Юрий Левитан – голос войны и победы - Юрий Белкин - Интервью - 2013-05-09
В. ДЫМАРСКИЙ – Добрый день. Радиостанция «Эхо Москвы». Сегодняшний час эфира веду я, Виталий Дымарский. И посвящен он, конечно же, победе. Во-первых, я, безусловно, поздравляю всю нашу аудиторию с этим великим праздником. Мы здесь на радиостанции его отмечаем, что называется, как можем. Придумывая для вас некие темы, которые, может быть, у нас еще пока не звучали. И вот одна из таких тем – это судьба личная и если хотите общественная голоса войны и голоса победы, глашатая победы, войны - Ю. Б. Левитана. Эта личность, безусловно, легендарная. И люди старшего и среднего, наверное, поколения помнят его бриллиантовый буквально голос, как говорили, что у него в горле видимо, сидит бриллиант. Я даже такое слышал. Молодежь не слышала, но мы обещаем, что услышат в нашей сегодняшней программе. Моим гостем сегодня является Юрий Белкин, здравствуйте.
Ю. БЕЛКИН - Здравствуйте.
В. ДЫМАРСКИЙ – Журналист, очень много писавший о Левитане. Вы тезка, между прочим.
Ю. БЕЛКИН - Повезло мне.
В. ДЫМАРСКИЙ – И более того, лично друживший с ним. И посему имеющий в своем личном архиве многое из…
Ю. БЕЛКИН - Домашнего архива.
В. ДЫМАРСКИЙ – Самого Левитана и очень много я думаю, есть в вашей памяти о ваших встречах и о судьбе Юрия Борисовича. Или как его называли в радиокомитет. ЮрБор. Это такая была кличка. Но начинал он с клички другой. Юра Труба.
Ю. БЕЛКИН - Но эта кличка появилась неслучайно, потому что в семье у Бориса и Марии Левитан 2 октября 1914 года родился мальчик, которого назвали Юрой. И которому достался вот такой необыкновенный голос. Родители иногда просили Юру или Юрку Трубу, когда они с друзьями плавали на речке и заплывали очень далеко, просили Юру, чтобы он покликал своих…
В. ДЫМАРСКИЙ – Детей.
Ю. БЕЛКИН - Потому что у него такой зычный голос, что не услышать его нельзя. Оттого и пошло название Юрка Труба. Жила семья Левитана во Владимире. На втором этаже, а на первом жила семья театрального парикмахера. Когда Юрка подрос, этот парикмахер иногда просил отнести в театр парики. И впервые Юра познакомился с театром благодаря этому парикмахеру. Он приходил в театр, относил парики, а потом оставался на спектакли. И это знакомство с театром сыграло главную роль в его жизни. Он захотел стать актером.
В. ДЫМАРСКИЙ – Именно это его привело…
Ю. БЕЛКИН - В Москву. Он решил поступить в Институт кино. Но когда он там появился…
В. ДЫМАРСКИЙ – Извините, Институт кино тогда ВГИК так назывался?
Ю. БЕЛКИН - Я боюсь сказать, назывался он тогда ВГИК…
В. ДЫМАРСКИЙ – Потому что в биографиях Левитана читал такое странное название – кинотехникум.
Ю. БЕЛКИН – Ну, может быть, это был кинотехникум.
В. ДЫМАРСКИЙ – Но, тем не менее, это актерское отделение.
Ю. БЕЛКИН - Но когда посмотрели на Левитана, услышали его, окающий был акцент, сказали, мальчик, ну ты нам не подходишь.
В. ДЫМАРСКИЙ – Окающий, потому что из Владимира.
