не мешает ходить в другие эфиры или делать другой проект…
А. Мухин
―
Не приглашают.
В. Милов
―
Но раньше у нее была своя еженедельная программа, которая, на минуточку, была самой популярной относительно независимой еженедельной общественно-политической итоговой программой на телевидении, да? Потому что все остальное – это абсолютно кислая кремлевская каша. И неудивительно, что как только вот этот еженедельный ресурс у Марианны ушел, ну, понятное дело, что ее влияние уменьшилось. Я думаю, это вполне объективная история.
Л. Рябцева
―
Есть еще интересная история в том, что компания Медиалогия в тот рейтинг, который опубликовала, по цитируемости за год, у Валентины Матвиенко было 53 почти тысячи сообщений за год. Это я решила немного в сексизм поиграть такой, нотка сексизма в эфире. Это соразмерно, например, с количеством упоминаний Воробьева Андрея Юрьевича, губернатора Московской области, Жириновского Владимира Вольфовича и Новака Александра Валентиновича. Ну, то есть, вот мне кажется, что первое место в женском рейтинге сопоставимо с двадцатым в мужском. Вот это как-то странно. Это вот почему? Это потому, что Матвиенко мало говорила?
А. Мухин
―
Это потому, что политика – это мужское все-таки занятие. Я сейчас тоже поиграю в сексизм немножко.
Л. Рябцева
―
Давайте. У нас есть три минуты.
А. Мухин
―
Мы как раз говорим о том, что политика – это, принято говорить, грязное дело, на самом деле довольно сложное дело, которое имеет в основном возможность работы с негативными категориями. Именно поэтому, мне кажется, повысили свои позиции те дамы, которые как раз имеют отношение к политике. В последнее время социальное и политическое напряжение в обществе очень серьезно повысилось. И люди, которые работают с негативными категориями, они как раз и повысили свою упоминаемость, цитируемость и так далее.
Л. Рябцева
―
То, что вы сказали, какие энергетические центры задевают?
А. Мухин
―
Совершенно верно. Валентина Матвиенко довольно много, я так понимаю, получила в результате эксцесса с Крымом. Напомню, что она находилась на острие какое-то время этого процесса и получила свою дозу политического облучения. Я думаю, с этим связано, потому что она искрит буквально на всех рейтингах и так далее. Остальные дамы – то же самое, рванули вперед, только эксплуатируя определенные негативные тенденции в политике, и, надо сказать, я это объясняю именно этим.
Л. Рябцева
―
Людмила Нарусова тоже поднялась на 36 позиций, Ольга Романова на 12 и даже Тина Канделаки на 14, хотя она как бы отошла, в принципе, от своих дел, но тем не менее, как-то, видимо появляется.Еще интересная была штука, в рейтинге очень сильно заметна – в 13-м году, когда шли выборы мэра, само собой, подлетел рейтинг у пресс-секретаря Сергея Собянина Гульнары Пеньковой и у заммэра Москвы руководителя аппарата мэра Анастасии Раковой. В этом же году случилось, что у Раковой минус 2 места, а у Пеньковой аж минус 24. Но я-то ожидала, что тогда у других пресс-секов ничего не поменяется, но у Тимаковой минус 3 позиции. Вот что сильнее сказалось, это их сама неактивность, или неактивность тех людей, на которых они работают? То есть, Собянина и, соответственно, Медведева?
А. Мухин
―
Просто выпали из призмы общественного внимания, и все.
Л. Рябцева
―
А куда перешло общественное внимание?
А. Мухин
―
Общественное внимание перешло на мужчин.
Л. Рябцева
―
В Крым?
А. Мухин
―
Да. В том числе по крымскому вопросу и так далее.
Л. Рябцева
―
В общем, опять сексизм. Потому что на первом месте в рейтинге Медиалогии у Путина полтора миллиона высказываний. Само собой, конечно, Матвиенко со своими…
А. Мухин
―
По той же причине. Чем больше будут атаковать Путина, тем больше будет его рейтинг – я не устаю это говорить. И ему оказал огромную услугу Барак Обама вот этим своим личным отношением к президенту страны, России я имею в виду, он его просто буквально вытащил на мировую арену в качестве одного из самых влиятельных политиков. Спасибо ему, конечно.
