Малый бизнес в Москве - Алексей Немерюк - Интервью - 2014-09-02

А.ВЕНЕДИКТОВ: Всем добрый вечер, у нас в гостях Алексей Немерюк, руководитель Департамента торговли и услуг города Москвы. Добрый вечер, Алексей.

в студии

А.НЕМЕРЮК: Добрый вечер, Алексей. Добрый вечер, Леся.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, ведем мы вместе с Лесей Рябцевой.

Л.РЯБЦЕВА: Я так рада, что могу оказаться в одной студии с двумя Алексеями – с одним работаю, с другим буду обсуждать мои самые любимые темы.

А.НЕМЕРЮК: Не просто с Алексеем. Алексеем Алексеевичем - загадывайте дважды желания.

Л.РЯБЦЕВА: Перед тем, как подойти к большой теме, хочу начать, наверное, с глупой и странной темы. Очень много постоянно появляются какие-то странные инициативы, предложения, - в очередной раз поступило предложение все наши пешеходные улицы, которых всего 50 километров в Москве, сделать свободными от курения. Например, Пятницкую и Арбат. В лице вас как вы к этой инициативе относитесь?

А.НЕМЕРЮК: Так как я сам не курю, наверное, я выступил бы «за», потому что та борьба, которая сейчас ведется с табакокурением и те масштабы, которые в последнее время это приобретает, ходя по улицам, я вижу, что молодежь много курит, и к счастью, после запрета продажи пива в ларьках они стали меньше идти и пить пиво прямо на улице, но это ущемляет права обычных граждан, жителей. Поэтому, наверное, чисто добровольно – призвать людей не курить, - можно. Но запретить, наверное, смысла не имеет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Давайте проведем голосование по этому поводу. Я знаю, что правительство Москвы проводит разные голосования в «Активном гражданине», а мы сейчас спросим наших слушателей.

А.НЕМЕРЮК: Конечно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вопрос такой – готовы ли вы к тому, что на пешеходных улицах будет запрещено курение. Вы поддерживаете запрет, - именно запрет на курение правительства Москвы на пешеходных улицах - 660-06-64, если «нет» - 660-06-65.

Л.РЯБЦЕВА: Мы хотим узнать, стоит ли курильщикам бояться, пересаживаться ли им на автомобили и перестать ходить по пешеходным улицам. Потому что 40% населения курит, именно поэтому мы решили начать с этой темы. И опять же – это огромный удар по бизнесу. Поэтому, помимо проекта «Активный гражданин» решили спросить слушателей.

А.НЕМЕРЮК: Наверное, удар по бизнесу все-таки табачному.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Почему? Люди не будут ходить на эти улицы.

А.НЕМЕРЮК: Ну, что вы. Буквально два слова, в чем смысл. Когда запретили курить в ресторанах и на летних верандах, хотя законодатель не планировал запрещать курение на летних верандах, но у него как-то так получилось, к сожалению. Я разговаривал со многими курильщиками, которые, на самом деле, оказались очень благодарны этому процессу. Потому что человек курит по определенным причинам, он не курит, потому что хочет, курит, потому что его заставляют обстоятельства. И даже мои родственники. Которые курят уже много лет, сказали, - да. Если я раньше сидел и выкуривал за чашкой кофе три сигареты, теперь я прихожу в ресторан, пью чашку кофе, знаю, что есть запрет, и не курю, и мне это помогает.

Я соглашусь, многие связывали падение объемов реализации в ресторанах после 1 июня именно с введением запрета на курение. Но это не так. На самом деле это традиционное сезонное снижение - москвичи уезжают из Москвы.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Подождем декабря.

А.НЕМЕРЮК: Подождем сентября. Сентябрь пришел, люди вернулись, появились пробки опять на улицах, и сейчас мы и оценим.

А.ВЕНЕДИКТОВ: С видимым удовольствием сказали – «появились пробки».

А.НЕМЕРЮК: Я живу далеко, за пределами Москвы, в родном Зеленограде, и конечно, приходится мотаться каждое утро и каждый вечер туда.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Итак, результаты - 48,8% поддержали бы запрет курения на пешеходных улицах. 51,2% выступили бы против.

А.НЕМЕРЮК: Ну, это может быть в рамках погрешности, но я удивлен, что столько против запрета. Мне казалось, что когда вы гуляете, мамы с колясками…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, ладно, - можно отойти. Никто не курит в коляску. Хорошо, эта тема нам понятна.

Л.РЯБЦЕВА: А теперь самая любимая тема. Я обожаю есть, хочу поговорить с вами про еду. Буду говорить про фаст-фуд.

А.НЕМЕРЮК: По вашему виду я бы не сказал, что вы любите есть.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Она хорошо усваивает.

Л.РЯБЦЕВА: Вопрос такой – показалось, что вы хотите отказаться от шаурмы. Вы давали интервью в «Афише», например, в Киеве 42 тысячи передвижных машинок с едой, в Минске вообще запрет. Наша московская перспектива? Мы к чему больше – побольше фаст-фуда в ларьках передвижных?

А.НЕМЕРЮК: Мы где-то между Киевом и Минском.

Л.РЯБЦЕВА: А в перспективе?

