Итоги выборов - Геннадий Гудков - Интервью - 2013-09-08

С. БУНТМАН: Добрый вечер. Вот мы все говорим о Москве, о том, как в жутких условиях в Екатеринбурге, несмотря ни на что, уже близко концу ,и побеждает Ройзман. А что же в Московской области у нас?

Г. ГУДКОВ: В Московской области тут есть две причины. Первая причина была административный фактор. И количество злоупотреблений должностным положением зашкалило все разумные пределы. Конечно, выборы были сделаны гигантским административным преимуществом, которое потом трансформировалось в дискриминации СМИ, которое потом трансформировалось в огромнейший перевес в финансовых ресурсах и т.д. Есть вторая причина, не буду скрывать, наверное в том есть и моя личная вина: нам не удалось раскачать область, нам не удалось привлечь ресурсы. Мы оказались в глубокой тени Москвы. Я совершенно говорю об этом открыто. Я все равно очень рад успеху Алексея Навального. Не исключено, что его кампания каким-то катализатором тектонических политических сдвигов. А по большому счету я очень надеюсь, что они все-таки произойдут, потому что Россия не может дальше жить в этом прозябании, в условиях политической зимы. Типа ядерной зимы. Есть и моя, видимо, вина, вина моей команды. Мы не раскачали Московскую область. Мы столкнулись, конечно, с беспрецедентным административным ресурсом. Но вот что есть, то есть. Поэтому, конечно, здесь не получилось побороться за второй тур. По крайней мере, пока. И вот такая кампания.

С. БУНТМАН: Замечено было, что достаточно много добровольцев было и волонтеров, которые участвовали, например, в кампании Алексея Навального. Эти ребята молодые из Московской области. Многие приезжали сюда и говорили: а что там делать, в Московской области, вот здесь – все ясно, ясно, как бороться. Ясно, как вест агитацию.

Г. ГУДКОВ: Нет, в Московской области все ясно было и понятно. Я много раз проводил избирательные кампании в Московской области, успешные кампании. Но давайте говорить честно и откровенно: без денег не только революцию нельзя сделать, но и нельзя провести нормальную кампанию. Мы оказались в условиях выжженной поляны, вокруг выжженной территории, вытоптанной поляны. Все спонсоры, с которыми я разговаривал, принадлежат крупным подмосковным кампаниям. С ними на опережение были проведены такие мощные профилактические беседы, что мы остались без денег. Безусловно, это был ключевой фактор, когда я не сумел привлечь финансовый ресурс под избирательную кампанию. И отсюда все наши проблемы и беды. И, конечно, мы не смогли такую активную кампанию. Да, у нас были волонтеры, несколько сотен. Несколько сотен наблюдателей сегодня бесплатно абсолютно, за идею вышли на избирательные участки. Была пара сотен волонтеров, которые участвовали в нашей избирательной кампании, но, конечно, очень сложно создать структуру с нуля, без денег. Потому что я оказался и без «Справедливой России» - структуры, в которую мы 6 лет вкладывали труд наш, энергию и силы. Накануне выборов я оказался абсолютно без структуры. Ну, вот так вот получилось. Я еще раз говорю: история не имеет сослагательного наклонения, она уже состоялась. Мы можем что-то анализировать, делать выводы.

С. БУНТМАН: Проанализировать надо, потому что это далеко не последние выборы.

Г. ГУДКОВ: Это то, чем мы займемся в самое ближайшее время с моей командой. И будем принимать какое-то решение. Еще раз хочу поздравить Алексея Навального с выдающимся, как я считаю, успехом. Я глубоко убежден, что власти не ожидали такой наступательной, избирательной, креативной и очень вдохновляющей кампании. Они пропустили этот удар. Ну и слава богу. То, что Ройзман должен был победить, у меня не было никаких сомнений. Я понимал, что Ройзману отдадут Екатеринбург, как Урлашову отдали Ярославль. Ничего страшного не происходит, когда кто-то становится мэром даже крупного города.

С. БУНТМАН: У Урлашова судьба-то такая потом-то…

Г. ГУДКОВ: Они считают, что могут любого мэра посадить в случае, когда им это необходимо. Я думаю, что это уже в прошлом. Последним был Урлашов.