Л. Рябцева
―
На мировую арену – в смысле, а до Обамы он не был на мировой арене?
А. Мухин
―
Он был, но у него не было такого влияния. На него сразу обратили внимание те страны, которые сейчас определяются. Им как – ну, как сексуальная ориентация иногда определяется, а сейчас политическая определяется. Им Соединенные Штаты Америки или можно все-таки уже на них не так обращать внимание. Штаты нервничают, пытаются найти врага. Вот они нашли врага. Но, к сожалению для них, Владимир Путин в результате этого давления только сильнее становится. Это работают те же механизмы, которые у нас в обществе поднимают на первые позиции рейтинга тех самых женщин, которых мы с вами обсуждаем сегодня.
Л. Рябцева
―
Обсуждаем самых влиятельных женщин России и мира. Михаил Логинов, Алексей Мухин и Владимир Милов. Леся Рябцева. Прерываемся на новости, рекламу и вернемся.НОВОСТИ
Л. Рябцева: 20
―
35 в Москве, с вами Леся Рябцева, у меня в гостях Михаил Логинов, журналист; Алексей Мухин, директор Центра политической информации; политик Владимир Милов. Обсуждаем самых влиятельных женщин России. И в этой части, уже отойдя от рейтинга, который вы можете посмотреть на нашем сайте, рейтинг влиятельности женщин России.Вопрос к Владимиру: как вам кажется, насколько реальна женщина-президент в России?
В. Милов
―
Реальна. Но, еще раз, я бы не говорил о том, что политика – это мужское дело, но есть традиция определенная, и есть, в том числе и круговая порука. То есть, я когда на госслужбе работал…
Л. Рябцева
―
Очень как-то пошло это звучит в нашем эфире.
В. Милов
―
Ну, нет, круговая порука среди мужчин. То есть, я помню, когда я был чиновником, все эти обсуждения такие: о, ты слышал, там бабу какую-то замруководителя аппарата правительства назначили – я извиняюсь, да? Но звучало это примерно так. То есть, это все-таки воспринимается экзотически. Женщины, конечно, сталкиваются с серьезным сопротивлением, когда они идут в политику. Из-за традиции, в основном из-за традиции. То есть, и традиция против них, и женщинам часто трудно психологически идти наперекор традиции. Но надо это делать. Давайте, девчонки, что вы сидите, да?
Л. Рябцева
―
Владимир, так дайте дорогу молодым.
В. Милов
―
Ну, это, собственно говоря, зависит от самих женщин. И мне кажется, что уже какие-то примеры, наметки в этом смысле есть.
Л. Рябцева
―
Например?
В. Милов
―
Ну, та же Собчак.
Л. Рябцева
―
… вы видите Ксюшу Собчак президентом?
В. Милов
―
Та же Ирина Прохорова. Ирина Прохорова, кстати говоря, между прочим, несмотря ни на что, я думаю, что Ирина Прохорова вполне могла бы быть реальным кандидатом на пост президента страны. Я не знаю, насколько ей хватает жесткости необходимой, которая нужна, но интеллект у нее совершенно точно есть. У нее есть сбалансированное видение ситуации, вот она вполне могла бы быть в шорт-листе возможных нормальных кандидатов. Поэтому, это совершенно не невозможно, но это во многом от женщин зависит. Тоже, вот я, извините, я просто откровенно скажу: я же много там с обычными людьми в том числе общаюсь, и с женщинами. У них очень…
Л. Рябцева
―
Обычные и женщины? Прямо как у Жириновского: есть люди, а есть женщины.
В. Милов
―
Обычные люди, которые не участвуют в активной политике, которые просто живут своей частной жизнью, на ней сосредоточены, да, и они вот иногда обращают внимание на то, что происходит в общественно-политической жизни. И в том числе и среди них есть и мужчины, и женщины. Вот те, которые женщины, они так особенно занимают такую позицию, что это, в общем, не наше дело, у женщин очень сильно в массе своей сильны такие настроения, что мы должны все-таки больше ориентироваться в сторону частной жизни. Это вообще нас не касается, то, что там происходит…
Л. Рябцева
―
В сторону частной жизни – это в смысле щи-борщи?
