Люк Бессон - Интервью - 2014-09-08

СБ. Добрый день, господин Бессон, думаю, кое-кто уже видел фильм. Я посмотрел его сегодня утром.

ЛБ. Это приятно, спасибо.

СБ. А как иначе? Мы бы говорили тогда неизвестно о чём. О фильме-то надо говорить, когда посмотрел. И у меня после кино было очень хорошее настроение. Не знаю, почему, после такого довольно жёсткого фильма. Но настроение хорошее.

ЛБ. Это хорошо и очень мне приятно.

СБ. Понимаете, мне захотелось сразу сделать больше, чем я могу в жизни.

ЛБ. Одно из достоинств фильма.

СБ. А Люси – это одно из воплощений Люка?

ЛБ. Да нет, это одна из первых женщин на свете, ей три с половиной миллиона лет. Так её назвал учёный, который её нашёл. Назвал её Люси. Так, что я не виноват, что её так зовут. Была бы она Жозефина, я бы в фильме назвал её Жозефиной. Но забавно другое: фамилия учёного, того, который её нашёл в Африке – Юханссон. Как Скарлет.

СБ. Но ведь Скарлет Юханссон не была первой в вашем списке на эту роль? Не так ли? Как же Скарлет Юханссон попала в ваш фильм?

ЛБ. Когда начинаешь работу над фильмом, встречаешься со многими актерами и актрисами. А потом выбираешь. Фильм трудный в производстве, надо найти такого человека, чтобы он, прежде всего, понимал фильм, хотел бы над ним работать, а провести вместе предстоит восемь месяцев, и важно знать с самого начала, что актриса желает провести с вами эти восемь месяцев. И что вы хотите провести с ней восемь месяцев. И поэтому вполне нормально и обычно – проводить встречи со многими кандидатами, так называемые General meetings. Так что со многими встречаешься – многими – но их всё же не пятьдесят человек, потом смотришь, кто тебе ближе всех. Вот так и получилось, что выбрали Скарлет.

СБ. Да, Скарлет и сыграла. А что стало отправной точкой фильма? Ведь сверхспособности – это ваша тема, мы её ощущаем почти во всех ваших фильмах, даже в «Жанне д’ Арк». Там тоже сверхспособности.

ЛБ. Мне нравится слово «Экстраординарный»

СБ. Экстра Ординарный – именно в два слова?

ЛБ. Да, и потому что кино – экстра ординарно. Ординарное – это то, что мы с вами проживаем и видим каждый день – вы, я – переживаем ординарное. Нас миллиарды. А кино нам позволяет прожить нечто экстраординарное. Можно прожить другие жизни, параллельные. Можно жить двойной, тройной жизнью – любым числом жизней, которые могли или хотели прожить. Вот, что меня интересует в кино – это экстра ординарное видение. Задумать фильм о разуме значит задаться вопросом, на какой мы стадии освоения разума: мы в начале пути или в конце. И понимаешь, что за всё это время мы почти не сдвинулись со старта: до всезнания очень ещё далеко. Если серьёзно, мы почти ничего не знаем!

СБ. Но много всего изобрели, и потом, как говорит профессор в фильме, постоянно боремся со временем. Время – вот, что важно!

ЛБ. Интересно, мы достаточно разумны, чтобы изобрести GPS, но не стали ли мы глупее, изобретя его? Потому что никто теперь не может никуда добраться без навигатора.

СБ. Да, становимся более пассивными.

ЛБ. В фильме говорится: вот дельфины обладают внутренним радаром, локатором, GPS, внутренним! Дельфин более разумный, он потратил годы, миллионы лет, чтобы это сделать. Но у нас эта штука внешняя, а у него – внутренняя.

СБ. Развил, да?

ЛБ. Проблема в том, что человек нетерпелив и, благодаря своей руке, он может производить разные вещи.

CБ. Ну да, рука у нас – главное. Если сразу перескочить к фильму, Разум Люси бурно развивается, благодаря синему порошку, но в конце кольцо замыкается, и она приходит к началу. Мы видим, что она передаёт знания первобытной Люси, которая пытается пить ладонью из ручья – это, кстати, очень напоминает пролог «Космической Одиссеи» Кубрика –

ЛБ. Тут отсыл, прежде всего, к Микеланджело

СБ. Да, жест, Бог и Адам! А здесь два человеческих существа, и круг замыкается, так всё происходит?

