Открытие Афганского марафона - Сергей Шойгу, Михаил Кожухов - Интервью - 2014-02-15

15 февраля 2014 года

В эфире радиостанции "Эхо Москвы" – Михаил Кожухов, телеведущий, журналист; Сергей Шойгу, министр обороны РФ (запись).

Эфир ведет Сергей Бунтман.

С. БУНТМАН: Доброе утро всем, в студии у нас Михаил Кожухов. Миша, доброе утро. И Сергей Бунтман. Мы начинаем наш сегодняшний «Афганский марафон». Что это такое? Ну, во-первых, конечно, я должен сказать о материальной стороне: мы собираем деньги. Мы собираем деньги, причем адресно. И есть список людей, которые нуждаются сейчас и в лечении, это ветераны Афганской войны, которые нуждаются в деньгах, чего там, я не знаю, мы будем говорить сегодня, Миша, по-простому.

М. КОЖУХОВ: Да.

И. БУНТМАН: Нуждаются. Причем я уверен, так как, когда мы только затевали этот марафон, присоединиться к 25-й годовщине вывода войск из Афганистана советских, мы посчитали, что… и все заверения получили, что помощь будет адресная, а не просто в какой-то небесный фонд, откуда неизвестно, куда упадет дождь.

М. КОЖУХОВ: Нет, ну, и на сайте «Эха Москвы» опубликованы фамилии людей и объяснено, зачем нужны им эти деньги. Ну и, кроме того, в стране тысячи, десятки тысяч людей, которые находятся вне этого списка, есть известный санаторий «Русь» под Москвой, где лежат ребята, потерявшие руки и ноги. И, в общем, одним словом, очень много людей, которым родина не сказала спасибо за то, что они выполнили ее приказ, и мы хотим им помочь.

И. БУНТМАН: Да. Мне кажется, что была совершена очень большая ошибка в свое время, я понимаю, когда в начале 80-х, в 80-х годах, был очень серьезный вопрос для тех, кто оставался здесь, был вопрос: зачем, зачем все это? И тогда этот вопрос правильный, давайте, как из этого выйти, как это прекратить. Но когда были выведены войска, когда страна пережила перелом, и советское начальство, ответственное за ввод войск, за начало этой войны, за принятие решений, я бы сказал, более конкретных, более точечных, которые приводили очень часто и к большим жертвам, и это все те, кто там служил, все это переносили, все это выполняли. Мы смешали, мне кажется, Миша, мы смешали тех, кто воевал в Афганистане и тех, кто принимал решения. И общество, как это случалось и в Америке тогда, но мне кажется, что американцы больше выполнили свой долг и осознание того, что было в их войнах, которые они вели, мы этот долг не выполнили до конца. И особенно потом стали забывать и как-то отшвыривать. Потом пошли другие войны, потом пошли другие дела, потом пошли другие заботы. Нельзя забывать, это люди. Причем, здесь в основном-то те, кто служил там и рядовыми, это ведь ребята нашего поколения, нашего поколения, чуть младше, все эти были, в принципе, наше поколение.

М. КОЖУХОВ: Да, да, офицеры точно нашего, солдаты чуть младше. И подавляющее большинство тех, кто там служил, были деревенскими мальчишками из какой-нибудь там Донецкой, Тульской области, которые в жизни не видели гор вообще, и пришлось им тяжело.

И. БУНТМАН: Конечно, тяжело. И они, я сейчас ни в коем случае не собираюсь заниматься каким-то таким вот объяснительно-оправдательным, все, мы сказали, и это действительно на три части разделилось, и у нашего поколения, и чуть-чуть младше, на три части разделилась вся история: до введения войск в Афганистан, во время Афганской войны и после выведения, когда оказались и в растерянности очень многие, и в непонятном состоянии. Никто тогда не думал, что такое выйти из войны вот так. Это очень мало кто думал. Сейчас попробуем мы, чтобы не заниматься тем, как, знаешь, после Великой отечественной, Второй мировой войны, до сих пор еще мы с удивлением узнаем, что долги мы не заплатили. Вот.

М. КОЖУХОВ: Но это, к сожалению, так.

И. БУНТМАН: Так абсолютно!

М. КОЖУХОВ: До сих пор не вручены ордена, заслуженные в Афганистане. До сих пор тысячи людей обивают пороги, пытаясь добиться того, что им обещали, и это не лишнее для них, а это деньги, которые необходимы для выживания.

И. БУНТМАН: Совершенно верно. Но мы сейчас начнем с выступления, фрагмента выступления Сергея Кужугетовича Шойгу, министра обороны Российской Федерации, в связи с 25-летием вывода войск из Афганистана. Вот послушайте такое вот и напутствие, и кому-то поздравление, и осознание с точки зрения и Министерства обороны, и нынешнего министра обороны того, что тогда происходило. Сергей Шойгу.

ЗАПИСЬ

С. ШОЙГУ: Участие советских войск в Афганской войне – особая веха в отечественной истории. За 9 лет службы в Афганистане прошли более 600 тысяч военнослужащих, погибли почти 14 тысяч человек, были ранены 50 тысяч. Несмотря на то, что действовать приходилось в тяжелейших условиях высокогорья, 50-градусной жары и острой нехватки воды, личный состав проявлял высокие боевые качества. Многочисленные примеры стойкости, героизма и самоотверженности солдат и офицеров – яркое свидетельство их верности присяге и лучшим ратным традициям своего Отечества.