А.НЕМЕРЮК: Перспектива совершенно очевидна. Когда мы с коллегами из «Афиши» общались, - в интервью видно, что разговор шел тремя кусками, - понятно, что разговор был намного длиннее, состоялся он вечером в пятницу, и как-то очень неожиданно, поэтому эмоции могли захлестывать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А сейчас вы в прямом эфире.

А.НЕМЕРЮК: На самом деле мы обсуждали много проблем. Проблема самого фаст-фуда – от фаст-фуда никто никогда не откажется, это уже хорошо укоренившийся формат общественного питания, есть фаст-фуды ресторанные, а-ля «Макдональдс» и остальные, есть фаст-фуды передвижные, фаст-фуды в торговых центрах, очень популярные. И многие предприниматели. Которые начинали когда-то в тонарах и киосках, уже переросли в иной формат, они крупные, серьёзные сетевики, у них уже есть не просто маленькая точка, «Крошка-картошка», а они уже сидят в приличных торговых комплексах и зарабатывают серьезные деньги. От самого фаст-фуда мы никуда не уйдем. Но когда мы обсуждали саму проблему фаст-фуда, а она существует.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы сейчас говорите вообще о фаст-фуде, или мобильном, передвижным.

А.НЕМЕРЮК: То, о чем Леся спросила, и я знаю.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А я нет - я от тех слушателей, которые не знают.

Л.РЯБЦЕВА: Не едят фаст-фуд.

А.НЕМЕРЮК: Мы говорим о точках а-ля «Шаурма» в маленьких киосках, павильонах, либо передвижных. Хотя сюда не входит продажи воды и мороженного в парках. Фаст-фуд это тот формат, где люди в достаточно маленьком помещении, либо каком-то объекте, готовят еду, - не продают готовую, а готовят еду и ее реализуют.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть, вы говорите о блюдах.

А.НЕМЕРЮК: Условно говоря - шаурма.

А.ВЕНЕДИКТОВ Хот-дог, чебурек.

А.НЕМЕРЮК: Мы говорили о таком формате, но говорили о проблемах этого формата.

Л.РЯБЦЕВА: Какие проблемы?

А.НЕМЕРЮК: Проблемы: город Калининград, сто человек отравились в палатке с шаурмой с сальмонеллёзов в этом году. Попали в больницу. Проблема одна, что все-таки для того, чтобы заниматься фаст-фудом, надо иметь определенную базу. Базу знаний, базу промышленную и производственную. Потому что когда приводят пример в Германии – я знаю, что было в Германии. «Доннер-кебаб», который продается как в передвижных точках, так и в стационарных, и в стационарных гораздо больше – вы идете по улице, маленькое помещение, там 10 квадратных метров, но стационарное – там есть туалет, водоснабжение, все условия, нормальное электричество и вы может нормально приготовить.

Ровно такой же объект стоит рядом, туда привозится из цеха заготовка, та же самая шаурма, она сделана по технологическому процессу, имеет определенную степень заморозки, срок годности, и ее можно приготавливать. «Доннер-кебаб» это определённый бренд, «Стардог» тоже бренд, и «Крошка-Картошка» тоже – у них всех есть базовые кухни, которые готовят полуфабрикат для этих мобильных объектов.

Когда в Москве было более 5 тысяч точек с шаурмой, количество отравлений было колоссальным. Потом их сократили на 4 тысячи, оставив одну тысячу, - количество отравлений снизилось не просто в разы по отношению ко всем точкам, а в десятки раз. Потому что все-таки. К сожалению, когда человек находится 12 часов на своем рабочем месте, у него нет условий, чтобы сходить в туалет, он одними и теми же руками режет мясо, а потом принимает деньги, и не всегда у него хватает одноразовых перчаток для того, чтобы это сделать, - а по большому счету он их никогда и не применял, потому что это иностранная рабочая сила, и о наших санитарных правилах они мало что знают.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну и тогда?

Л.РЯБЦЕВА: Что нужно делать?

А.НЕМЕРЮК: В любом случае есть компании, та же самая Настя Колесникова, которая ребят всему этому обучает. Они говорят: мы умеем хорошо готовить дома, вот мы хотим выйти на улицу, продавать пирожки, оладьи, все что угодно.

Л.РЯБЦЕВА: Те самые хипстеры.

А.НЕМЕРЮК: Приведу в пример угол Пятницкой и садовой – хипстеры, ребята открыли «хап», делают сэндвичи, гамбургеры – великолепно.

Л.РЯБЦЕВА: Сейчас все понесутся к хипстерам.

А.НЕМЕРЮК: Пусть несутся, вопросов нет. Но, по крайней мере, есть уже более или менее серьезные люди, которые выросли в этом формате, мы их знаем. Ценим, приглашаем на наши фестивали, я и Насте делал предложения – пожалуйста, приходите, попробуем. Но под нашим чутким руководством, чтобы мы понимали, что вы никого не отравили.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Что значит руководство? Что это, лицензия?

