Иосиф Кобзон - Интервью - 2013-10-26

Прежде всего вспоминаю народ, который стоял вокруг. Горе объединяет российских людей, сплачивает их. Подходили ко мне люди в штабе, священник сказал: «Попросите, чтобы меня пустили вместо ребенка или женщины, может кто-то хочет исповедаться». Подходили другие люди, мужчины, говорили: «Попросите, чтобы женщин отпустили, а нас пустили вместо них». Я запомнил такой человеческий энтузиазм самопожертвования. Подходила чеченка, которая говорила: «Мне стыдно, прошу у вас прощения». Я говорю: «Ну что ж, негодяев много везде».

Вспоминаются встречи там, внутри, с Абубакаром и его приспешниками, с Мовсаром, как приходили в центр депутаты, Примаков, и артисты были там, все хотели принять посильное участие, проявить солидарность с горем, трагедией. Каждый год я рядом с Любовью Корниловой, которую я вывел из этого ада, и ее доченькой, Катей.

Видите, народу мало, что меня возмущает. Народ быстро забывает, и депутаты быстро забывают. Пришел Жириновский, венок положил, спасибо Владимир Вольфович, а где же остальные? Где члены Совета Федерации? Это же наше горе, общероссийское. К сожалению, не помнят, и поэтому мать, которая созывает нас, сын которой погиб, она каждый год приезжает сама, будучи инвалидом. Я всегда ее тут вижу, в центре этой площади.