За время, прошедшее с момента вывода из Афганистана советских войск, их действиям давались неоднозначные оценки, но что бы ни говорили о тех событиях, для страны и для народа воины-афганцы навсегда останутся настоящими патриотами, готовыми пожертвовать собой для защиты национальных интересов.

Дорогие ветераны! Сегодня ваши заслуги признаны на государственном уровне. Дата вывода войск из Афганистана включена в Федеральный закон «О днях воинской славы и памятных датах Российской Федерации» как день памяти о россиянах, исполнявших служебный долг за пределами Отечества.

Ваши бесценные знания и уникальный опыт продолжают использоваться как в теоретической подготовке наших военнослужащих, так и на практике, в том числе, при проведении контртеррористических и миротворческих операций.

От руководства Министерства обороны и от себя лично благодарю вас за все, что вы сделали для страны. Выражаю глубокую признательность ветеранским организациям воинов-афганцев, которые вносят большой вклад в патриотическое воспитание молодежи, поддерживая сослуживцев, членов семей погибших. Мужество, стойкость, сплоченность воинов-афганцев – достойный пример для сегодняшнего поколения солдат и офицеров.

В этот день желаю вам и вашим близким крепкого здоровья, благополучия, успехов в службе и труде во имя процветания нашей родины.

И. БУНТМАН: Это Сергей Шойгу, министр обороны.

М. КОЖУХОВ: Знаешь, я тебе хочу сказать, что мне, как афганцу, ну, невероятно приятно, не потому что мне хотелось бы понравиться министру обороны, а потому что за 25 лет на протяжении всего этого времени мы собирались 15 февраля в Кремле, в Колонном зале, ни разу первое лицо государства, второе или третье на эти встречи не приходило, хотя первые лица менялись. Ну, мы собирались как-то так вот сами по себе, и было какое-то ощущение такое, что, в общем, это никому из больших начальников неинтересно. Впервые за 25 лет министр обороны говорит слова, которые мне слышать приятно.

И. БУНТМАН: Причем, это только часть, это только небольшой фрагмент из большого выступления Сергея Шойгу, да, это абсолютно правильно. И ты помнишь, что очень долго, мне кажется, и слишком часто ветеранов Афганской войны использовали в своих разнообразнейших и политических, и аполитичных, и экономических, и даже криминальных целях.

М. КОЖУХОВ: Ну, к сожалению, так. К сожалению, вот, ты упомянул о том, что… вспомнил Вьетнамскую войну. Там было все иначе, да? Там война была остановлена во многом благодаря нажиму гражданского общества. Американцы не хотели этой войны больше, и правительство было вынуждено подчиниться и вывести войска. У нас это произошло наоборот. Войска были выведены по решению руководства страны. И потом вот этот вал событий, колесо истории покатилось с такой скоростью, что разглядывать то, что остается на обочинах, ни у кого не было времени, желания, возможностей. И афганцы, оказавшись, ну, вот в таком, что ли, общественном забытьи, и их движение, оно оказалось во многом брошенным, предоставленным самому себе. Ну, надо честно сказать, многие из них стали просто откровенно зарабатывать деньги. Там было все, вплоть до близкой дружбы с преступными группировками. Кто-то просто замыкался, ну, в интересах каких-то своих частей, своих регионов. Они как бы разбрелись по России и ждали, что слова, которые были написаны на транспарантах: «Родина благодарит вас, Родина гордится вами, Родина рассчитывает на вас», они ждали, что так и случится. А этого…

И. БУНТМАН: А не случалось.

М. КОЖУХОВ: А не случалось.

И. БУНТМАН: А не случалось. О решении вывести войска из Афганистана мы сегодня услышим, 5 лет назад был большой разговор, к 20-летию вывода войск, был большой разговор с Михаилом Сергеевичем Горбачевым. И сегодня в 17 часов будет это интервью, мы повторим его целиком и полностью, и вы послушаете о принятии решения.

Ну, а сейчас мы от, скажем, официальных и от воспоминаний с официальной точки зрения, что было, и это хорошо, но мы переходим сейчас к афганским историям, которые вы слушаете уже целую неделю и будете слушать сегодня.

Сегодня мы услышим историю Артура Деревянко, командира взвода 177-го отдельного отряда специального назначения 15-й бригады 40-й армии. Он служил в Афганистане в 86 по 88 год. И потом продолжим разговор, я только хочу напомнить, что у нас работают и смски - +7 985-970-45-45. Мы ими будем пользоваться.

Но вот смотрите, ну вот Евгений из Пензы полон пессимизма, что мы забудем, так же как ветеранов Великой отечественной войны, и каждые 5 лет только будем вспоминать иногда.

М. КОЖУХОВ: Ну, знаешь, вообще война не есть что-то такое очень приятное, что людям хочется вспоминать. Может быть, это естественно для человека.