А.НЕМЕРЮК: Нет никаких лицензий. У нас торговля как общественного питания формат не лицензируемый, не нужно никаких разрешений. Вы пришли – можете торговать на ярмарке, если хотите. Если хотите поставить свой объект, тут необходимо уже участвовать в конкурсе, потому что таких желающих очень много. Когда мы разыгрываем точку общественного питания, мы не знаем, придет туда «Стардог», или «Крошка-картошка», или ребята от Насти Колесниковой – не вопрос. Но у этих людей есть база, есть определенный опыт и скорее всего, они победят. Я согласен, что нужно поддерживать молодых – пожалуйста, есть нормальный начальный вариант – мы их пригласим на фестивали, есть наши пешеходные зоны.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Так шаурму в Москве можно будет есть?

А.НЕМЕРЮК: Да, можно будет, ешьте на здоровье. Но я не рекомендую.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А это анти-реклама. Но мне интересно – вы руководитель, вы можете запретить?

А.НЕМЕРЮК: Шаурму?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да.

А.НЕМЕРЮК: К сожалению, мы не можем запретить определенные виды деятельности. Мы можем сказать, что мы не разыгрываем объекты под шаурму. Но ФАС нас всегда может поправить, сказать, - ребята, разыгрываете общественное питание, нельзя писать, что вы разыгрываете точку по продаже сосисок. Потому что есть еще куча других точек по продаже печеной картошки, блинчиков, сырников.

Л.РЯБЦЕВА: Все замечательно, про еду мы поговорили. Давайте про продукты. Те самые автоларьки, передвижные ларьки, киоски, где продаются мясо, овощи, рыба, - что с ними едлать? Они должны оставаться в Москве, они популярны. В проекте «Активный гражданин» сильно осуждали, например. Автоларьки - 66% опрошенных говорили, что они не нужны, они им не доверяют, потому что это антисанитария. Вы как считаете?

А.НЕМЕРЮК: Смотрите, почему у людей такое отторжение, и этот ответ на «Активном гражданине», на самом деле там много вопросов, и все вопросы, которые мы задавали, очень жизненные, понятные для потребителя и на них люди реагировали по-разному. Хотя меня потом многие коллеги упрекали за опросы: вы так вопросы задаете, что по-другому никак не ответить. Я говорю, - давите еще раз прочитаем.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Одну секундочку. Зададим вопрос. Вопрос: как вы относитесь к продаже из автолавок на колесах мяса, рыбы и продукции общественного питания. Сохранить – запретить. Положительно, не надо запрещать - 660-06-64. Отрицательно, и это дело надо запретить, - 660-06-65. И напомню, что «Активный гражданин» на 66% был против.

А.НЕМЕРЮК: У многих москвичей в памяти, наверное, остались те самые авто-тонары и автолавки, которые вросли в землю, подключились к коммуникациям, к электроснабжению и продавали там все, что ни попадя, - таких объектов было достаточно много в столице, условно, более 20 тысяч. Понятно, что некий новый формат, а он может быть и мы его готовы презентовать в ближайшее время, потому что, к сожалению, не все районы Москвы обеспечены стационарными предприятиями, чтобы жителям было удобно, в пешей доступности.

Л.РЯБЦЕВА: А наше голосование закончилось - ровно 50 на 50. Даже не смешно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Больше ста человек позвонили.

А.НЕМЕРЮК: Но все-таки «Активный гражданин» не обманул.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Там 66 на 34, а у нас пополам.

А.НЕМЕРЮК: Смысл в чем? К сожалению, автокиоски, автомагазины в свое время завоевали не очень хорошую славу. Именно потому, что там работала опять иностранная сила, там обвешивали, там не было жесткого контроля, стояли они, где хотели и как хотели, хотя была некая дислокация, но при этом претензий было больше, чем пользы.

На сегодняшний момент в Москве их не осталось. Из 7,5 тысяч объектов выкидываем сразу прессу, которая стоит порядка 3 тысяч из оставшихся объектов. В основном это либо киоски, либо павильоны. Сами автомашины остались только в одном округе, и их не очень много, - они с молоком, фруктами и с хлебом.

В чем задача нашего департамента? Во-первых, мы смотрим на саму дислокацию. К сожалению, еще много объектов остались непосредственно возле метро, остановочных павильонов, железнодорожных станций – не там, где это нужно жителям, а там, где это интересно предпринимателям. Они не хотят идти в микрорайоны.

Возьмём район Беговой, здесь, рядом. Там стационарных магазинов маленькое количество. Понятно, что вытянуть район исключительно павильонами будет тяжело. Быстрое решение – автолавки.

Л.РЯБЦЕВА: Но говорили, что автоларьки мешают – они стоят на тротуарах.

А.НЕМЕРЮК: Да. Но если вы посмотрите на инициативу Минпромторга, они взяли за основу, условно говоря, американский вариант, хотя я его не одобряю, - когда микроавтобус подъезжает, паркуется на парковочном месте возле тротуара и продает те же самые хот-доги, овощи, соки, воды.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Знаете. Сколько стоит место для хот-догов около Конгресса США в Вашингтоне? 100 тысяч долларов в год.

А.НЕМЕРЮК: Да ладно?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это лицензия.

А.НЕМЕРЮК: Мне говорили, что там почти все чуть ли не даром, чуть ли не 50 долларов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это для ветеранов войны есть отдельные льготы. Если интересно – потом расскажу.

А.НЕМЕРЮК: Чем же надо торговать, чтобы заплатить 100 тысяч долларов?

А.ВЕНЕДИКТОВ: А это сети. Одной автолавкой никто не владеет.