С. БУНТМАН: А что говорит, что Урлашов – последний? Почему такие методы нельзя применять завтра? Против Ройзмана существует тоже…

Г. ГУДКОВ: Меняется ситуация. Народ начинает понимать, что так жить нельзя. Навальный, конечно, умница. Но ведь люди идут за Навальным не только потому, что он умница и креативный парень. Они идут потому, что они не хотят того, что есть в стране. Они в нем увидели человека, который с этим борется. Простого московского парня, с обычной московской квартирой, из нормальной хорошей семьи с двумя детьми, и т.д. И они за ним идут. И даже во все эти бредни про Кировлес, про всякие там ужасы не верят. Верю / не верю. Вот в России этот вопрос имеет огромное значение. Поверили – и пошли. И сейчас, видя усиливающуюся роль Навального в политической жизни в процессе в России, думаю, они не рискнут так нагло кого-то преследовать и сажать.

С. БУНТМАН: А самого Навального посадят или нет.

Г. ГУДКОВ: Нет, я думаю, что нет. Я же постоянно общаюсь со своими бывшими коллегами. Я общаюсь только потому, что считаю, что их нужно предупреждать о каких-то недопустимых действиях. Я им все время говорил: вы находитесь в состоянии цугцванга – что вы ни сделаете, все плохо. Вот выбирайте между плохо и очень плохо. Непонятно, что очень плохо. И вот в этом состоянии они продолжают проживать. Сейчас они не дадут второй тур – плохо .дадут второй тур – тоже плохо. Дадут Ройзману самостоятельности – плохо. Дадут – плохо. И т.д. Власть исчерпала себя.

С. БУНТМАН: Вы не первый человек в эфире, который говорит о цуцванге.

Г. ГУДКОВ: Я как шахматист, наверное, первым пустил этот термин. Может быть, не первый, но в числе первых. Мне совершенно понятна была общеполитическая…

С. БУНТМАН: Всем, кто знаком с шахматами, приходит это в голову. У меня 2 вопроса есть. Один по Московской области. Все-таки при всех этих урезаниях Московская область насколько однородна или не однородна.

Г. ГУДКОВ: Московская область очень не однородна. Дело даже не в этом. Знаете, что меня пугает? Вот эта сверхконцентрация административного ресурса, которым удалось подавить практически всю область. Давайте вспомним. У нас результат там 85, 90, 99, 106% - в каких-то совершенно деградирующих, с точки зрения общественно-политический жизни, регионах. И вот я сейчас вижу, как на участках… Я понимаю, на выездных урнах очень активно поработали, есть практически 100%-ный результат и т.д. Но в некоторых районах, регионах, муниципалитетах получают 83% голосов, 85%. Осталось только, как Саддаму Хуссейну, 99%. Я думаю, что команда Воробьева сейчас сделает очень большой процент, потому что это реально ничем не подтверждается. Он просто освоил административный ресурс, он работает в области и занимался весь этот год избирательной кампанией. Дальше чего? 90 нужно делать, 99, 106, 146? Совершенно очевидно, что он сейчас начнет совершать ошибки. С него сейчас начнут требовать обещания. И вот эти 77, 79, 85% быстро начнут развеиваться, как утренний туман. С учетом общих проблем в стране, с учетом вплозания России в мировой кризис, в собственный экономический кризис. Я думаю, что проблемы будут очень серьезные в Московской области. Еще не решены вопросы ни экологии, ни среды, ни транспорта, ни тарифов. Ничего не решено, отложено на потом. А ситуация экономическая в целом продолжает ухудшаться.

С. БУНТМАН: Да, как ни странно, последний из назначенных губернаторов… Ну, Воробьев тоже был назначенным...

Г. ГУДКОВ: То есть просто всех сломали

С. БУНТМАН: Самые заметные изменения были в небольшие 5 месяцев, когда руководил Сергей Шойгу.

Г. ГУДКОВ: Да, этот период все отмечают.

С. БУНТМАН: И мне кажется, жители Московской области его ощущают .

Г. ГУДКОВ: Даже вот не столько результаты (слишком короткий срок), а обстановка, атмосфера изменилась. Настроение изменилось, когда был Шойгу. Если бы Шойгу, я бы никогда не пошел в кампанию, потому что бессмысленно обыгрывать, пытаться его обыграть. А вот здесь просто задавили административным ресурсом. Это плохо. Особенно на фоне прогрессирующей Москвы, пробуждающихся регионов Московская область получается какой-то отсталый регион. Отсталый в политическом смысле.

С. БУНТМАН: Надо этой ситуацией очень пристально заниматься, а не от выборов к выборам, а постоянно

НОВОСТИ

С. БУНТМАН: Вопрос о «Справедливой России». Есть полное ощущение, что «Справедливая Россия» лопнула как партия.