Ю. БЕЛКИН - Вы нам не подходите и больше никогда к нам не приходите. Не суйтесь сюда. Видимо, казалось бы, судьба его актерская была решена. Но он шел по улице и случайно увидел на доме объявление, в котором приглашалось принять участие в конкурсе дикторов. Что такое дикторы, какой конкурс, Юра не знал. Но ему кто-то подсказал, что конкурс дикторов это все равно что актер, который читает, изображает и он решил принять участие. Когда он пришел на конкурс в радиокомитет, конечно, тут же обратили внимание на его странный акцент. Но уж больно был необычный голос. И он настолько понравился приемной комиссии, что они его решили оставить. Но не диктором, разумеется, а стажером в студии. Работа его заключалась в том, что он должен был ставить пластинки, помогать. Кто-то там объявлял. Ну, одновременно он, конечно, занимался дикцией, в конце концов, стал говорить совершенно нормально. И тогда…
В. ДЫМАРСКИЙ – Извините, я вас здесь перебью. Потому что там очень интересный момент. Я этого не знал, хотя могу похвастаться, не в такой степени как вы, но еще ребенком я был знаком с Юрием Борисовичем, с ним встречался много раз через родителей. И я не знал о таком эпизоде, что когда он поступил на эти курсы дикторов, вы знаете, кто вместе с ним был? Ростислав Плятт, по-моему, Яхонтов. Но Плятт совершенно точно, потому что у Плятта есть воспоминания о том, что он сам пришел поступать на курсы дикторские и когда пришел этот мальчишка непонятный из Владимира, то есть он его помнил по этим курсам дикторов. Что меня очень удивило, что Плятт, оказывается, тоже начинал свою театральную карьеру с дикторских.
Ю. БЕЛКИН - Я не знаю про Плятта, но очень много знаменитых актеров работало на радио тогда. В частности Качалов Василий Иванович, с которым Юрий Борисович подружился. Приходил часто к нему домой. Есть у меня дома фотографии, где он вместе с ним снят. Короче говоря, в конце концов, руководство студии стало поручать ему не просто ставить пластинки, но и объявлять пластинки. И он как мне в шутку рассказывал, самое любимое его объявление было, когда он ставил русскую народную песню, которая называлась «Ах, у дуба, ах, у ели». Это была самая его любимая песня и потом все больше и больше стали ему поручать ответственные передачи. И в основном работа его сводилась к тому, что он читал тексты передовицы из «Правды». Тогда было такое время, когда не было ни компьютеров, ни магнитофонов. И текст передовицы в провинциальных газетах печатался таким образом: сидел диктор, из «Правды» читал текст, где-то в провинции сидела стенографистка и записывала то, что звучало по радио. Потом этот текст был опубликован в местной газете. Читал он очень медленно, повторял фразу за фразой. В этом была такая скучная нудная работа. Но случилось непредвиденное. Однажды 25 января 1934 года накануне 17-го съезда Сталин сидел ночью в своем кабинете и писал доклад к этому съезду. У него было включено радио. И он услышал голос Левитана. И этот голос его настолько поразил, что он тут же поднял трубку телефона, набрал номер председателя комитета и сказал ему: вот сейчас кто-то читает передовицу из «Правды». Я прошу вас, чтобы мой съезд 17-го съезда читал именно этот человек.
В. ДЫМАРСКИЙ – Отчетный доклад.
Ю. БЕЛКИН - Как его фамилия? Его фамилия Юрий Левитан. И так с этого года Юрий Борисович из незнакомого и малоизвестного мальчика, начинающего диктора, чуть ли ни стажера, превратился в самый первый голос нашей страны, который определил голос радио целой эпохи.
В. ДЫМАРСКИЙ – Надо иметь в виду, если наша аудитория еще не успела посчитать, что в 1934 году, когда состоялся съезд, это историческое событие для Левитана, ему было всего 19 лет. То есть он в 19 лет стал глашатаем…
Ю. БЕЛКИН - Всей страны. Кто-то даже сказал, что стал голосом Сталина. Не знаю, насколько это верно, но, по крайней мере, глашатаем страны точно.
В. ДЫМАРСКИЙ – Все, что тогда выходило публично, все так или иначе исходило от Сталина, так что можно сказать, что и голос Сталина.
Ю. БЕЛКИН - Юрию Борисовичу после этого довелось читать известия о самых заметных событиях того времени. И о полете Чкалова, Байдукова и экспедиции Папанина. Постройке Днепрогэса. Самые главные события читал Ю. Б. Левитан. Он приехал в Москву, жилья у него не было, иногда он ночевал в студии и тут его познакомили с женщиной по имени Рая. Ему очень понравилась эта женщина, и Рая вскоре стала его женой. А в 1940 году родилась у них дочка Наташа. Которая прожила с отцом всю его жизнь.