А.НЕМЕРЮК: Я знаю коллегу, который поддерживает этот формат и говорит, что за рубежом всем даром, а мы наводим какие-то порядки. Поэтому, как некий формат – не на тротуарах, газонах, пешеходных переходах, но сам формат мог бы быть Мы сейчас заказали у иностранного производителя, хотя их сборочный завод есть на территории России, хороший автомобиль.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Автолавку?

А.НЕМЕРЮК: Автолавку. Но это те автолавки, которые ездят там.

А.ВЕНЕДИКТОВ: У немцев?

А.НЕМЕРЮК: У немцев. Он не чадит, не коптит, это евро-5, у него достаточно мощные батареи, которые могут держать заряд в течение дня.

Л.РЯБЦЕВА: С какого района начнете?

А.НЕМЕРЮК: Думаю, с Бегового.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сколько автомобилей?

А.НЕМЕРЮК: Хотим попробовать в виде эксперимента 20 автомобилей, поставим рыбную мясную, овощную продукцию.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это и фаст-фуд?

А.НЕМЕРЮК: Нет, фаст-фуды мы пока не планируем. Только продажа необходимых товаров. Рыбная, мясо-молочная продукция и овощная.

Л.РЯБЦЕВА: У них другие нормы?

А.НЕМЕРЮК: Там есть необходимые санитарные условия, там есть вода, горячая и холодная, есть холодильники, которые выдерживают температурный режим, и продукция не портится. Потому что старые «Газели», которые стояли с раздолбанными холодильниками, были контролирующие службы, которые должны были приходить, выгонять их, но почему-то этого не происходило. Потому что навести порядок в мелкой рознице было достаточно непросто. Могу сказать, что более 4 тысяч объектов в Москве стояли вообще без разрешений.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Когда это было?

А.НЕМЕРЮК: До 2012 года.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А сейчас не стоят?

А.НЕМЕРЮК: Сейчас уже не стоят.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Уйдем на новости, и после вернемся с гостем в студию.

НОВОСТИ

А.ВЕНЕДИКТОВ: Продолжаем программу. Мои друзья просили вам задать такой вопрос – они слышали краем уха, а я не нашел вашего ответа – недавно говорили о возможности создания, открытия в Москве мусульманского кладбища. Они мусульмане, они всегда, - это такие традиционно мусульманские семьи, это не свежие мусульмане, и он говорят, что в Москве не хватает мусульманского кладбища, что решает правительство Москвы?

А.НЕМЕРЮК: На самом деле вопрос актуальный, жизненный, мы его в последнее время с разными конфессиями обсуждаем. Потому что помимо мусульман есть иудеи, православные, различные другие конфессии. Понятно, что создание конкретного кладбища сразу вызывает некое возмущение у других конфессий – почему одним дают, а другим не дают.

Практика, которая сложилась, говорит о следующем - у нас в принципе как таковых проблем нет. На каждом кладбище, либо есть определенные кладбища, где у нас исторически есть участки на кладбище, где хоронятся отдельно мусульмане, отдельно иудеи, отдельно есть пожелания, - допустим, недавно мы создали участок, вместе с Православной церковью, где хоронятся дети, которые скончались в детских домах. Это отдельная тема. И РПЦ взяла патронат над этим, такой участок есть.

Но мы все эти участки не закрепляем за кем-то, не говорим о том, что давайте такой-то конфессии передадим земельный участок и они сами будут решать, кто здесь захоронен. На сегодняшний момент все кладбища в России государственные.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В основном муниципальные.

А.НЕМЕРЮК: Я имею в виду, что частных кладбищ нет, хотя такой законопроект обсуждается. И как вариант, конечно, он мог привести к тому, что если диаспора или конфессия хочет приобрести некий земельный участок для единоверцев, хотят его сделать с определёнными традициями – почему нет? Это действительно могло бы решить определённую проблему. Но так, чтобы мы закрепили, - просто сама процедура, и я объяснял, - поймите, есть определённые правила, есть закон, по которому захораниваются люди на территории Москвы. Есть открытые кладбища, закрытые, родственники. Мы не можем препятствовать людям, но при этом не можем сделать так, чтобы кто-то диктовал: мы должны этого человека похоронить здесь. Такого не будет. Пока. Но такие участки есть, они не закреплены за какой-то конфессией, они просто существуют.

Л.РЯБЦЕВА: Тема актуальная. В Москве каждый день умирает 400 человек, и рано или поздно, к сожалению, нас этот вопрос затронет. Поэтому вопрос – при таком количестве умирающих, что происходит со старыми кладбищами? Они увеличиваются, появляются новые, переходят в МО? Или подзахоронения возможны?

А.НЕМЕРЮК: Вы сами почти полностью ответили на свой вопрос.

Л.РЯБЦЕВА: Ужасно, какая я умная.

А.НЕМЕРЮК: Да, вы попали в точку. Старые кладбища, конечно, никуда не расширяются. Хотя периодически небольшие участки мы прирезаем, но исторические кладбища - Ваганьковское, Новодевичье, Пятницкое и все остальные, существуют в своих границах уже не одно столетие, может быть, чуть-чуть расширяясь и видоизменяясь. Понятно, что родственники тех людей, которые там захоронены, имеют право туда подзахорониться, если такая возможность есть, - есть определённые санитарные правила: если прошло 13 лет после последнего захоронения, можно похоронить гроб на гроб, никаких проблем нет.