В. Милов
―
Ну, необязательно щи-борщи, а, там, скажем, семья, воспитать, обучить детей и дать им дорогу в жизнь и так далее, заработать, для того чтобы достойную жизнь иметь. Это вовсе не обязательно борщ варить. Но некая отстраненность от общественно-политической повестки среди женщин в массе их, она довольно распространена. Это, на мой взгляд, одна из причин, почему и в политике женщины не так здорово представлены.
Л. Рябцева
―
Вы сказали про традицию. Илья из Ярославской области спрашивает: «А как же императрицы Екатерина и Елизавета? В чем же тогда была их особенность? Все-таки, может быть, есть традиция?»
В. Милов
―
У нас часть императриц были импортные, вы не забывайте тоже об этом, да?
Л. Рябцева
―
Давайте импортную возьмем, Псаки, например.
В. Милов
―
Нет, ну, все-таки если мы говорим о нашем обществе, то я очень хотел бы видеть, чтобы как-то это, то, что называется, боттом-ап прорастало, то есть, снизу вверх, и чтобы инициатива все-таки шла от людей, в том числе в плане женского представительства в политике от самих женщин, поэтому мой посыл очень простой: участвуйте. Нельзя, вот, будете игнорировать это, будет все время что-то плохое происходить. В политике надо все время участвовать, в том числе и женщинам.
Л. Рябцева
―
То есть, вы, если вдруг Ксюша Собчак или Ирина Прохорова захотят выдвигаться на пост президента, вы будете их поддерживать и не мешать?
В. Милов
―
Я всегда сторонник того, чтобы как можно больше людей претендовало на те или иные посты, и чтобы между ними была конкуренция – вот за что я выступаю.
Л. Рябцева
―
Да, Михаил, у вас есть, что добавить?
М. Логинов
―
Я просто хочу – прекрасно, Владимир произнес очень важные слова, которые я, собственно, сам хотел произнести, потому что любая дискриминация, любая сегрегация – суть ограничение конкуренции. Поэтому я являюсь всегда идейным убежденным последовательным противником любой дискриминации кого бы то ни было: женщин, национальных меньшинств, религиозных меньшинств. Совершенно верно: если мы искусственно ограничиваем доступ определенных групп к определенным должностям, мы таким образом сокращаем конкуренцию и отсекаем некоторое количество кандидатов, которые бы прекрасно справились бы с этими обязанностями. И, продолжая разговор – я полагаю, что сейчас в России есть, по крайней мере, несколько женщин, которые не хуже справились бы с обязанностями президента, чем, там, Владимир Владимирович Путин.
Л. Рябцева
―
Кто?
М. Логинов
―
Давайте так, я трех – вот совершенно, абсолютно это не связано никак с моими политическими убеждениями.
Л. Рябцева
―
Хорошо.
М. Логинов
―
Не связано с тем, кого я хочу видеть. Ирина Прохорова – раз, это как праволиберальный депутат, Оксана Дмитриева – социал-демократ, левый социал-демократ. И, возможно, Татьяна Голикова, как представитель нынешней политической, так сказать, политического мейнстрима. Неважно, как мы к ним относимся, неважно, мы поддерживаем и разделяем их политические взгляды или нет, но я считаю, что это женщины с большим потенциалом.
Л. Рябцева
―
Алексей, вы согласны?
А. Мухин
―
Это совпадает с моей точкой зрения, я практически буквально про себя проговаривал эти фамилии, когда мой коллега говорил о них. Именно в том порядке. Но неужели вы хотите такой страшной участи…
Л. Рябцева
―
Это я вас спрашиваю.
А. Мухин
―
… таким милым дамам? Мы должны понять, что шапка Мономаха – это все-таки не только шапочка для того, чтобы все тебя ценили, любили, ненавидели и так далее. Это еще и тяжкое бремя.
Л. Рябцева
―
Да.
А. Мухин
―
Я думаю, что на самом деле желать такого женщинам не стоит.