ЛБ. Да.

СБ. Люси передаёт все свои сто процентов освоенного мозга?

ЛБ. Да, вижу, вы в кино не спали! ;-)

СБ. Нет, конечно, какой там сон

ЛБ. Это шутка!

СБ. Да нет, кино такое интересное, да и не длинное. Иногда углы срезаются. Когда идут такие вспышки с процентами освоения мозга.

ЛБ Сначала я мысленно увидел картинку, увидел доисторическую Люси, в пещере, три миллиона лет назад. Огня нет. Она ещё не умеет его добывать. Она ничего не умеет , знает мало. И вообразите: прилетает вертолёт, садится, выходит Джордж Клуни, на нём галстук-бабочка, говорит с Люси, показывает ей айпад с видео Леди Гаги. Думаю, эта женщина трёхмиллионнолетней давности должна упасть в обморок.

СБ. В обморок? Да она с собой бы покончила!

ЛБ. Столько информации: звук вертолёта, видео, музыка, одежда – столько информации, - слишком для неё! И вот, когда я увидел эту картинку, подумал: что нас, на нашем уровне, может так же страшно поразить? Если кто-то прибудет из будущего, того, что через три миллиона лет? Какие знания будут через три миллиона лет? Что это будет? Потому что всего за два века – всего два – всё настолько изменилось, и если бы в 1800 году люди увидели вертолёт, умерли бы от страха.

СБ. Но своим примером с дельфином вы сказали, что дело не в показе всяких гаджетов. В фантастических фильмах лет двадцать назад могли вообразить, что угодно, только не, например, мобильные телефоны. Дело не в гаджетах, дело, наверное в новых способностях. Ведь когда Люси проходит этапы своего развития, сначала она становится сильнее и агрессивнее: демонстрирует свои сверхкачества, проходит сквозь стены, а потом становится всё спокойнее и спокойнее. И сама демонстрация качеств становится всё более проникновенной.

ЛБ. Она становится такой, какими мы представляли себе богов.

СБ. Наверное, да. И на всех этапах. Примитивные боги жестоки…

ЛБ. Но главное, что мы говорим о Боге – «Бог везде».

СБ. Да и это последняя фраза Люси – эсэмэска её. И есть ещё одна вещь, которая мне очень понравилась. Люси начинает подвергаться опасности. Неконтролируемое размножение клеток, потом клетки убегают куда-то, она распадается.

ЛБ. Да, клетки хотят сбежать. Они изменились, больше не хотят размножаться, но хотят быть вечными – как раковые – меняют способ существования и уходят.

СБ. Победа над временем, и об этом тоже говорится в фильме: или личное бессмертие, или размножение, воспроизводство.

ЛБ. Да, есть только два пути к бессмертию: и для нас, и для клеток – тут всё одинаково. Чтобы преодолеть время, клетка или размножается, и передаёт наследнице всё, что знает, или решает быть автономной, замыкается в себе и пройти через время в одиночестве.

СБ. Так и с некоторыми государствами происходит.

ЛБ. Ну да.

СБ. Вот ещё я о чём подумал. Может, это и неверно. В стремительном развитии Люси есть опасность. Опасность остановиться. И она находит все оставшиеся пакеты с синим порошком, чтобы больше принять и дальше развиваться. Она боится исчезнуть – в этом опасность.

ЛБ. Нет, она знает, что когда-нибудь, - и это происходит в самолёте – она знает, что клетки могут решить по-своему и покинуть её. Она знает, - и скажет это в конце фильма – что клетки будут сопротивляться до последнего, чтобы оболочка их не прорвалась, и разум Люси не проник к ядру. Они не хотят, чтобы Люси достигла ядра и сопротивляются. Люси нужна сверхмощность, чтобы дойти до самой сути материи, - как бывает при химиотерапии – нужно вернуться, добавить сил, и она идёт до конца.

СБ. Да, идёт до самой сути. Но вот, я не знаю, почему… никогда, вообще-то не читаю критику, пока не посмотрю фильм, а сегодня днём после сеанса – прочёл - так вот, не знаю, почему критика – как бы это сказать попадает в молоко.

ЛБ. Ну, я вообще критиков не читаю, но знаю, что, как всегда, бывают очень хорошие статьи, и очень плохие, так что берём среднее арифметическое. 