Москва владеет 9 участками в МО, хотя это опять же некий нонсенс, что один субъект владеет определенной территорией в собственности на территории другого субъекта РФ, и есть кладбища такие крупные, как Домодедовское, Хованское, на котором сейчас ведутся захоронения людей, у которых нет родственников, либо захоронение исчерпано. Поэтому сейчас в Москве три открытых кладбища – Перепеченское, Хованское, Домодедовское. Там достаточно большие площади.

У нас есть еще территория под расширения, хотя в итоге, проговорив с мэром этот вопрос, на территории Новой Москвы, скорее всего, мы создадим достаточно большое, крупное кладбище, которое обеспечит Москву, по крайней мере, на ближайшие лет 20.

Л.РЯБЦЕВА: Там же итак есть кладбище, Николо-Хованское?

А.НЕМЕРЮК: Его возможности практически уже исчерпаны. Там осталось порядка 7 га - это на год-полтора работы. А то, что нам необходимо – это определённые перспективы, это не 100 и даже не 200 га. Но у нас есть присоединённая территория, и мы теперь имеем право создать там большой ритуальный комплекс. Думаю, его хватит на ближайшие 20-30 лет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Недавно вы говорили о некоей афере на Ваганьковском кладбище, когда там специальные службы, специальные услуги предлагались вне правительства Москвы. В чем там было дело? О чем вы хотите предупредить слушателей?

А.НЕМЕРЮК: Проблема этой отрасли в одном – мы все сталкиваемся с этой проблемой, исторически, - 400 человек в день, по Москве 20 тысяч человек в год, при 12 миллионном населении, мы сталкиваемся с этой проблемой примерно раз в 10 лет, когда кто-то из наших родственников умирает. Понятно, что за это время что-то меняется. В Москве, как нигде, огромное количество так называемые «серых агентов», которые приходят с различными товарищами в вашу квартиру, либо звонят вам на телефон, сообщают о том, что тот скончался, навязывая свои услуги.

Л.РЯБЦЕВА: Как они узнают?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Видимо, из больниц?

А.НЕМЕРЮК: Информация, откровенно говоря, продается, и здесь никакого секрета нет, что пытаются людям сразу навязать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Убитым горем родственникам.

А.НЕМЕРЮК: Да. Потому что это определённый бизнес, причем, достаточно доходный. Средние похороны в Москве стоят порядка 150 рублей, как ни в одном регионе РФ, - ну, люди состоятельные могут заплатить.

А.ВЕНЕДИКТОВ: 150 рублей?

А.НЕМЕРЮК: 150 тысяч рублей, конечно. Хотя все эти агенты не сообщают гражданам о том, что вообще каждый гражданин имеет право быть погребённым за государственный счет.

Л.РЯБЦЕВА: И я об этом не знала.

А.НЕМЕРЮК: Правда, за 15 тысяч рублей. Но в любом случае, если у вас нет средств, государство захоронит – без проблем. В этой связи то, о чем вы спросили – конечно, есть навязывание, когда приходят некие недобросовестные агенты, - мы пытаемся сейчас внести ответственность, если получится, вплоть до уголовной за навязывание услуг и предоставление недостоверной информации по захоронениям, по поярку оформления. Вообще, есть справочный телефон городской, по которому можно позвонить и все узнать. К сожалению, на память я его сейчас не помню.

Л.РЯБЦЕВА: На сайте департамента он есть.

А.НЕМЕРЮК: И на сайте ГУП «Ритуал», есть единая справочная служба, куда можно позвонить и узнать, что делать - какие первые шаги. Потому что иногда даже агенты никакие не нужны. Вы сами получаете справку, идете в ЗАГС, потом приходите на кладбище и вам все сделают, никаких проблем нет, никакой агент не нужен. Но агент всегда берет хорошую комиссию.

Поэтому, когда приходят и говорят - я могу вам сделать для вашего родственника участочек на Ваганьково всего лишь за 5-6 миллионов рублей, забирают деньги у клиентов, уходят и пропадают. Кому отдали? – не знаю, приходил Вася, оставил визитку с несуществующим телефоном. Мошенник. Конечно, в этой сфере дела уголовные дела возбуждаются не так часто, как хотелось бы.

Л.РЯБЦЕВА: Есть следующая тема - импортозамещение. Это актуально в связи с эмбарго на продукты, в связи с санкциями. Хотелось бы узнать, как многомиллионная Москва собирается справляться с этим эмбарго на продукты?

А.НЕМЕРЮК: Стоически.

Л.РЯБЦЕВА: Какова была доля, мне, как блондинке, объясните, много или мало санкционных продуктов было в Москве, сможем ли мы заменить, быстро ли, когда?

А.НЕМЕРЮК: Есть всегда две стороны медали. Конечно, мы достаточно неплохо жили, продавая углеводороды, покупая семгу, ягоды и все остальное. При этом, зачастую наши предприятия, как московские, так и российские, не могли конкурировать по уровню субсидий, которые были на Западе для сельхозтоваропроизводителей и в плане логистики. Назову цифру – по поставкам фруктов и ягод зависимость Москвы 76%, мяса и мясопродуктов 31%, рыбы и рыбопродуктов - 47%.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это всего, или санкционные?

