Алексей Герман-мл. - Интервью - 2014-01-26
АЛЕКСЕЙ ГЕРМАН-МЛАДШИЙ - Я, в отличие от большинства наших комментаторов, на Украине работаю и довольно долго прожил. И я считаю, что раз есть разные люди, есть люди хорошие и плохие. И ни Восток, ни Запад не имеет патента на то, что в одном регионе живут прекрасные, положительные и чудные, а в другом регионе живут уроды, плохие и так далее.
Я знаю, у меня много друзей в Харькове. У меня много друзей в Днепропетровске, к примеру. У меня есть друзья из Львова. И мне кажется, что в принципе хорошо, чтоб украинцы решали как-то это сами. Мне кажется, не надо выкрикивать и не надо подбадривать одну из сторон. Дело не в Януковиче на самом деле. Или дело не в Кличко. Это их дело. Их выбор. Они нам не младшие братья.
Дело в том, что существуют две огромные территории - Восток и Запад - которые никак не могут договоритьсь. Решить, как они будут жить и какое у них будет государство, могут только они сами, на мой взгляд.
Потому что в принципе всё, конечно, к сожалению, начинает идти потихоньку к расколу и гражданской войне. И мне кажется, что сейчас самая опасная история, когда существует некая истерика. Любая новость - доказанная, недоказанная, произошло это, не произошло... Вот, кто этих ребят убил, да, и милиционеров. Непонятно же.
Кто-то говорит, что это убил Беркут, а кто-то говорит, что это убили из охотничьего оружия. Значит не Беркут. Или врут.
Поэтому мне кажется, что пока нет понимания, кто реально убивает, не надо сразу обвинять кого-то конкретно - да, да, я его поймал. Ну, не поймали же пока никого. Есть же такая история, называется "презумпция невиновности". Я не говорю, что все прекрасны. Но я знаю, что украинский национализм - очень кровавая вещь, очень опасная, как и любой национализм. И так же как бандитизм с восточных регионов - то же самое, вещь очень опасная. Огромная коррупция еще опаснее.
Я не знаю. И боюсь тех, кто знает. В Германии знали, при Сталине знали, в Аргентине и Чили знали. И что? Кровь
КОРРЕСПОНДЕНТ - Скажите, пожалуйста, Россия как должна реагировать на то, что происходит на Украине в Киеве?
А. ГЕРМАН-МЛАДШИЙ - Я думаю, что Россия никак не может. Россия сама не может понять, как реагировать. Любой вариант сейчас плохой.
Одно дело, когда приезжают, говорят - давайте поддержим демократию все.А здесь что говорить?
Не знаю, я думаю, что есть довольно много людей, которые уже решили, что условно "так не доставайся же ты никому".
Мне кажется, что, конечно, не доводить до Югославии на этом этапе, потому что это всё очень близко, потому что в любом случае пока это напоминает бесконечный цикл: одни свергают других, другие свергают вторых, потом вторые свергают опять первых, потом третьи свергают опять вторых.
КОРРЕСПОНДЕНТ - Вы считаете, что вполне реальный сценарий, когда Украина может быть раздроблена, разделена, расколота, я имею в виду по границам?
А. ГЕРМАН-МЛАДШИЙ - Я думаю, что это не завтра может произойти, но мне кажется, что довольно большая опасность. Довольно серьёзная опасность. Потом, давайте мы поймём, что сейчас бунт, в том числе если мы не говорим о киевских студентах, это ещё и бунт, в общем-то, относительно бедных западных регионов. Потому что если вы посмотрите, то в суммарный ВВП Украины часть западных регионов минимальный процент, в отличие от Днепропетровска, в отличие от Донецка и так далее, и так далее, где есть промышленность.
Как мы знаем, после революции всегда начинают делить деньги в первую очередь. И здесь, конечно, плюс ко всем идеологическим вещам, ко всем вещам ментальным, ко всем вещам на самом деле национальным, потому что я читал всякие призывы о том, что настоящий украинец не должен жениться на русских и так далее, и так далее, есть вопрос еще и денег. Я не говорю, что тысячи искренних и прекрасных людей вышли из-за денег, я говорю об элитах. Продажных и слабых.
Крепкие восточные ребята начнут просто реально защищать своё. Западные крепкие ребята пройдут отбирать. Так что на деньгах будут помешаны.
Это слишком близко сейчас подходит к крови, на мой взгляд. Не сразу, наверное, но близко. Национализм,гордость , деньги, свобода, история. Слишком много противоречий для мира.