И. БУНТМАН: Это естественно, может быть, для каких-то официальных церемоний, но мы все-таки люди, у которых… и наше поколение, и предыдущее поколение. Я вот всегда знаешь, что вспоминаю? Я всегда вспоминаю, что первое такое человеческое празднование Дня победы было в 65-м году, если ты помнишь. И вот тогда, вот смотри, прошло меньше времени тогда с окончания Великой отечественной войны, чем сейчас со времени вывода войск из Афганистана. И вот представь себе, мы говорим, что это наше поколение, полные сил ребята – кто-то инвалиды, кто-то действительно страдает, но это вот наше поколение, как действенное, действующее, и тогда вот эти ветераны Великой отечественной войны, всего-то 20 лет тогда прошло. Всего 20 лет. Вот давайте понимать, что это наша жизнь сейчас. Если мы воспринимаем Великую отечественную войну как нашу жизнь и присутствующие до сих пор спорим до опупения, спорим об этом, то, что говорить о войне в Афганистане.

Итак, слушаем историю.

А. ДЕРЕВЯНКО: Это был как бы обычный рядовой день, мы вылетали практически в 5 утра. В 5 утра и колонны, и караваны, и машины практически не ездят, поэтому выезжать или вылетать куда-то там далеко не хотелось.

Артур Деревянко, командир взвода 177-го отдельного отряда специального назначения 15-й бригады 40-й армии. Служил в Афганистане в 1986 по 1988 год.

А. ДЕРЕВЯНКО: Мы в принципе на вертолетной площадке, когда приземлились вертолеты МИ-8, я общался с командиром вертолетной группы, это капитан Николай Майданов, один из выдающихся летчиков, Герой Советского Союза, Герой России, который, к сожалению, погиб, и мы вот посоветовались и решили лететь не по маршруту, который у нас был написан в боевом приказе, на юг, а решили полететь на север, немножко не в свою зону ответственности. Коля Майданов сказал, что мы, когда вчера или позавчера возвращались с облета, видели что-то наподобие каравана или что-то такое, движение какое-то в горах, когда шли пустыми с облета. И мы решили полететь туда. Полетели, и где-то через минут 30 полета по так называемому там «каменный котел», то есть, проезда машинами в эту местность вообще практически нет, мы пошли вдоль гор, не приближаясь близко к горам, пошли по мелкосопочнику. И вот как бы случайно наткнулись и увидели внизу несколько верблюдов и несколько человек афганцев, мы не знали тогда, душманы это или не душманы, которые кинулись наутек. И мы решили садиться, для того чтобы досмотреть. Я дал команду вертолетчикам садиться. Когда я выскочил в мелкосопочнике на гребень и увидел внизу идущий караван, знаете, как это, подкосились немножко ноги, немножко было неожиданно, почему? Потому что караван шел груженый с оружием. И знаете, что было непривычно? Что верблюды идут, а душманов никого нет. Непонятно. Такого в принципе никогда не было и не бывало вообще, чтобы караван с оружием шел без никого. Где-то минут через 5-7 подошла вторая группа со второго вертолета, мы заняли круговую оборону. Я начал просить летчиков, чтобы они уничтожали верблюдов со стороны хвоста, со стороны гор, и получилось так, что вертолетчики нам не верили, что это караван с оружием. И когда они увидели, что мы, ну, не очередями, а одиночным выстрелом пытаемся остановить верблюдов и начинаем их отстреливать, они начали тоже стрелять с пулеметов, там, с пушек, и когда один верблюд, который был груженый РС взорвался и ошметки от него вылетели в сторону кабины, тогда они поняли, что караван действительно с оружием. Восьмерки, которые нас выгрузили, сразу улетели за помощью, а двадцатьчетверки нам помогали. Самое интересное началось после того, когда вертолеты улетели, и мы остались наедине со всем этим, так сказать, счастьем, которое на нас спускалось с гор, причем, спускалось и спускалось. Я, знаете, как, начал осматриваться, в бинокль искать, смотреть, как правильно расположили группу, чтобы мы не были на голом месте, хотя место было голое, такое, знаете, предгорье мелкосопочник. Укрыться в принципе негде было. И вот в этот момент, я, знаете, так стоял на коленях, смотрел в одну сторону, и тут получил такой, ну, не удар в спину, а как бы толчок. Один из моих сержантов, Володя Бондарь, толкнул меня в сторону, я упал, и по тому месту, где мы лежали, прошла очередь, очередь автоматная прошила Володе ноги, он был ранен. Ну, оказалось, что это душманы, которые отбежали, когда были вертолеты, и потом приблизились к нам, завязался такой затяжной непонятный такой бой. Со всех сторон полезли душманы. И где-то минут через 50 прилетела первая группа помощи с батальона, говорю, не знаю, как вам, говорю, я понимаю, что караван нужно остановить, поэтому вдоль русла идите, идите в сторону хвоста каравана. И вот получилось так, что мы еще где-то минут 50 двумя группами уже вели бой, было очень тяжело. И когда прилетела уже основная часть батальона, как только они прилетали, активность душманов падала, мы успевали, там, перезарядиться. И постепенно вертолетчики с эскадрильи, наши солдаты, загружали трофеи. Мы все еще вели бой на гребне этого мелкосопочника, мы только единственное просили, чтобы нам подвозили патроны. Ну, и где-то часа через 4 бой как таковой прекратился, загрузили все, что могли. Все, что не могли загрузить, заминировали. Чем запомнилось это все, если бы (неразб.) до сих пор, что в этом бою не погиб ни один наш разведчик. Говорят, что это один из самых больших караванов за всю историю Афганской войны.