СБ. Да, можно, конечно, но меня поразило, что о нём пишут: хороший боевик, плохой боевик, средний боевик, тут Бессон на уровне, там не на уровне. Фильм ведь не про то. Он послание, краткое и исчерпывающее, после него, вроде уже и нечего делать художнику. Финальная фраза фильма: миллиард лет назад нам была дана жизнь, теперь м знаем, что с ней делать. Вот, всё сказано? Что-то можно дальше делать?

ЛБ. Да нет, есть ещё, что делать, конечно. Но вот что интересно. Несмотря на то, что кино – седьмое, самое молодое из искусств, оно такое же, как остальные и простое (делать тяжело, а так – простое) в том же смысле, что живопись. Картина написана, её повесили на стену, и она больше не принадлежит художнику. Я часто бываю в Лувре, и там ходят, конечно, великие учёные, специалисты, знающие всё искусство наизусть, но там же я вижу свою консьержку. Она приходит и смотрит на те же картины. Что они выносят оттуда? Не одно и то же. Но самое главное, что каждый человек что-то выносит. Это то, что мне нравится в отношениях со зрителем. Фильм принадлежит каждому зрителю в отдельности. Я встречал двенадцатилетних зрителей, посмотревших «Люси» и семидесятипятилетних, тоже посмотревших «Люси». И они вынесли не одно и то же, конечно. Я видел корейцев, посмотревших фильм, видел исландцев, они по-разному воспринимали.

СБ. Особенно, корейцы, ведь там по-корейски говорят?

ЛБ. Чхве Мин Сик – да, он по-корейски говорит.

СБ. Правда, что он в жизни не говорит ни по-английски, ни по-французски? Поэтому его роль такая… закрытая.

ЛБ. Да, в фильме ведь речь идёт и о языке, о понимании.

СБ. Поэтому у корейских зрителей должен быть совершенно особый опыт восприятия. Как и у франкофонов – там многое по-французски.

ЛБ. Поэтому я думаю, что практика журналистской критики фильмов очень сложна. Если критик – индивидуалист, если он пишет только о том, что сам испытал, мне это не интересно. Интересно, когда он направляет зрителей. У него есть публика: читатели, слушатели, он их знает, и может сказать, если вам нравится такой-то жанр, вам и этот фильм понравится, если нет- осторожно, и так далее. Он проводник, он делится впечатлениями и направляет. Но как только он становится в положение цензора между художником и зрителем, он выпадает из своей роли.

СБ. Вот вы говорили, что встречали двенадцатилетних зрителей, а я увидел во время сеанса, и меня это поразило, что наши власти поставили 18+ И я не понимаю, почему.

ЛБ. Я недавно об этом узнал, и это из-за принятого недавно закона, запрещающего сигареты. Показ сигарет в фильме. И так как кореец – Чхве Мин Сик курит

СБ. Раза два… нет один раз

ЛБ Да, и мне сказали, поскольку там курят фильм нельзя смотреть до восемнадцати лет. Это очень забавно. Потому что я не курю и не собираюсь пропагандировать сигареты. Но, говорят, это единственная причина. С точки зрения сцен насилия, ни в одной стране не поставили 18+ 13+, не больше….

СБ. А во Франции сколько поставили?

ЛБ Десять.

СБ. Десять? Очень правильно, думаю.

ЛБ. Ну вот, очень жаль. Не стану комментировать каждую страну, везде свои законы, законы надо уважать, но жаль, что кинематографистов не предупреждают заранее: например, через год у нас будет такой-то закон, нельзя будет показывать человека с сигаретой. По крайней мере, ты предупреждён.

СБ. Но было бы неправильно лишать персонажа, сыгранного Чхве сигареты, это обогащает образ, это оправдано.

ЛБ. Согласен, обогащает, но этой детали нет в сценарии, это предложение Чхве, которое он сделал во время съёмок. Давайте я здесь закурю, так мне будет удобнее… Я ответил: да, почему бы и нет. Это не принципиально.

СБ Не принципиально, но важно.