Л. Рябцева
―
Но есть исключения из правил, есть Маргарет Тэтчер, как пример того, что…
А. Мухин
―
Маргарет Тэтчер не вполне была женщиной. Это был политик до мозга костей.
Л. Рябцева
―
Но вдруг у нас есть политик до мозга костей в юбке?
А. Мухин
―
Я как раз хотел говорить о том – дело в том, что женщина, на мой взгляд, это очень хорошо, потому что это оставляет их женщинами. Они не обладают той здоровой долей цинизма, наглости и иных прочих качеств, которыми обладают мужчины в борьбе за власть, толкаясь на политическом поле и так далее. Мой коллега сказал замечательно, что, да, действительно, необходимо создавать конкурентность. Но конкуренция рождается как раз в том числе и – такой, философский несколько взгляд – она рождается из ограничений определенных. Потому что если всем дать равные возможности, слабейшие очень быстро получат вертикальный лифт, и оказавшись на определенной горизонтали, их уже оттуда не сбить. Я, к сожалению, вынужден это констатировать. Поэтому первый природный отбор должен выявлять сильных, и вот им уже можно создавать действительно равные условия для того, чтобы они проникали выше и дальше.
М. Логинов
―
Спорный вопрос.
А. Мухин
―
Разве нет?
М. Логинов
―
Кто будет решать, how much is enough как говорят…
А. Мухин
―
Правила установи – жизнеспособное вырастет, нежизнеспособное просто погибнет в этих условиях.
М. Логинов
―
Я бы не то, что с вами не согласился, я вот бы какую мысль высказал, что здесь, в чем я не совсем согласен с Владимиром, когда Владимир делает упор на традиции. Традиции – это как бы некая… это правильно, это действительно вещь, она существует, но тут как бы… а вот Владимир говорит: женщины, будьте активнее, да? Идите сами активнее. На самом деле все-таки здесь не только все от женщин зависит. Давайте так представим: вот теоретически ничто не мешает в 2018 году выдвинуть кандидатом в президенты женщину. Давайте как бы реально посмотрим: есть у нее шансы победить?
А. Мухин
―
Нет.
М. Логинов
―
Скорее всего, нет. Почему? Потому, что общество еще не готово признать за женщинами…
В. Милов
―
Вы зря говорите за общество. И вообще, у нас, знаете, вот, я, коллеги, я не хочу никого обидеть, но у нас в последнее время, ну, да, у нас просто развелось интерпретаторов, просто, извините, я не хотел. Вот все у нас знают, что думает общество.Ну, слушайте, ну, давайте вспомним, что та же Валентина Матвиенко, она выиграла выборы, когда у нас в 2003 году еще достаточно открытая выборная система конкурентная была, у нас еще в Госдуме было, по-моему, 8 или 9 фракций, ни у которой из них не было большинства, у нас были свободные телеканалы относительно. И тем не менее, она выиграла еле-еле, ее там, по-моему, от второго тура отделило чуть-чуть.
Но Матвиенко, например, побеждала на свободных выборах в Петербурге. Это второй по величине город страны, да? Есть масса примеров. Вот та же Ширшина в Петрозаводске мэрские выборы выиграла. Поэтому, знаете, мне кажется, если все-таки дать этой ситуации как-то немножко возможность настояться самой и людям дать возможность оценить, посмотреть и выбрать, а не заниматься вот этими все время подсказками, а вот как они решат, то, я думаю, что здесь вполне может быть.
И что касается вот шапки Мономаха – все-таки давайте не забывать, что это средневековый термин. Мы немножко себя искусственно, благодаря неадекватным людям, которые руководят сегодня страной, мы себя загоняем обратно в это средневековье. У нас президент Российской Федерации сегодня немножко много лишних полномочий взял на себя, которых, вообще-то, не должно у него быть. Вот в чем драма вся. Вот из-за чего огромное количество проблем нашей страны, мы втянуты в худший кризис с момента распада СССР, в конфронтацию с цивилизованным миром, в войну впервые, там, за долгое время. Потому что вот некто, кто сидит в Кремле, слишком много на себя взял.