И. БУНТМАН: Вот это был Артур Деревянко. Михаил Кожухов, есть что добавить?

М. КОЖУХОВ: Да, да. Ну, во-первых, надо объяснить, что большая часть того, что называлось ограниченным контингентом, она не воевала, она стояла вдоль дорог. А вот в задачу спецназа как раз входило перекрытие караванных троп. Я летал однажды со спецназом вот на такую историю. Я скажу, что эмоционально это для меня, наверное, было, ну, может быть, самым ярким вот за весь мой афганский опыт. Происходит это следующим образом. Меня спросили: ты где хочешь быть, в группе захвата или в группе прикрытия? Ну, поскольку мозгов тогда было еще меньше, чем теперь, я, конечно, сказал: в группе захвата, естественно. Значит, происходит это так: кружат двадцатьчетверки, они прикрывают с воздуха. МИ-8 прижимаются к земле на высоту прыжка, сначала выбрасывают группу прикрытия, она ложится веером, потом бросают нас. И начинается бег к каравану по этой вот степи.

И. БУНТМАН: А сколько расстояние примерно?

М. КОЖУХОВ: Ну, расстояние, наверное, метров 100-150, вот как мне сейчас кажется. Ну, мужики-то все тренированные, в общем, крепкие, они разворачиваются цепью, ты бежишь в этой цепи, бежать тяжело, с оружием, быстро очень. Сзади вот… я оглянулся, я увидел эти зрачки автоматов группы прикрытия, которые целятся нам в спины. И верблюды начинают, они пугаются вертолетов, там начинается движение, пыль, мечутся эти люди... И вот это вот (громко дышит), ты уже на последнем дыхании, цепь охватывает этот караван, и ты не знаешь, что сейчас произойдет. То ли это мирные люди и все кончится хорошо, то ли начнется противодействие. И это вот эмоционально по количеству адреналина в крови, это совершенно невероятное переживание. Но у меня к счастью все обошлось, караван проверили и улетели. А через неделю я узнал, что командир группы Саша Чихирев погиб в день своего 25-летия. Так что, я слушал этот рассказ, он с таким юмором его рассказывал, а у меня воспоминания…

И. БУНТМАН: Да, а в каком качестве ты был в Афганистане? Вот скажи, вот сейчас пока у нас минута есть, чтобы вообще, и почему ты этим занимаешься? Я так тебя представил, естественно, вот, Михаил Кожухов, вот коллега-журналист…

М. КОЖУХОВ: Да, да. Я был корреспондентом «Комсомольской правды» с 85-го по 89-й год, вот, и поскольку был молод, и здоровье позволяло, я значит пробовал себя в разных качествах.

И. БУНТМАН: Понятно. Михаил Кожухов. Мы сейчас с вами прервемся на новости, а затем мы свяжемся еще с Алексеем Голубевым, который уже на Поклонной горе и расскажет, что там сейчас происходит еще до всех церемоний. А потом мы уже в живом эфире будем, от Владивостока до Латвии мы свяжемся с ветеранами Афганской войны.

НОВОСТИ

И. БУНТМАН: Афганский марафон на «Эхе» продолжается. Михаил Кожухов и Сергей Бунтман в этом часе. И сейчас мы связались с Алексеем Голубевым, нашим корреспондентом, он на Поклонной горе. Алеша, добрый день.

А. ГОЛУБЕВ: Добрый день.

И. БУНТМАН: Алеша, что там происходит? Собираются ли люди? Как все вообще, какова обстановка на Поклонной горе?

А. ГОЛУБЕВ: Ну, потихоньку начинают собираться и воины-афганцы, которые вот сегодня решили здесь встретиться на Поклонной горе, спустя четверть века с того момента, как советские войска собственно оставили Афганистан. Сегодня ветераны, участники боевых действий, встречаются у памятника воинам-интернационалистам, где сейчас я нахожусь, здесь пройдет официальная церемония возложения цветов к памятнику, хотя уже сейчас здесь много цветов и венков. Церемония пройдет с участием роты почетного караула, который тоже уже приехал, после чего афганцы, которые, кстати, пригласили сюда и ветеранов Великой отечественной войны, проведут митинг. На нем, как ожидается, должен выступить Руслан Аушев. Участники митинга хотят обсудить ряд насущных вопросов, в том числе сегодняшнее положение воинов-афганцев, ситуацию в самом Афганистане, ну, и отношение к этой страшной войне. Это то, о чем говорится в последнее время много, оценка всей афганской кампании и так далее. После митинга собравшиеся отправятся на полевую кухню, и уже в неформальной обстановке смогут поговорить, пообщаться, вспомнить войну, которой были отданы лучшие годы. Само мероприятие, оно начнется только через час, но вот как я сказал, люди уже начинают собираться, здесь есть уже несколько десятков афганцев, и сразу видно, конечно, что это сослуживцы, которые давно не виделись, соскучились, и здесь, надо сказать, царит такая атмосфера братства, настоящего воинского братства.

И. БУНТМАН: Вот настроение такое. Я хотел тебя спросить о настроении, потому что сегодня и погода такая, достаточно пасмурная, и день такой непонятный в смысле…

А. ГОЛУБЕВ: Да, но лица у всех радостные, лица у всех счастливые, афганцы счастливы друг друга видеть, они с удовольствием фотографируются, фотографируются у памятника большими компаниями, обнимаются, в общем, такая настоящая действительно атмосфера воинского братства и радости.