ЛБ. Важно, конечно, потому что это такой тип, отвратный, для него нет никаких правил, и мы знаем, что в гостиницах теперь не курят, а он делает всё, что хочет. Ну и я думаю, когда на экране курит какой-нибудь жестокий злодей, это отвращает от курения…

СБ. У меня к этому закону много вопросов, но идём дальше…

ЛБ. Ещё раз: я не курю, дети мои не курят, и я всем советую не курить. Но при этом, я продолжу снимать сцены, в которых курят, если мне это необходимо. Надо различать: я борюсь с курением, дым меня раздражает, но странно, когда меня цензурируют, хотя я двадцать лет уже борюсь с курением. Смешная ситуация.

СБ. А есть ли у вас любимый философ или философы, кто ваши внутренние собеседники, наставники, когда вы снимаете такой фильм, о развитии разума, фильм, в котором есть чётко выстроенная внутренняя философия?

ЛБ. Мне нравятся греческие философы.

СБ. Древнегреческие.

ЛБ Да. Мне тяжелее, с так называемыми Новыми философами. У греков есть то, что важно и сегодня, проработанная система. Надо сказать, что у них было время для разработки. Когда им было по шестьдесят-семьдесят лет, они писали вполне законченные трактаты о мироустройстве. Так что мне удобно в мире древних теорий.

СБ. Ваш фильм крайне оптимистичен. Не знаю, почему, но крайне оптимистичен. Так почему он такой?

ЛБ. Потому что, я думаю, когда начинаешь развивать разум на эти 50, 60, 90 процентов, когда заходишь так далеко, оказываешься в пространстве бесчеловечной Вселенной, Вселенная ведь холодна и бесчеловечна. Она огромна, холодна и пуста.  Тогда начинаешь особенно остро воспринимать жизнь. Мы несовершенные создания, подловатые, не только добро творим, но веселимся неплохо. Можно выпить слегка, глупостей наговорить, но иногда и сделать что-то хорошее. И это жизнь. Думаю, что, увидев вдруг такое будущее, развоплощённое, математическое, холодное, начинаешь по-особому ценить нашу жизнь, вот почему тут оптимизм.

СБ. Это ведь в фильме поцелуй Люси, когда она целует полицейского – напоминание…

ЛБ. Она говорит ему: чтобы не забывать… И это очень важный момент, потому что он-то погружён в жизнь и совершенно не понимает, что происходит

СБ Такой полицейский-полицейский. Как вы его нашли? Амра Вахида?

ЛБ. Тут смешная история. Я его видел в кастингах к другим фильмам, и он мне очень понравился. И мне сказали: он в Египте. Нашёл номер его мобильного, звоню. Говорю: добрый день, это Люк, а он: я знаю, ты должен мне позвонить – бах-бабах – я очень рад, потому что – джж-джжж… Я ему говорю: ты где? – Я на площади Тахрир!  Так вот, когда я первый раз позвонил ему он был в гуще событий, в телефоне были слышны выстрелы, и он мне говорит: давай, я позвоню тебе через 10 минут, а то тут жарковато. Невероятная история, и я потом сказал ему: можешь приехать во Францию, на съёмки? И когда он приехал во Францию, это было очень трогательно, потому что за ним приехали на машине, у него была своя гримёрка, буфет, еды полно во время съёмок, и я видел по его взгляду, что он чувствовал себя, как в раю, потому что он приехал прямо из пекла, когда они прямо спали на площади Тахрир, есть было нечего, и мы были рады предоставить ему такой кусочек счастья. Потом ведь он туда вернулся, там была проблема с братом, который был вовлечён во все события, в борьбу.

СБ. Амр Вахид – замечательный в этой роли. Его ведь дублировали на французский, но он очень характерный французский полицейский.

ЛБ. Вообще-то он говорит по-французски, у него дочка от француженки, он хорошо говорит, но при озвучании у него не получалось. Пришлось дублировать, но так, в обычных разговорах, он хорошо говорит. Жалко, что не сам озвучивал.

СБ. Но он отличный, со всеми полицейскими штучками.

ЛБ Вы фильм по-французски смотрели?

СБ. Нет, в русском дубляже, но весь французский там оставлен с субтитрами. А вот корейский оставлен безо всякого перевода. Есть в фильме переводчик, говорящий по телефону, тогда звучит по-русски. Но всё корейское абсолютно герметично.

ЛБ. Но это так задумано. Чтобы показать ещё, в какой изоляции Люси оказывается. Её жизнь зависит от маленького телефона, а там человек еле-еле переводит, плохо очень, и это создаёт напряжение.