Вот если у нас будет нормальный гражданский президент, чья задача будет высвободить инициативу людей, для того чтобы страна развивалась, чья задача будет поддерживать нормальные отношения со всем цивилизованным миром, который не будет лезть, захапывать себе контроль над телевидением, контроль над политическими партиями, контроль над парламентом, а будет просто выполнять свою конституционную функцию, то, извините меня, это никакая не шапка Мономаха, которая сверхтяжелая, давит на башку. Это он сам на себя взвалил, действующий товарищ, да? А это нормальная гражданская функция, которую может исполнять довольно много людей, в том числе и женщин, я не вижу здесь никакой проблемы.
Л. Рябцева
―
Интересно, вы говорите про общественное мнение. Возвращаясь к нашему рейтингу, возвращаясь, даже этого достаточно, Оксана Дмитриева на 18-м месте всего лишь. То есть, та тройка, которую вы называли, они довольно-таки разбросаны сильно. Если Голикова находится на 4-м месте, мне еще понятно, Набиуллина на 2-м, да? То Дмитриевой, может быть, и эксперты не доверяют, не говоря уже об обществе, которое бы ее вообще могло бы и не заметить.
М. Логинов
―
Ну, тут, Владимир, я готов даже согласиться. Я хотел бы заблуждаться на самом деле и ошибаться. Я на самом деле, я за женщину-президента.
Л. Рябцева
―
Почему?
М. Логинов
―
Единственно, что даже Соединенные Штаты еще не прошли это испытание, когда женщина…
Л. Рябцева
―
А вот Германия прошла. Меркель – президент.
М. Логинов
―
Да-да, и Маргарет Тэтчер в Великобритании, Германия, да, действительно, выдвинули видных очень сильных политиков-женщин. А Америка – нет еще. Ну, на самом деле я просто стараюсь реально смотреть на вещи. Мне кажется – это мое субъективное, имхо, да? Мое субъективное ощущение, что пока мы не готовы еще к женщине-президенту.
А. Мухин
―
Важно попробовать сначала, а потом уже судить.
Л. Рябцева
―
А потом ее убрать, и снова мужика посадить.
А. Мухин
―
Ну, как можно судить о качестве вина, не попробовав бокальчик, понимаете?
Л. Рябцева
―
Хорошо. Мне нравится, когда вы женщин с вином сравниваете.
А. Мухин
―
Ну, они связаны вообще-то каким-то образом. Мне кажется, что относительно Ангелы Меркель стоит судить уже по итогам ее канцлерства, а не сейчас, потому что очень разные мнения существуют на этот счет. И по поводу женщины-президента США, когда на мой вопрос Джон Теффт ответил, что, кто будет следующим президентом США – он сразу сказал, не задумываясь: Хиллари.И я думаю, что на самом деле эта уверенность говорит о многом, ведь США сейчас действительно ищут себя, насколько я понял, в этом мире, пытаясь сохранить равновесие и остаться в той роли, которую они для себя избрали. И для них вот такой эксперимент – это один из шансов, потому что, если посмотреть на американский истеблишмент, извините – ну, политологическим взглядом – то, к сожалению, ни Джона Кеннеди, ни Никсона мы не видим. Я, во всяком случае, не вижу. И в этой связи Хиллари выгодно отличается. Но вопрос: насколько она изменит модель управления США, превратив ее из мужской в женскую?
Л. Рябцева
―
В смысле, эксперимент…
А. Мухин
―
Учтите, что вот женщина-президент, она же будет, в силу известных обстоятельств, конституционных прав, она же будет менять модель управления страной под себя, она станет женской. Понравится ли нам это или нет?
Л. Рябцева
―
Нам не очень это будет известно, поскольку мы в другой стране находимся немножко.
А. Мухин
―
Только попробовав, мы можем это выяснить. Поэтому рассуждения коллег относительно женщины-президента меня несколько настораживают.
Л. Рябцева
―
То есть, Россия еще не подошла к этому моменту?
А. Мухин
―
Почему? Нет, ну, возможно, подошла. Но если бы она подошла к этому моменту, у нас появилась бы своя Хиллари Клинтон, которая бы делала мужиков на политическом ристалище вот таким образом, съедая их одного за другим. Пока такой нет.