Г. ГУДКОВ: К сожалению. К сожалению, вы правы, потому что курс руководства, который превратил «Справедливую Россию», как мне кажется, в свой личный политический проект, он привел партию в тупик. Это видно не только по конкретным результатам. Есть какие-то отдельные яркие руководители в «Справедливой России». Насколько я знаю, в Красноярске неплохо выступила партия во главе с Валерием Зубовым, моим товарищем, который поддерживал более серьезный курс «Справедливой России». Есть, наверняка есть другие региональные выборы. Я не знаю, какой результат у Буркова. Мне кажется, наверное, неплохой, лучше, чем у партийного руководства. И совершенно блеклое, невнятное, вызывающее антипатию партийное руководство. Мы видим, что Левичев был не только аутсайдером, но человеком, который, к сожалению, вызывал негативную реакцию и всячески старался угодить власти. Вот такая партия обречена. Мне жалко людей, которые в ней есть. Многие люди действительно пришли туда искренне, исходя из того чтобы реализовать свои социал-демократические взгляды. Стать действительно такой современной, европейского типа левой партией. Партией, которая имеет самостоятельность, которая способна привлекать массы, формировать какие-то политические принципы. Этого не произошло. Будет 27 октября съезд. Я, наверняка, обращусь к членам партии, к делегатам съезда. Если они найдут в себе силы понять и осознать пагубность этого курса, принять какие-то меры, может быть провести какие-то серьезные перестановки в руководстве партии, - тогда еще есть шанс. Мне, например, очень жалко, потому что я 6 лет работал в «Справедливой России», благодаря, в том числе и моим, усилиям партия стала постоянным членом международного сообщества, партия получила поддержку на местах, партия все-таки провела много важных инициатив. Та же итальянская забастовка, что бы там ни говорили, принадлежит все-таки «Справедливой России», которая показала, что можно даже в этой куцей парламентской демократии карикатурной что-то делать и бороться.

С. БУНТМАН: Были вспышки, никто не отрицает. Но все это исчезло.

Г. ГУДКОВ: Исчезло, потому что из партии начали удалять ярких, самобытных, талантливых руководителей. И 70% региональных руководителей поменяли. И когда у меня возник конфликт, к тому времени численность партии упала в 2 раза.

С. БУНТМАН: Она фактически перестала быть политической партией.

Г. ГУДКОВ: Она фактически перестала быть политической партией.

А. ПЛЮЩЕВ: Есть свежие данные. 52% - у Собянина, почти половина протоколов подсчитана, Навальный – 26,63%. Сохраняется тенденция: медленно падает Сергей Собянин. Точно так же было и в SMS-ЦИКе. К сожалению, у меня сейчас нет доступа к их данным и я не могу сказать, что там. Есть данные телеканала «Дождь », альянс избирателей им предоставляет данные. Там 49,8% у Собянина, 28,3% - у Навального.

Г. ГУДКОВ: Может быть, начинается новая история России с сегодняшнего дня. Если это произойдет – это будет мирно-революционное событие, которое дает нам шанс. Потому что до этого шло к какой-то нарастающей конфронтации, поляризации, к образованию полюсов, к нагнетанию вражды, ненависти.

С. БУНТМАН: Ну да, вытеснению политики из цивилизованного поля. Вытеснению на улицы, на баррикады.

Г. ГУДКОВ: Мне кажется, сейчас власти не надо упрямиться и упорствовать. Ну, победил Навальный – победил.

А. ПЛЮЩЕВ: Если второй тур будет, будете помогать Навальному?

Г. ГУДКОВ: Безусловно. Надо спросить его…

А. ПЛЮЩЕВ: Ну, там волонтёров берут всех.

Г. ГУДКОВ: Поздно мне быть волонтером.

С. БУНТМАН: Политические заявления – тоже своего рода волонтерство.

А. ПЛЮЩЕВ: Я шучу, но Навальный сам не гнушался раздавать газеты.

Г. ГУДКОВ: Мы сейчас с Дмитрием после вас поедем в его штаб. В любом случае поздравим его с великолепным успехом и замечательной, яркой кампанией избирательной. Отдаю должное его таланту. Молодец. И команда у него хорошая.