СБ. А как вам работалось со Скарлет Юханссон? Как это происходило технически, ведь она играет, по сути, нескольких персонажей. Полную эволюцию.

ЛБ. Была большая предварительная работа. Роль сложная. И одна штука нас просто-напросто спасла. Обоих. Хорошая мысль была прикрепить на стенах гримёрки такие большие плакаты: 10%, 20%, 30, 40, 50 – до ста. А под процентами я написал всё, что она может делать и не может делать на этом уровне, и как она себя ощущает при десяти процентах и далее. И каждое утро, по приезде, она знала, какую сцену будут снимать, и в сценарии была пометка, столько-то процентов, она делала, как пилот перед взлётом, свой check-list , то есть повторяла всё, что она может или не может делать на этом уровне. И это очень помогало не запутаться. В кино-то, как известно, всё снимают не подряд. Так что она всю время возвращалась к таблицам на стене. Это очень нам помогло. А вообще, она очень хорошо готовилась, и на съёмках с ней работать очень легко. Слушает, спрашивает. Безупречная актриса. Почти без труда работалось.

СБ. Есть у неё такой этап, - уж не знаю, на сколько процентов – в самом начале, когда она со своим парнем, Ричардом, решает, передавать или не передавать чемоданчик, Скарлет Юханссон играет персонажа, чей разум развит неизмеримо меньше, чем у самой актрисы. Это какой уровень, нулевой?

ЛБ. Ну она не совсем идиотка, студентка, глуповатая, отвязанная, ходит по кабакам, у неё жених – не совсем жених, потерянная такая….Но забавно, если пересмотреть фильм, зная, какой Люси будет, начинаешь просто хохотать, видя, какой дурой она была! Забавно «отматывать» назад её развитие.

СБ. И тут тоже круг замыкается. Есть ещё одна вещь. Многие, смотря фильм, как боевик, как триллер, будут задаваться и таким вопросом: а кто синтезировал это синее вещество, как оно появилось? Что за лаборатория? В боевиках это проясняется. Как в «Борнах», например, мы всё время возвращаемся к истокам. Вы предвидели такие «глупые» вопросы?

ЛБ. Нет, точка зрения фильма: мы знаем только то, что знает Люси. Этап за этапом мы проживаем то, что проживает она. Когда корейцы её хватают, она не знает, что в чемодане. Она не знает, что это за люди, ни слова не понимает из-того, что они говорят, и у нас ровно та же информация. Это точка зрения фильма.

СБ. Хотелось бы мне располагать той же информацией, что и Люси к концу фильма.

ЛБ.  Ну да! Но в первой части фильма мы знаем только то, что знает Люси. И так же не понимаем, что это за люди, чего они хотят. Но у меня есть ответ. Каждый уважающий себя крупный наркодилер работает с какой-нибудь подпольной лабораторией, которая и производит для них наркотики. Они и набрали учёных, проплатили их неплохо, чтобы они синтезировали эту молекулу. И вообще-то лаборатории мира пытаются синтезировать эту молекулу. Она на самом деле существует. Она не называется Це-Пе-Аш-4, как в фильме, Я специально изменил еёё название. Это гормон, выделяемый женщиной на шестой неделе беременности.

СБ. Значит, правда?

ЛБ. Да, правда. И действует он потрясающе! Обладает чудовищной силой! Это он обеспечивает рост костей у эмбриона. Это как атомная бомба, как если бы человек проглотил атомную бомбу! И вот, я знаю, что есть лаборатории, которые пытаются воссоздать этот гормон. Потому и скрыл его название! 

СБ. И формулу?

ЛБ. Ну, формулу я не знаю, и пока ни у кого не получается.

СБ. Думаю, это к счастью.

ЛБ. Да.

СБ. Ведь всякие такие синтетические продукты могут нам дать и могучие средства и опасное оружие.

ЛБ. Конечно.

СБ. Потому я и говорил, что опасно останавливаться. На низших стадиях Сверх способностей, экстра ординарного человек становится крайне агрессивным, разрушительным.