Л. Рябцева
―
То есть, ни Ксюша Собчак, ни Ирина Прохорова?..
А. Мухин
―
С обеими знаком – нет.
Л. Рябцева
―
Хорошо. Вопрос: насколько такая женщина, если вдруг, представим, пофантазируем, вот она станет президентом, она насколько будет независима от мужчин? Потому что все-таки вокруг-то политика…
А. Мухин
―
Здесь вот пример приводили Екатерины Великой.
Л. Рябцева
―
Да.
А. Мухин
―
Как известно, в ее царствование очень много делалось ее именем, но делали-то это мужчины, многочисленные фавориты, которые, переставая, так сказать, общаться с матушкой-императрицей, они просто становились госслужащими и реализовывали разные проекты. Вот мне кажется, что в этой связи мы рискуем попасть в такую ситуацию. Опять будет эксплуатируема такая модель. Совсем не важно, что эти мужчины уважаемые будут иметь какие-то личные отношения с новым женщиной-президентом, но другое дело, что эта модель в России уже испробована, и, надо сказать, неплохо испробована.
Л. Рябцева
―
Мы с вами вспоминали женщин, которые были в политике в российской. А Ирина Хакамада?
А. Мухин
―
Ирина Хакамада имеет громадный – имела – громадный антирейтинг, что и продемонстрировала на очередных президентских выборах, и, на мой взгляд, это политик, который выстрелил не вовремя. Она выстрелила на исходе влиятельности либералов во власти и на ожиданиях совсем другого толка, скажем так. Именно поэтому она была неуспешна как кандидат в президенты, на мой взгляд.
Л. Рябцева
―
Есть еще интересные фамилии – это Людмила Путина и Светлана Медведева. Несмотря на то, что они уже экс-первые леди, экс-жены президента и премьера, но, собственно, это сильно повлияло на их позиции. У Светланы Медведевой, на 17 позиций она упала, а у Людмилы Путиной на 39 аж.
А. Мухин
―
Это не связано как раз с позициями их мужей.
Л. Рябцева
―
А вот объясните.
А. Мухин
―
Это связано с ожиданиями, обманутыми ожиданиями, которые вкладывались в них.
Л. Рябцева
―
А что от них ждали?
А. Мухин
―
Во-первых, Людмила Путина на какой-то момент во главе фондов должна была, по мнению ее окружения, осваивать определенные, скажем так, бюджеты. Этого не случилось, и ее влиятельность рухнула еще, так сказать, когда она была женой президента. Светлана Медведева – аналогичная модель. Судя по всему, просто ей перекрыли в какой-то момент кислород, и она не реализовала тот потенциал, который под нее закладывался. Именно с этим я связываю падение их влиятельности.
Л. Рябцева
―
Владимир, а вы как думаете? Светлана Медведева и Людмила Путина, они были влиятельны и остаются влиятельными только за счет того, что они экс-первые леди, то есть, за счет своих мужей, или же потому, что они тоже что-то могут сейчас вдогонку успеть наверстать, сделать за свой собственный счет?
В. Милов
―
Я думаю, что Светлана Медведева как раз сохраняет достаточное влияние, это как раз тот случай, когда жены министров важнее самих министров. А все-таки Дмитрий Медведев, несмотря на то, что он достаточно серьезно потерял в своих политических позициях, но он остается, безусловно, влиятельным человеком, председателем правительства, и он много формальных рычагов держит в руках, там, наконец. И, безусловно, Светлана Медведева, еще когда он был президентом, но было видно, что она достаточно яркую роль играет в этом семейном тандеме.У Людмилы Путиной это всегда было по-другому, и она с тех пор, после развода она вообще ушла в тень, и мне кажется, что официальная политика нашей партии и правительства – это и держать ее там, поэтому я совершенно не удивлен, что она в том числе теряет влияние в рейтингах упоминаемости и так далее.
Л. Рябцева
―
Знаете, я вам наврала: Светлана Медведева, и вправду, как говорит Владимир, совсем не потеряла свои позиции – минус 1 место у нее потерялось. То есть, она на 17-м месте. А вот Людмила Путина потеряла 39, и на 95-м, почти в самом конце, потому что в рейтинге 100 женщин.