А.НЕМЕРЮК: Всего зарубежные. Санкционные - по фруктам и ягодам из тех стран, которые попали, будет 30%, мяса около 10% и рыба около 25%. Действительно. Цифры внушающие.

Л.РЯБЦЕВА: Пугающие.

А.НЕМЕРЮК: Не пугающие, но внушающие определенный трепет, с учетом того, что Москва потребляет ежедневно 33 тысячи тонн всего продовольствия. Больше 12 млн. тонн ежегодно. Сюда входят и наши перерабатывающие предприятия, у нас одних мясных комбинатов 29, из них 8 крупнейших, которые поставляют уже готовый продукт на российский рынок, в том числе, страны ближнего и дальнего зарубежья. Кто-то даже нашу «докторскую» в США увозит, и там она пользуется большой популярность, потому что там такую не делают.

В этой связи, говоря об импортозамещении, есть две стороны медали. Тот же самый завод «Карат» увеличил свои продажи за последние две недели на 50%.

А.ВЕНЕДИКТОВ: «Карат» это что?

А.НЕМЕРЮК: Наш московский завод. Если помните, плавленый сырок.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не все слушатели знают, что он выпускает.

А.НЕМЕРЮК: Ну, как? «Карат» все должны знать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, откуда же?

А.НЕМЕРЮК: Сырок плавленый «Дружба» от завода «Карат». Наши мясопереработчики, свиноводы, производители молока, мяса, действительно стали теперь загружены более чем на 90-100%, и продукция поставляется исключительно теперь российская, пока вся зарубежная пока осталась за границей, а та, которая из тех стран. Которые открылись, она либо в пути, либо уже заходит к нам.

Но при этом мы действительно осознали, думаю, что и раньше понимали, что увеличение количества свиноферм - по-моему, их на сегодняшний день у нас 18 миллионов голов свиней, а в Китае 600, к примеру, - для сравнения. Наши предприятия загружены на 100%, и нужно их дальше строить.

Понятно, что та красная рыба. Которая поступала из Норвегии, сейчас ее нет. Да, мы импортозаместились из Чили, оттуда уже пошли контейнера с замороженной, и будет достаточно неплохой дефрастированный продукт, но из Норвегии мы получали для наших рестораторов и охлаждённую семгу, - вроде бы сейчас из Чили тоже поставки, первые самолеты пришли, посмотрим, какая экономика. Потому что цена была около 330 рублей за килограмм охлаждённой семги, сейчас она уже в районе 500.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Неплохо. В 1,7.

А.НЕМЕРЮК: Но есть понимание того, что это продукт зарубежный. Есть мурманская семга, лосось, очень неплохие по качеству.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А они как выросли?

А.НЕМЕРЮК: Они выросли так, что они полностью законтрактованы, и, слава богу, что пошел биологический материал, генетический, соответственно, закуплен малек, и думаю, что через полгода они смогут поставлять если не весь объем Москвы, то, по крайней мере, процентов на 80.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Как они в цене выросли?

А.НЕМЕРЮК: Не выросли особо. Потому что цену вроде как удержали, но если у них брали наши трейдеры, которые сидят на территории Москвы, у норвегов брали 15 тонн, а у них брали 5. Теперь у норвегов не берут ничего, а у них пытаются взять 20, но взяли 14, - забрали все, что есть.

Поэтому по импортозамещению ситуация достаточно понятная. Фрукты, ягоды мы сейчас активно переключились на Израиль, Турцию, Азербайджан. Я был и в Азербайджане и в Белоруссии. По молочке ситуация неплохая, по сырам и говядине, опять же, коллеги-белорусы нам активно помогают в этом, и мы съездили туда с нашими сетевыми компаниями, с нашими переработчиками московскими.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, мы слышали, как Путин говорил Лукашенко: что же ты европейскую продукцию под своими наклейками гонишь.

А.НЕМЕРЮК: Нектарины белорусские, а мидии сейчас появились крымские, хотя мидий у нас своих хватает, не знаю, почему крымские обязательно, на Черном море есть, в принципе, кстати, с Сахалина сейчас стали привозить очень неплохие устрицы.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Бог с ними. Хочу понять - первое – потерь по объемам нет, не будет.

А.НЕМЕРЮК: Нет, но просто какие-то, - ну, мы понимаем. Сыры, там «пармезан» и все остальное – запас небольшой есть, но это буквально еще недели на две. Потом просто его не будет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Будем возить.

А.НЕМЕРЮК: Можно возить, хотя проще найти другое.

Л.РЯБЦЕВА: Что, простите? Из чего делать пиццу «четыре сыра»? Из «Дружбы»?

А.НЕМЕРЮК: «Дружба» это уже другой технологический рецепт. По большому счету наши подмосковные коллеги – кстати, на Тверской площади сейчас мы поставили ярмарку, там шикарный парень с итальянскими корнями, сам американец, производит очень большое количество сыров – с плесенью, и не с плесенью.

Л.РЯБЦЕВА: Но он же не может всю Москву обеспечить.

А.НЕМЕРЮК: Всю не может, но таких людей не так мало.

Л.РЯБЦЕВА: То есть, вы им помогаете?