С. БУНТМАН: Он, несомненно, растет как политик. Как вы считаете…

Г. ГУДКОВ: Я сейчас скажу крамолу. Самое важное, что то, о чем мы говорили когда-то с Алексеем (я надеюсь, он это помнит еще), а мы говорили о парламентском пути, о формировании независимой судебной системы через механизм формирования именно независимых судей, выборность, как в Европе или Америке, мы говорили о свободных СМИ, мы говорили о коалиционном правительстве, о механизмах формирования власти, о механизмах контроля, чтобы никому не повадно воровать было. И мы, вроде бы, тогда много раз с Алексеем находили понимание в этом вопросе. Надеюсь, что это никуда не денется.

А. ПЛЮЩЕВ: Геннадий Владимирович, вы же человек, который во власти довольно долго…

Г. ГУДКОВ: Вот хоть бы один день побыть во власти. Вот статус депутата у меня был. А власти не было.

А. ПЛЮЩЕВ: Хорошо, человек, близкий к власти.

Г. ГУДКОВ: Вхожий в круги.

А. ПЛЮЩЕВ: Да, да, да. Вы вхожи. Я одним глазом смотрю то Твиттер, то Фейсбук. И очень много там записей от людей, комментарии, типа… Вот, Борис Кагарлицкий пишет: все, иду спать, а вот пусть теперь в Администрации президента люди не спят и думают – делать ли нам второй тур в Москве. И очень много таких, что в Администрации президента сейчас реально решают, объявлять или не объявлять второй тур. Типа, натягивать ил не натягивать.

Г. ГУДКОВ: А у них цугцванг: и так плохо, и так плохо.

А. ПЛЮЩЕВ: Нет, я имею в виду, верите ли вы в то, что это действительно так?

Г. ГУДКОВ: Открою великую тайну: у меня была конфиденциальная дружеская беседа с товарищами в Кремле, не буду сейчас называть фамилии. Вот они мне говорили, клялись, что во как проголосует народ… Вот мы пришли к такому выводу, говорят мне в Кремле, пусть будет так, как проголосуют: никому ничего ни пририсовывать, ни убавлять ничего не дадим. Если кто-то попадется на каком-то воровстве голосов, пусть прямо вот по уголовному делу отвечает. Вот мы решили другую политику. Но, может, они решили до того, как предположить е могли, что Навальный может выиграть. Ну или не выиграть, но перевести борьбу во второй тур. А там велика вероятность его выигрыша. Может быть, тогда они еще не думали об этой возможности. Может быть, у них была социология успокаивающая: 62% Собянин наберет, 22% - Навальный; ну хорошо. А не наберет – еще лучше. Но тем не менее, тогда, буквально 2 месяца назад у меня была такая беседа. Мне поклялись, побожились, что не будут никого ничего не прибавлять, ни убавлять. Как есть – так и есть. Но давайте посмотрим. Может быть, действительно власть наша если не поумнела, то, по крайней мере, стала более осторожной.

С. БУНТМАН: Здесь такой важный момент, потому что разница не велика. И тоже момент веры, о котором мы говорили. Если действительно самые санитарно-чистые подсчеты дадут 50,07% Собянину и соответственный процент меньший Навальному. Но вот на волосочек. И вот опасность. Потому что – вера / не вера.

Г. ГУДКОВ: Особенно после сегодняшнего дня и сегодняшней ночи вера в эти волоски, в эти зазоры будет минимальной. И наоборот, будет вера в то, что хоть на волосочек, хоть на чуть-чуть, но вот принципиальный результат не дают получить. И вот тут опасная ситуация, потому что поляризация в обществе достаточно серьезная. Если бы я был царем, я бы, наверное, при наличии объективных показаний пошел бы на второй тур.

А. ПЛЮЩЕВ: 53% протоколов посчитали, 52,04% у Собянина, Навальный – 26,6\65%. Значит, 53%, больше половины. Глава Мосгоризбииркома Горбунов сказал, что возможен ли второй тур, станет ясно после подсчета… как вы думаете скольких протоколов?

С. БУНТМАН: 75%

Г. ГУДКОВ: 75%

А. ПЛЮЩЕВ: 99%!

С. БУНТМАН: Вау!

А. ПЛЮЩЕВ: Нам здесь сидеть до утра!

С. БУНТМАН: Ну что, посидим!

Г. ГУДКОВ: Вы знаете, еще, думаю, полстраны будет сидеть до утра и ждать ответ на этот вопрос. Так что я на телеканал «Дождь», а часикам к 3 я к вам вернусь, если позволите.

А. ПЛЮЩЕВ: Хорошо, да, так и будете курсировать.