И. БУНТМАН: Хорошо, Алеша, спасибо большое. Мы свяжемся, когда уже ты дашь нам знать, когда собственно начнется церемония, и мы хотим на ней тоже поприсутствовать вместе со слушателями. Спасибо, Алексей Голубев, наш корреспондент на Поклонной горе.

Вот нам пишут, вот такие вот у нас есть афганские истории сегодня достаточно обширные, как вот был рассказ в первой части нашей программы. А вот буквально такие телеграфные сообщения, вот: «Брат Шумков Петр Юрьевич, потерял ногу в 85-м году. Челябинск», и пишет Людмила Подколзина, сестра его. Вот просто такая вот… Здесь пишут, очень много сокращений, от Фариды из Татарстана: «Маму отправили в Гомель донором, спасла 200 бойцов». Вот. Спасла… Такие простые-препростые истории. «Александр Чихирев из нашего поселка Тульской области, Ленинский поселок. Погиб в 86-м году».

М. КОЖУХОВ: Так я вот про него рассказывал.

И. БУНТМАН: Да. В 86-м году вот, он из поселка Ленинский, вот как раз здесь написали из Тульской области нам, что он оттуда был.

М. КОЖУХОВ: Он замечательный был парень.

И. БУНТМАН: Да. Можно смс отправить в помощь афганцам? И на какой номер? Таня, я еще раз повторю, Таня, у нас сейчас на самом верху вот на нашем сайте «Эхо Москвы», там все реквизиты, как можно сделать помощь, какие есть номера, какой номер счета, как можно отправить на яндекс кошелек, в общем все, что можно, все наши 5 копеек, которые мы можем, они пойдут на полезное дело. Посмотрите, пожалуйста, на сайте, все это есть, мы просто не имеем возможности описывать и с номерами счетов, и со всеми реквизитами, это описывать в эфире, все равно так со слуха не запомнишь, а там все написано, и очень удобной формы и можно просто кликнуть и перейти на соответствующие страницы. Все это есть, и очень удобно сделано на нашем сайте.

А мы сейчас с вами, друзья, мы будем связываться по телефону с ветеранами Афганской войны. И я думаю, что можно уже связываться. Да, да, просто мы позвоним, и первому, наверное, мы позвоним Игорю Митрофановичу Перепелкину. Он служил в Афганистане, давайте мы наберем. И сегодня мы будем связываться периодически и нам очень хотелось, чтобы, люди ведь живут во всех концах земли-то. Скажи, пожалуйста, а много, вот по твоим сведениям, много уехало вообще за далекую границу, а не просто вот где они жили на территории бывшего Советского Союза?

М. КОЖУХОВ: Ну, статистики нет, но, во всяком случае, в первые годы особенно, когда война началась, было очень большое число ребят из Средней Азии. И они в общем были до последнего, повсюду узбеки, киргизы, были грузины, армяне, азербайджанцы, ну, были все.

И. БУНТМАН: Все, да.

Но вот сейчас у нас уже, Игорь Митрофанович у нас на связи. Игорь Перепелкин. Здрасьте, добрый день.

И. ПЕРЕПЕЛКИН: Доброе утро.

И. БУНТМАН: Доброе утро. Ну, что же, а скажите, вот действительно, можно поздравлять с этим днем, поздравлять с окончанием и с выводом войск? Это правильно, поздравлять?

И. ПЕРЕПЕЛКИН: Я вам скажу так, что прежде всего нужно поблагодарить всех матерей, которые не дождались этих пацанов, которые не пришли с армии, низкий поклон им, извиниться перед семьями погибших, тоже поклониться им. А для тех, кто жив, конечно, это праздник, это событие, которое великое. Почему? Потому что люди живы, здоровы, то бишь, жизнь продолжается.

М. КОЖУХОВ: Игорь, а вы где служили и в какие годы?

И. ПЕРЕПЕЛКИН: Я служил в 1985-87, ну, это провинция Парван город Чарикар, 45-й инженерно-саперный полк. Заместитель командира взвода, (неразб.) делали рейсы по всему Афганистану на боевые мы выезжали.

И. БУНТМАН: Вот скажите, пожалуйста, скажите, Игорь, вот для вас что самое главное, в тех двух годах, которые вы провели в Афганистане, которые вы там воевали. Вот скажите, пожалуйста, для вас вот самое главное, что вы в первую очередь вспоминаете, в первую очередь у вас отзывается, когда эти годы проходят?

И. ПЕРЕПЕЛКИН: В первую очередь вспоминается то, что народ показал себя, люди, которые были с тобой рядом, показали, кто есть кто. Кто настоящий, кто не настоящий. Это самое первое, и по сей день определяет человека, то бишь он искренний, или не искренний, вот в чем дело. Но это конечно не трудно было для понимания, выручка, поддержка, все то, что присуще настоящему мужчине.

И. БУНТМАН: То есть, вы скорее вспоминаете товарищей и вот именно боевую дружбу. А что самое страшное было, скажите, пожалуйста, все-таки.