А.НЕМЕРЮК: Помогаем. Это небольшие фермерские хозяйства, которые приходят.

Л.РЯБЦЕВА: тТпа красноярского – «смешливый фермер» на «Ю-тубе видели?

А.НЕМЕРЮК: Да, шикарный парень, тоже американец. Могу сказать, что сырные заводы сейчас загрузились. Основная продукция все-таки не «пармезаны» и не сыр с плесенью, - это продукт для креативного класса. А балковые сыры, а-ля «Гауда» и все остальные, они популярны и вот их как раз мы перенаправляем с того же самого Алтайского завода, с Волгоградского, и скорее всего, пойдет Беларусь.

Л.РЯБЦЕВА: Это все замечательно, что все хорошо. Вопрос – раньше не было таких поставок в Москву, соответственно, логистика, транспортировка и хранение не были так отстроены, не были рассчитаны на такое количество продуктов, что будет делать правительство с этим?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Торговать с колес?

Л.РЯБЦЕВА: Увеличивать дороги?

А.НЕМЕРЮК: Стоп, зачем, коллеги? Наверное, Леся уже не помнит начала 90-х…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Леся помнит. Это я уже не помню.

А.НЕМЕРЮК: 1998 год был крайне интересным. Буквально сегодня я сидел с рестораторами, там были более 100 человек, был Игорь Бухаров, мы обсуждали проблемы именно импортозамещения, в том числе, в итальянских ресторанах – что пропало и что меняется. Как они выходят из этой ситуации. Выходят достаточно оригинально: нашли какие-то заменители и работают. Даже наши коллеги из «Баскин-Роббинс», - кстати, большой завод «Баскин-Роббинс» находится в Москве, и если раньше они работали исключительно на замороженных сливках из Эстонии, теперь нашли в Вологде предприятие, которое им будет поставлять именно такие сливки под их технологию.

Поэтому говоря о логистике, вы совершенно правильно говорите, - почему везли норвежскую рыбу? Понятно, что качество было чуть поинтереснее, чем мурманской, дальневосточной, но, по крайней мере, логистика была проще. Сейчас, так как есть спрос, есть понятные объемы и заказчики, коллеги стараются обеспечить этот спрос.

Другой вопрос, что мы - как раз сегодня мэр был на открытии агро-кластера.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Надо объяснить, что это такое.

А.НЕМЕРЮК: Ну, мало слушателей просвещенных.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, для чего, - мэр был на открытии. Значит, важно.

А.НЕМЕРЮК: Важно. По нескольким причинам. Изучая международный опыт именно по продовольственной безопасности, по товароснабжению крупных столиц, в свое время Де Голль открыл «Ранжис» под Парижем – наверное, все про него слышали. В Испании есть «Миркаса», Шанхай вокруг себя уже открыл семь «Ранжисов», понимая, что город надо снабжать, и за счет одних сетевых структур и их распределительных, логистических центров никто не выйдет. Все-таки есть малый бизнес, есть так называемая «хорика», «би-ту-би», которых надо обеспечивать.

В этой связи было принято решение подобрать ряд участков – во-первых, проанализировать товаропотоки в Москву. Основное направление - южное, второе направление - запад, и третье – северо-запад, то есть, ленинградское, Санкт-Петербург, порт, все, что идет оттуда – Мурманск, Карелия, по этой трассе.

Было подобрано четыре участка, которые были предложены для освоения. У них всех есть инвесторы. И первый участок, который получил достаточно быстрое развитие и реализацию, хотя надо сказать, колоссальные объемы коллеги выполнили за последние 4 месяца, - не могу сказать, что это БАМ, но примерно соизмеримо – когда более 150 тысяч квадратных метров вводится. Когда я знаю, что там было глиняное поле, а теперь там асфальт и доки.

Л.РЯБЦЕВА: Где это?

А.НЕМЕРЮК: Это Калужское шоссе, от МКАДа полтора километра с правой стороны, если выезжать из Москвы.

Л.РЯБЦЕВА: Новая Москва?

А.НЕМЕРЮК: Совершенно верно. Мы старались подбирать участки именно на территории Москвы. Есть участок на Ленинградке, есть Варшавское направление.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Логистическая история.

А.НЕМЕРЮК: Да, чтобы фуры не заезжали в Москву, не ехали на 50 баз, которые у нас до сих пор остались в центре города. Там есть холодильники, есть сухие склады, плодоовощные базы. Туда фуры все-таки заходят, и потихонечку оттуда снабжаются небольшие сетевые магазины, рынки, рестораторы.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Тут ничего не сделаешь – нельзя же все делать за МКАДом.

А.НЕМЕРЮК: Весь Париж снабжается продукцией класса «фрэш». Из 12 млн. тонн, которые потребляет Москва, 4 млн. все-таки продукция «фрэш» - мясо, молоко, рыба, овощи, фрукты и ягоды. Поэтому этот комплекс способен через себя пропускать в год больше миллиона тонн. И мы рассчитываем на то, - там два блока отдельных, так называемые «би-ту-би», малый бизнес, та же самая «хорика», те же самые рестораторы приезжают туда и могут в одном месте, не мотаясь по базам, найти для себя мясо, рыбу, молочку, сыры, в том числе, может быть, и выпечку. Потому что будет полный спектр услуг, вплоть даже до небольшой секции алкоголя. И уехать уже по своим ресторанам, развести продукты, ночью закупившись, и с утра они будут уже на полках.

