Ольга Романова - Интервью - 2013-05-31

О. РОМАНОВА: То, что Алексея Козлова освободят, мы знали 18 апреля этого года, когда 18 апреля Верховный суд выпустил надзорное постановление за подписью председателя коллегии Верховного суда Хомчика о том, что в деле Алексея Козлова нарушена презумпция невиновности как всегда, как и было нарушено, и что в основу приговора Алексею Козлову положены догадки, а не доказательства. То есть эта бумага 18 апреля была ключевой. И Верховный суд направил эту жалобу в Мосгорсуд, который должен был принять решение. Мосгорсуд мурыжил, как мог. Сейчас будет еще мурыжить. Но с 18 апреля всем было понятно, что Алексей Козлов выходит. Это вряд ли новость сегодняшнего дня, я бы сказала так. Я даже не ходила на процесс.

Н. СЕЛИВАНОВА: А почему же они молнировали?

О РОМАНОВА: Потому что, к сожалению, правовой нигилизм у нас процветает. В том числе среди журналистского мира. 18 апреля была новость.

Н. СЕЛИВАНОВА: А что будет дальше?

О. РОМАНОВА: А дальше у нас будет суд мурыжить еще больше, потому что ничего он не выйдет в ближайшее время, постольку поскольку сначала эту бумагу от Мосгорсуда надо добыть за семи печатями. И потом Мосгорсуд эту бумагу пересылает в Пресненский суд, где ее потеряют. Потом, не торопясь, через месяц-другой дойдет до зоны. Тогда его освободят. То, что случилось сегодня – это абсолютно не новость.

Н. СЕЛИВАНОВА: Понятно. А каким образом можно ускорить этот процесс освобождения?

О. РОМАНОВА: Реформировать Почту России, реформировать судебную систему и канцелярию. Когда выяснилось, что нас неправильно посадили, потому что нас нельзя было отправлять, например, на зону, что судья была не права, нас арестовав в зале суда, отправив на зону общего режима, прошло 8 месяцев. Нас в марте осудили, а только 25 октября перевели в колонию поселения. Я с 18 апреля нахожусь в шоке от того, что мне сейчас предстоит.

Н. СЕЛИВАНОВА: Какой кошмар все эти мытарства. А если предположить, если бог даст, что все дойдет как надо и все будет правильно и грамотно заполнено, когда можно предположить освобождение, наконец?

О. РОМАНОВА: Если я сейчас (а я уже задействовала все силы, которые только могла, и попробуем это сделать сегодня) какую-то бумагу получу на руки в ближайшие дни, я тогда сразу поеду и буду биться там, чтобы его освободили по бумаге.

Н. СЕЛИВАНОВА: То есть это буквально неделя-две максимум?

О. РОМАНОВА: Это битва. Это еще большая битва мне предстоит за его освобождение.