И. ПЕРЕПЕЛКИН: Самое страшное было, это, знаете, как, огорчить родителей, то бишь, у меня одна мама и сестра была, поэтому хотелось, чтобы им было меньше всего принесено боли, это во-первых, потому что конечно каждый день мать подымалась и переживала, ждала либо хороших, либо плохих новостей. Вот это, мне кажется, самое страшное, чтобы не сделать больно своим родным и близким. Но все остальное – все мы мужики, все мы, мужчины, для того и рождены, чтобы как-то той или иной стороной защищать родину, так заведено не нами, а испокон веков. Поэтому я считаю, что, ну, вот так.

И. БУНТМАН: Как вы сейчас живете, Игорь?

И. ПЕРЕПЕЛКИН: Живем, ну, живем, как и все. Живем, упираемся, стараемся. В личной жизни счастлив, на работе счастлив. Все родные живы-здоровы, все, хорошо, работа есть, слава богу, поэтому я счастливый человек.

И. БУНТМАН: А где вы живете, скажите нашим слушателям.

И. ПЕРЕПЕЛКИН: Живем в Макеевке, это город…

И. БУНТМАН: В Макеевке?

И. ПЕРЕПЕЛКИН: Макеевка, Донецкая область, Украина.

И. БУНТМАН: Вот, ну, что же, мы вам желаем здоровья, и всем вашим близким, и мы скажем так, вы знаете, очень многие слушатели наши грустят, что вспоминают людей, которые воевали и выполняли свой долг, знаете, от даты к дате. Вот, для вас что главное сейчас? Помнить время и как-то осознавать то, что было, и то, что ребята такие же вот, наше уже поколение, сделали тогда, выполняя свой долг. Вот вам грустно от этого, что вспоминают только раз в 5 лет, может быть?

И. ПЕРЕПЕЛКИН: Иной раз, да. Но тяжело, конечно, сейчас общаться, потому что вы сами понимаете, границы, и все остальное, но те, кто служили здесь, с области призывались, в принципе, мы общаемся, и иной раз не раз в 5 лет, а так (неразб.) и в области, поэтому дружим, переписываемся, созванивается, встречаемся иной раз, даже семьями общаемся, в принципе, ну, а так, конечно, да, хотелось бы вспомнить. Даже у нас командир Кучинский в городе живет, и то мы с ним (неразб.) к нему в гости приехали на машине, у нас был такой отчаянный шаг. Поэтому, кто хочет, тот общается, я думаю.

И. БУНТМАН: Понятно. Спасибо вам большое. Счастья и удачи. Сейчас и в дальнейшем. Спасибо.

М. КОЖУХОВ: Это уважаемый очень инженерно-саперный полк. И это… ну, я много раз наблюдал, как работали ребята-саперы. Ну, действительно, это вот так, как ты себе это можешь представить, так это и есть, когда перед колонной со щупами, с собаками, идут ребята, понимая, что, ну, правда, одно движение – и все, и все кончается.

И. БУНТМАН: То есть, это действительно так, как в кино, но по-настоящему, да? М. КОЖУХОВ: Да, да.

И. БУНТМАН: По-настоящему и с настоящим риском и с настоящим умением. Я хочу сказать, что нужно… есть смски. Нужно отправить смску на номер 7522 с текстом «25лет». «25» цифрами и «лет» буквами, без пробела. Просто «25лет».

М. КОЖУХОВ: И что тогда?

И. БУНТМАН: Смс 45 рублей можно, вот просто это включается и снимается, это как раз и есть… Вот сейчас мы поговорим с человеком, с Александром Малашенком, он во Владивостоке живет. Но он начинал как раз, он был среди тех, кто начинал все это. Александр, алло, доброе утро.

А. МАЛАШЕНОК: Ну, у меня добрый вечер уже, Здравствуйте.

И. БУНТМАН: А у вас-то добрый вечер, действительно.

М. КОЖУХОВ: Расскажите, пожалуйста, где вы служили, в какие годы.

И. БУНТМАН: Это самые первые, да?

А. МАЛАШЕНОК: Ну, я отношусь к тем, кого сегодня можно называть поджигателями этой войны. Я участник событий 27 декабря 79-го года.

М. КОЖУХОВ: То есть, вы…

А. МАЛАШЕНОК: Штурм дворца… ну, я конкретно был в группе, которая штурмовала тюрьму Пули-Чархи.

М. КОЖУХОВ: Да, да.

И. БУНТМАН: И вот это решение было для вас абсолютно неожиданно, и как профессионально вы к этому?.. Вы ведь профессионально были готовы вот к тому, что начнется, и начнется с таких достаточно жестких и бурных событий?

А. МАЛАШЕНОК: Ну, я скажу так. Нас, конечно, готовили, на всякий случай, к военным действиям, да? К какой-то острой ситуации. Мы проходили подготовку, есть такие курсы усовершенствования офицерского состава, были в системе КГБ.

М. КОЖУХОВ: Да, в Балашихе знаменитая…

И. БУНТМАН: Все ты сразу рассказываешь.

А. МАЛАШЕНОК: В 76-м году обучался, но потом вернулся к обычной своей работе и никогда не предполагал, что такое возможно. Но у нас как? Приказ явиться, телеграмма была интересная: явиться в Москву с дальнейшим направлением в загранкомандировку. Ну, полетели, не зная, куда. Нам, главное, сказали: надо, значит – надо.