В. Милов
―
Не удивительно совершенно, да.
Л. Рябцева
―
Не удивительно? Но вот на днях я видела новость, что Светлана Медведева продолжает в рамках своего попечительского совета открывать всевозможные благотворительные программы, госпитали, то есть, что-то она продолжает делать.
В. Милов
―
Нет, она играет определенную роль, это факт.
Л. Рябцева
―
Вот продолжая тему первых леди. Юля Навальная - в этом году решила включить эту женщину в список. Поговорили про женщин-президентов, поговорили про первых леди. Юля Навальная – она влиятельная, нет? Потому что когда Алексей Навальный сидел, не в этот раз, а в предыдущий, в какой-то из, Юля, когда именно она выступала на площадях и со сцены выступала, ей многие прочили хорошее политическое будущее. Но вот не сложилось. То есть, она, видимо, выбрала то, что говорил Владимир, все-таки традиционное сидение дома.
А. Мухин
―
Она была аватаром Алексея Навального.
Л. Рябцева
―
Аватар – в смысле дублер?
А. Мухин
―
Ну, возьмите слово «дублер», хорошо. Хотя оно мне не нравится. Аватаром именно.
Л. Рябцева
―
Ладно.
А. Мухин
―
И все внимали ей, подозревая, что за ней стоит Алексей Навальный, он говорит как бы ее губами, понимаете? Такой психологический социальный феномен такой. Мы с ним столкнулись.
Л. Рябцева
―
То есть, у нее будущего нет?
А. Мухин
―
Как сама по себе, ну, возможно, если Навальный станет президентом, она будет первой леди, ее влияние будет расти, и она окажется, может быть, на первых местах в вашем рейтинге.
Л. Рябцева
―
Но сейчас она на 67-м месте. Это довольно таки далеко.
А. Мухин
―
Лиха беда начало.
Л. Рябцева
―
Но это тоже верно.
А. Мухин
―
Девушка молодая, поэтому…
Л. Рябцева
―
Алексей, как вы думаете?
М. Логинов
―
Не Алексей, а Михаил.
Л. Рябцева
―
О, господи! Извините ради бога! Михаил. Юля Навальная – что? Кто?
М. Логинов
―
Вы знаете, что, я не думаю, честно говоря. Опять вопрос, что такое влиятельность, что такое не влиятельность. Нет, мне кажется, что Юля Навальная пока не может претендовать на некую самостоятельную политическую роль. Во-первых, есть Алексей Навальный, который сам претендует на самостоятельную и довольно важную политическую роль и он пока еще не реализовался до конца как политик.
Л. Рябцева
―
Она не будет соперничать с мужем?
М. Логинов
―
Нет, я думаю, что нет. Мне кажется, что у нее другой имидж, у нее такой имидж верной боевой подруги. Женщина, которая готова быть рядом со своим мужем в трудную минуту, поддерживать его и так далее. Ну, мне кажется, что нет. Во-первых, я не очень понимаю – Навальный не из тех людей, кто будет терпеть с собой рядом каких-то соперников, тем более свою жену. Нет, мне кажется, что нет. Если, не дай бог, с Навальным что-то случится…
Л. Рябцева
―
То Юля будет…
М. Логинов
―
Как в свое время с президентом Филиппин Бениньо Акино, которого застрелили на трапе самолета, когда он вернулся, Маркес его застрелил, тогда Корасон Акино, его жена, подняла знамя оппозиционное и стала президентом Филиппин спустя какое-то время.
Л. Рябцева
―
Вы настолько в это верите?
М. Логинов
―
Нет, я в это не верю, просто я говорю как бы, какие могут быть схемы. То есть, вот иногда жены выстреливают, но для этого нужны какие-то совершенно форс-мажорные ситуации. Но сейчас Навальный сам себе политик. Юля просто рядом, она его верная подруга, она как бы его во всем поддерживает, стоит рядом с ним на баррикаде, и все. Нет, не думаю, что она самостоятельная политическая фигура.