Л.РЯБЦЕВА: Удобно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Михаил пишет: «Закупочные цены на молоко поднялись уже на 3-5 рублей за литр» - если это правда, это много.

А.НЕМЕРЮК: Закупочные цены на молоко – для всех слушателей скажу, что продовольственная безопасность не заканчивается одними моими поездками. Есть штаб, который работает. Мы общаемся со всеми профильными союзами. Есть Андрей Даниленко, «Союзмолоко», с которым мы разговаривали. Действительно, сейчас еще период «большого молока», поэтому я не соглашусь с данным постулатом, что закупочные цены увеличились. Допустим, Москва закупает в течение всего лета «большого молока», - когда корова на естественном корме – по 21-22 рубля. Южные регионы, начиная от Белгорода.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И южнее?

А.НЕМЕРЮК: И восточнее. Они закупали примерно по 18. Сейчас действительно, так как спрос возрос именно сырными заводами, потому что сыры из сухого молока не сделаешь. Сухого молока достаточно, тенденция вообще снижения идет на мировом рынке на сухое молоко и на масло сливочное – примерно за последнюю неделю цены упали на 12%. Но на живое молоко цены действительно чуть-чуть подросли – там, и сравнялись с московскими – до 21 рубля.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А поскольку нам нужно завозить дополнительно…

А.НЕМЕРЮК: Мы живого молока в любом случае не завезем столько, сколько мы его производим и произведем, нам помогут белорусы в этом плане, у них есть живое молоко.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ой, я помню эту борьбу Лукашенко и Онищенко. Они ввели понятие «молочный порошок».

А.НЕМЕРЮК: Ну, «молочный продукт» по регламенту уже давно должен быть, однако все пишут «молоко». Не хочу делать рекламу нашему…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Делайте, если оно хорошее.

А.НЕМЕРЮК: Оно действительно натуральное, так называемое «живое молоко» по пакетам, и именно из живого молока делаются сыры, поэтому цена чуть-чуть, может быть, где-то в регионах и подросла.

Л.РЯБЦЕВА: Весь эфир ждала, чтобы подойти к щепетильному вопросу.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Молоко самый щепетильный вопрос.

Л.РЯБЦЕВА: Нет, про крепкий алкоголь, который вы как раз любите, Алексей Алексеевич.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну да.

Л.РЯБЦЕВА: Появилась новость о том, что крепкие алкогольные напитки, все, что выше 15 градусов – ром, виски.

А.НЕМЕРЮК: Короче, все, что горит.

Л.РЯБЦЕВА: Все, что горит внутри, в общем, что появится «сухой закон», и по выходным ограничат продажу этих напитков.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Действительно ли? Это по примеру Скандинавии – вторая половина дня субботы и воскресенье. Запрет на продажи, что скажете?

А.НЕМЕРЮК: Пока скажу, что об этом не слышал - наверное, это полная ерунда. Кто это сказал, кстати?

Л.РЯБЦЕВА: Был огромный материал в «Аргументах и фактах».

А.ВЕНЕДИКТОВ: А вы это комментировали тогда, когда предприятия и рестораны не отчитывались по обору алкоголя. Вы сказали, что 53% предприятий могут потерять лицензию на крепкий алкоголь, то есть, сократить рынок в два раза. И тут же народ стал это обсуждать – что вообще не будет доступа к алкоголю крепкому.

А.НЕМЕРЮК: Ну, может быть, да, тогда были некие производные, а мы тогда немножко, чтобы подогреть ситуацию среди наших рестораторов и магазинов, которые действительно не отчитываются, - либо намеренно, либо ненамеренно за тот алкоголь, который они продают, в том числе, контрафактный алкоголь, которого только в недрах моего департамента за эти полгода скопилось около 50 тысяч бутылок.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, это мало для Москвы. Сколько в Москве покупается и продается?

Л.РЯБЦЕВА: А где вы их храните, простите?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Пора навестить.

А.НЕМЕРЮК: После эфира я вам скажу.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А сколько в Москве потребляют крепкого алкоголя?

А.НЕМЕРЮК: У меня с собой сейчас нет статистики. Цифра есть.

А.ВЕНЕДИКТОВ: 50 тысяч контрафакта это много или мало?

А.НЕМЕРЮК: 50 тысяч бутылок, которые мы изъяли за полгода, это достаточно много. Это приличный объем, не считая того, что изымают наши коллеги из МВД.

А.ВЕНЕДИКТОВ: У нас осталось 30 секунд.

Л.РЯБЦЕВА: Все будет хорошо.

А.НЕМЕРЮК: Не будет такой практики, мы не собираемся вводить никаких ограничений. Так что крепкий алкоголь будет.

Л.РЯБЦЕВА: Теперь я спокойна за Лексича. Он будет продолжать пить.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я буду продолжать. И молоко тоже. Если оно будет хорошее.

А.НЕМЕРЮК: Я тоже не курю, но иногда могу. Молока.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Договорились. Напоминаю – Леся Рябцева и Алексей Венедиктов, в гостях был Алексей Немерюк, руководитель Департамента торговли и услуг города Москвы.