М. КОЖУХОВ: Но там же была вот какая особенность. В группе, которая штурмовала дворец… ну, это были действительно крепкие ребята, их учили, среди учителей были ветераны, там, той войны, которые понимали, как это все происходит. Но в группе, которая штурмовала дворец, был только один Бояринов, который реально участвовал в бою, все остальные знали это только в теории, очень хорошо знали.

А. МАЛАШЕНОК: Там еще был один человек – это Владимир Иванович Дроздов, участник войны.

М. КОЖУХОВ: Ну, Дроздов сам-то не шел в атаку при этом, да?

А. МАЛАШЕНОК: Нет, он шел тоже впереди, я так считаю.

И. БУНТМАН: Александр, а скажите, пожалуйста, а как вы относитесь вот к многочисленным воспоминаниям? Когда уже все кончилось, стало много сомнительных воспоминаний и о штурме дворца, и об этих событиях. Вы как-то с ними знакомитесь? И как вы к этому относитесь?

А. МАЛАШЕНОК: Ну, безусловно, я каждое с трепетом воспринимаю, это для меня очень близко. Ну, я скажу так: искажений-то больших нет, меня общая оценка угнетала в течение десяти лет, с 90-х годов, да? Когда говорили, что мы вас туда не посылали, и кто вы такие, вообще война эта не нужна. Сегодня мы прекрасно знаем, что сами афганцы говорят о том, что, как жаль, что мы в свое время отказались от русских. А американское присутствие – это вот за прошлый год 46 тысяч человек, которые умерли только от афганского и прочего наркотика, да? В стране. В наше время такого не было.

М. КОЖУХОВ: А вот, кстати, эпизод взятия тюрьмы менее известен. Сколько вас было, были ли у вас потери?

А. МАЛАШЕНОК: Ну, из тех, кто штурмовал дворец, потерь было…

М. КОЖУХОВ: Нет, про дворец мы все помним, а вот про Пули-Чархи расскажите.

А. МАЛАШЕНОК: Пули-Чархи – нас было 8 офицеров, 22 бойца Витебской дивизии, десантника, то есть, 30 человек. Мы взяли крепость, ну, размером где-то с половину нашего московского Кремля. Триста человек, защитников этой крепости. То есть, соотношение было 1 к 10, да, у нападающей стороны. Хотя наоборот должно быть, да? Нас должно было быть 3 тысячи как минимум. Мы взяли за 15 минут, ни одной потери.

М. КОЖУХОВ: Красавцы!

А. МАЛАШЕНОК: Это называется русская быстрота и натиск.

И. БУНТМАН: Скажите, как вы сейчас живете?

А. МАЛАШЕНОК: Ну, как? Я уже в отставке, потихоньку нахожу, кому помочь по работе, ну а так в основном пенсионер.

И. БУНТМАН: Да, ну, понятно. Ну, вот всегда, жаловаться не будете, нет, ни на что, я думаю.

А. МАЛАШЕНОК: Нет, вот знаете, как когда спрашивают, как здоровье, обычно мы отвечаем: не дождетесь.

И. БУНТМАН: Не дождетесь, не дождетесь. Вот и хорошо.

М. КОЖУХОВ: С праздником вас!

А. МАЛАШЕНОК: Спасибо большое.

И. БУНТМАН: Спасибо и с праздником. И спасибо большое, что вы согласились нам рассказать сегодня в нашем марафоне. Спасибо большое. Это Александр Малашенок. Вот смотри, я напомню, что есть все способы у нас на сайте перевести деньги. Причем там есть и список, посмотрите, вот действительно, чтобы убедиться, что это те люди, которым средства нужны. И самое простое то, что я могу сказать, самый простой вот такой точечный способ перевести – на номер 7522 с текстом «25лет». И тогда вы автоматически внесете 45 рублей. Вот так, 45 рублей внесете.

А мы сейчас встретимся с Гунаром Русиньшем, майором в отставке. Служил в Афганистане с декабря 81-го года. Алло, добрый день, доброе утро.

Г. РУСИНЬШ: Добрый день, доброе утро!

И. БУНТМАН: Мы вас поздравляем вот с этой датой вывода войск и окончания. И как вы считаете, как вы сейчас вспоминаете вот эти годы? Вы были с декабря 81-го года там в Афганистане, да?

Г. РУСИНЬШ: Нет, я был с декабря 79-го года по май 81-го года.

И. БУНТМАН: А, даже так, даже так.

М. КОЖУХОВ: А где?

Г. РУСИНЬШ: Я был в Кандагаре, в Кандагаре 56-й ДШБ.

М. КОЖУХОВ: Была такая. Не самое веселое место в мире.

Г. РУСИНЬШ: Да, да, Северный Кундуз, да. Ну, как у нас, мы, вот, ребята тоже сегодня встречаемся по латвийскому времени в 11 часов, возлагаем цветы, вспоминаем наших погибших ребят. В Латвии в то время погибло 51 человек и 1 считается без вести пропавшим. Так что, у нас есть памятное место, где мы всегда встречаемся и вспоминаем про своих ребят, которые остались на афганской земле.

М. КОЖУХОВ: Скажите, а правда, вот все, кто застал первые месяцы войны, все рассказывают о том, что встречали наших с цветами, что люди как-то очень были дружественно настроены первое время.?