Л. Рябцева
―
Но если вдруг, представим, Навального нет, а есть одна Юля, и вот она решает выстрелить. Мне интересно, насколько высока поддержка оппозиционного так называемого общества и команды Навального. Поддержат ли ее?
М. Логинов
―
… недостаточно…
Л. Рябцева
―
Рано? Почему? Потому что Навальному мало?..
М. Логинов
―
Потому что Навальный еще есть, слава богу, жив, здоров.
А. Мухин
―
Площадка оппозиционная настолько узка, что там конкуренция зашкаливает. И любое выбытие любого персонажа оттуда, оно лишь позволяет остальным более масштабно и амплитудно размахивать руками, и все. Я думаю, что Юле Навальной там места просто не найдется, извините.
Л. Рябцева
―
Не найдется, потому что мужчины все заняли.
А. Мухин
―
Потому что мужчины.
Л. Рябцева
―
А вот, может быть, наступила пора, когда стране нашей нужна нежная женская рука, которая возьмет, приголубит, прижмет к груди и скажет: ну, все, Россиюшка, отдыхай. Вот тебе хлебушек, вот тебе выход из кризиса. Может быть такое вообще?
А. Мухин
―
Матушки-императрицы опровергают в исторической ретроспективе, опровергают вашу точку зрения.
Л. Рябцева
―
Раз мы о традициях говорим.
А. Мухин
―
Да, совершенно верно. Как раз при императрицах случались самые большие катаклизмы, на мой взгляд.
Л. Рябцева
―
Многие слушатели вспоминали Дженнифер Псаки, то есть, я ее не просто так упомянула. Мы говорим как бы о влиятельных женщинах России, но есть еще влиятельные женщины на Россию, помимо Меркель, которая очень сильное, как говорят, имеет влияние на президента. И есть Дженнифер Псаки. И есть вот тот список, рейтинг американских влиятельных женщин. Как вы думаете, вот насколько как бы зарубежные женщины влияют на нас, на общество, на политику, на людей? Владимир, есть ли такие?..
В. Милов
―
Не знаю, у меня такое ощущение, что у нас специально в результате такой пропагандистской операции фигура Дженнифер Псаки раздута. В той же Америке про нее практически никто не знает. Она в основном является фигурой-коммуникатором для журналистов, да, вот как бывший уже споуксмен Государственного департамента. Причем, она, я так понимаю, нормальная такая умная тетка, но у нас придирались и еще придумывали всяких несуществующих небылиц, там, о том, что она якобы сказала. Ну, просто на ровном месте из нее раздули какую-то фигуру, да, с качествами, которых на самом деле там и нет. Поэтому я не думаю, что Дженнифер Псаки имеет смысл анализировать именно в контексте каких-то влиятельных западных женщин.
Л. Рябцева
―
Меркель?
В. Милов
―
Меркель – это вообще сегодня, по сути, лидер и самый влиятельный политик в демократическом мире. Ни у кого из политических лидеров в демократическом мире нет такой базовой популярности, причем, длящейся, с серьезным фундаментом, как у Ангелы Меркель. И такого баланса, хорошего баланса, положительного и отрицательного рейтинга. То есть, Меркель любят, уважают, и это действительно признанный крупный политический лидер. Вот, нам был такого!
А. Мухин
―
Я думаю, что секрет Ангелы Меркель состоит в том, что она довольно долго исполняет свои обязанности, в отличие от других коллег-европейцев, и к ней уже привыкли, уже знают, как именно она будет действовать. И она действительно служит ретранслятором очень мощных финансово-промышленных желаний, финансово-рыночных групп и политических групп, а Псаки – это просто мультипликационный персонаж, действительно.
Л. Рябцева
―
Герой.
А. Мухин
―
Совершенно верно.
Л. Рябцева
―
Скоро будут комиксы с Псаки. Экспресс-вопрос: кто самая влиятельная женщина мира?
А. Мухин
―
Богоматерь.
Л. Рябцева
―
Гениально. Единственный ответ на это в этом эфире. Это была Леся Рябцева. Михаил Логинов, Алексей Мухин, Владимир Милов. Говорили, обсуждали самых влиятельных женщин России и рейтинг влиятельности женщин на сайте «Эхо Москвы». До свидания.