ЛБ. И вот ещё, чтобы немного поучаствовать в антитабачной кампании, скажу, что учёные открыли: наш организм сам вырабатывает никотин, вырабатывает подобное вещество. И когда мы бросаем курить, и наступает ломка – это потому, что при долгом курении, организм перестаёт вырабатывать никотин, так как мы его получаем искусственно. Вот, и когда мы бросаем курить, организму его не достаёт, а сам он больше никотин не вырабатывает. И требуется несколько недель, чтобы организм снова стал его вырабатывать. Отсюда и ломка. Но забавно, что, когда мы не курим, сами вырабатываем никотин.

СБ. Но в меньших количествах.

ЛБ. В меньших, конечно, но при курении, организм и того не производит.

СБ. Курение – тот же GPS.

ЛБ Ну да 

СБ. Знаете, конечно, не стоит тем, кто ещё не видел, рассказывать в подробностях сюжет. Кто посмотрит, пусть придёт в кино чистый, как младенец. Правильно - смотреть кино, как в детстве, наивно. Но, если говорить о важном, надо отметить, что здесь, как и в большинстве ваших фильмов очень много иронии, которая позволяет легче пережить тяжёлые ситуации. Есть короткие реплики, брошенные невзначай. Очень остроумные. Я смотрел в маленьком зале, были только журналисты, но все смеялись в правильных местах, как нормальная публика.

ЛБ. Это моя защитная система. Система обороны, потому что я всегда боюсь слишком принять себя всерьёз. Я люблю работать всерьёз, но не люблю принимать себя слишком всерьёз. И юмор – удобное средство, чтобы этим управлять. История очень важная, речь идёт о мозге, эволюция человека, мы говорим о Боге, не говоря о Боге, о сложных вещах, и важно держать себя в рамках, чтобы не стать напыщенным, претенциозным, и юмор – что-то вроде предохранителя, который позволяет напомнить, что мы, вообще-то в кино, и это в общем-то удовольствие. Мне это очень нужно.

СБ. Да, кино. А в кино есть ваш искусственный Париж, который во многих фильмах мучают и даже разрушают. Но это чудесное изобретение, это прекрасный Париж, и в фильме он показан удивительным образом.

ЛБ. Париж – замечательный город, очень фотогеничный. Города, как люди. Есть фотогеничные и нет. Париж на самом деле очень фотогеничный город. Это связано со многими факторами. Есть два главных: дома не такие высокие, этажей пять, как правило. Всё схватывается широкоформатной камерой. И второе – камень Османовских зданий даёт такой кремовый колорит, и прекрасно сочетается и со светом, и с тенью. Что дарит множество нюансов. Потому Париж такой прекрасный в кино. Есть прекрасные города, но совсем не фотогеничные. Нью-Йорк абсолютно не фотогеничен. Нужно быть Вуди Алленом, чтобы суметь его снять. Очень трудно: всё такое высокое, в кадр не вмещается. Хочешь снять всё здание, нужно отдалиться, отдаляешься – появляется туман, ничего не видно, а ещё из-за высоких зданий солнце есть только с половины двенадцатого до половины второго дня. А еще свет идёт прямо сверху, это полдень, и у всех на лицах жуткие тени. Правда, ужасно трудно снимать!

СБ. Вы поэтому Нью-Йорк деконструируете в фильме? Когда Люси оказывается в НЙ, город постепенно исчезает, кадр останавливается в разные исторические эпохи, но город всё уменьшается

ЛБ. Это было невероятно трудно, нужно было провести целое иссследование, посмотреть, как выглядел Нью-Йорк в разные времена, трудно, но увлекательно.

СБ. Вы доходите до Нового Амстердама

ЛБ. До индейцев и до динозавров! 

СБ. До удивлённых индейцев, которые поражены видом Люси, но всеми силами стараются сохранить хладнокровие.

ЛБ. Они не могут ничего понять, и ведь ещё ко всему, это настоящие болотные индейцы, которые жили в этих местах, на болотах Манхеттена бог знает сколько лет назад, два века назад!

СБ. Ну что же, скажу, что это прекрасный фильм и желаю вам припасти для нас еще много таких «посланий».

ЛБ. Что приятно, можно воспринять фильм на самом первом уровне, как боевик, полный действия и загадок, и на более глубоком. Вот, что в фильме хорошо. Можно пойти с детьми, вам всем понравится, по разным причинам, но понравится.

СБ. И потом в семье поговорить о фильме. Спасибо!

ЛБ. Спасибо!