Г. РУСИНЬШ: Вы знаете, то, что я не видел, я не могу утверждать. Нас перебросили через реку Амударья на вертолетах, и наша задача была охранять дорогу, по которой потом через натянутый понтонный мост переходили наши ребята уже с техникой.

И. БУНТМАН: То есть, вы были вот сразу, первые, вот в эти самые первые…

Г. РУСИНЬШ: Да, да.

И. БУНТМАН: … все готовили тогда.

Г. РУСИНЬШ: Да. Наше место дислокации было под Амударьей в Термезе, на, так назовем, на полигоне, да? И дальше уже сформировали наши, как говорится, части, и части уже в дальнейшем переходили, кто, вот как я говорил, на вертолетах переправились, остальные переходили с техникой уже через понтонный мост.

И. БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, вы тогда в каком были звании и вот в какой должности вы были, Гунар?

Г. РУСИНЬШ: Я был в срочной службе, в звании младшего сержанта.

И. БУНТМАН: А, младший сержант были уже, да?

Г. РУСИНЬШ: Да, да. Я был после… полгода до этого я был в Грозном, в Грозном проходил учебную часть по профессии химик-разведчик. И дальше уже, когда уже попали под Термезом, там уже сформировали со всех частей. И уже, как говорится, попал туда уже в десантную штурмовую бригаду.

И. БУНТМАН: Скажите, Гунар, с тех пор, когда вы… вот что вы делали потом, после Афганской войны?

Г. РУСИНЬШ: После Афганской войны, ну, как всегда, все ребята, которые приходили, во-первых, надо было найти свое место в жизни, да? И мне очень-очень-очень помогло то, что действительно 85-й – 86-й год я попал в Подмосковье, город Руза, в реабилитационный центр вместе со своей супругой, и там, конечно, помогли с реабилитацией и восстановили, конечно, здоровье и психическое состояние, которую, к сожалению, многие ребята до этого момента не сумели пройти. И как я уже везде говорю, как всегда везде писалось, что американцы почувствовали после вьетнамской войны и называли это все «вьетнамский синдром», этот афганский синдром – это не выдумка, это действительно так оно и есть. И ребятам надо, конечно, помогать и из этого состояния выводить. Потому что очень многие еще не могут найти место в сегодняшней жизни.

И. БУНТМАН: Я вас поздравляю еще раз, и мы с Михаилом Кожуховым. Это Михаил Кожухов, Сергей Бунтман. Мы вас поздравляем, Гунар, еще раз. И мы говорим: вы исполнили свой долг тогда, вы пошли, вы воевали, вы были там, на этой афганской войне. И мы должны и обязаны вам сказать и спасибо, и подбодрить вас, пожелать вам всяческих успехов.

Г. РУСИНЬШ: Спасибо.

И. БУНТМАН: И здоровья.

Г. РУСИНЬШ: Единственное хочу еще сказать, что чтобы девиз наш «Боевое братство без границ» не было только на словах.

И. БУНТМАН: Да, да. Границы границами, а боевое братство боевым братством. Спасибо, Гунар.

М. КОЖУХОВ: Мы – за.

И. БУНТМАН: Конечно, за, конечно, за. Спасибо большое. Вот мы сегодня как-то все не успеваем песню послушать, у нас столько забот и столько дел. А мне кажется, что мы еще успеем, но мне кажется, что вот мы поговорили с людьми, которые воевали, и с разным настроением, из разных мест, в разные периоды, в разных должностях они были, на разных местах. И я хочу напомнить тем, кто действительно нуждается, и списки эти есть у нас на сайте, вы можете отправить и через Яндекс-кошелек, и карточкой, и на счет перевести, и просто отправить смску 7522 с текстом «25лет» без пробела. Ну что же, ждем вам через некоторое время, уже будет Лев Гулько у нас вместе с Михаилом Кожуховым. Мы с Анатолием Ермолиным придем в 12 часов. Сегодня мы так будем сменяться, некоторые вот прямо подряд будут, вот, с другими перерывами. И мы сейчас с вами продолжим. Вот.

«Спасибо, что вы дали возможность помочь нашим солдатам. Стыдно за государство, которое бросило в беде. Анна». Вы знаете, даже при всем при том, что государство может бросать, не бросать, помогать, но мне кажется, что мы, как бы мы ни относились, собственно, политически к Афганской войне и очень сложной тогда ситуации, мы должны уважать тех людей, которые или по своей профессии, или по призыву тогда, то есть, выполняя долг, часто не по своей собственной воле, которые воевали и были на этой войне. Мы должны к этому относиться абсолютно трезво, спокойно и достойно.

Так, мы… вот, последнее хотел бы прочесть. «79-й год, моей дочери 14 лет, - нам описывает Лида из Москвы. – Она слышит по радио новости о вводе войск в Афганистан и вдруг говорит: это же наши все женихи и мужья там погибнут. Более точного и жуткого восприятия того, что происходит со страной, я с тех пор не слышала». Вот это вот очень точно. И всякая война в истории, будь то Афганская война, будь то Вторая мировая, будь то Тридцатилетняя и Семилетняя.

Спасибо. Афганский марафон продолжается, и через, примерно, 7 минут мы продолжим.