В. ДЫМАРСКИЙ – Давайте как мы с вами договоримся. Что касается его семейной жизни. Поскольку там, увы, есть и трагические страницы, мы перенесем на может быть вторую часть нашей сегодняшней передачи. Потому что пока посвятим ее Левитану, профессиональной его карьере. Кстати, если вы позволите, одно из моих воспоминаний, это по поводу ответственности людей, которые в то время работали на радио, как вы правильно совершенно сказали, техника была несовершенной. И со слов Юрия Борисовича это заканчивалось и трагически для многих. Я вот сейчас единственное не могу припомнить, был такой диктор на радио по фамилии то ли Смирнов, то ли Соколов. Скорее Соколов. Который профессионально вел, в том числе парады с Красной площади. Первые парады. И по поводу несовершенной техники, он один раз, закончив репортаж и парад, забыл выключить микрофон, это делали сами дикторы, ведущие. И, откинувшись на спинку стула, так просто, естественно, как человек уставший сказал: финита ля комедия. И как со слов Юрия Борисовича, который рассказывал эту историю, с тех пор… его по тюрьмам. Я не встречал нигде. То есть человек моментально был репрессирован, забрали. И где-то закончил свою жизнь неизвестно где. То есть такая ответственность была публичного слова в то время. Все это накладывалось еще на несовершенство техники и могло произойти все, что угодно. Но это ладно. Мы подошли, наверное, к ключевому событию в жизни народа нашего и жизни Юрия Борисовича. Это война.
Ю. БЕЛКИН - К 1941 году Юрий Борисович получил одну из первых своих квартир. Она была в доме, который находился почти напротив нынешнего Моссовета. В доме, где сегодня находится знаменитый книжный магазин. В этом доме на улице Горького он получил двухкомнатную квартиру. Маленькая квартирка, две маленькие комнаты и кухонька. К 1941 году радиокомитет находился в двух шагах от этой квартиры.
В. ДЫМАРСКИЙ – На Пушкинской площади.
Ю. БЕЛКИН – Нет, он находился в здании Телеграфа в доме номер 7 по улице Горького.
В. ДЫМАРСКИЙ – Извините, он потом переехал.
Ю. БЕЛКИН - Совершенно верно. В то воскресное утро Юрий Борисович 22 июня 1941 года находился дома, вдруг раздался звонок телефона, срочно немедленно приходите в радио. Голос какой-то тревожный, необычный. Он быстро собрался и пришел в это здание телеграфа, где находились в то время радиостудии. Он увидел странную картину. Лица у людей были мрачные, озабоченные. Женщины некоторые плакали. И тут он впервые услышал страшное слово «война». Раздался телефонный звонок из Кремля. Будьте готовы, в 12 часов состоится важное сообщение. Все узнали, что в 12 часов выступил министр иностранных дел Молотов, а вслед за Молотовым должен был приказ-извещение о начале войны читать Ю. Б. Левитан. Ему дали текст, он прочитал его. В студии безумно колотится сердце, нет сил начинать читать этот текст. Комок подкатывает к горлу. Но из студии уже мигает какой-то сигнал, пора начинать. Почему молчите. Он включает микрофон и читает тот знаменитый текст о начале войны, который мы сейчас можем послушать.
В. ДЫМАРСКИЙ – Давайте послушаем этот небольшой кусочек.
ЗАПИСЬ
В. ДЫМАРСКИЙ – Я думаю, что сейчас те люди, которые впервые услышали голос Левитана, наверное, есть и такие среди молодого поколения, может быть, убедились в том, что это и Юрка Труба и совершенно действительно бриллиантовый голос.
Ю. БЕЛКИН - Я бы сказал, что тут больше надо говорить не о голосе, не о трубе, а эмоциональной составляющей, которое произвело это объявление. Трагедия для всей страны. Многие мечты, планы людей, миллионов людей рушились. И многие судьбы рушились. И работа дикторов в этот период на радио была очень трудной, ответственной. Москва была объявлена на осадном положении. Москву постоянно бомбили, окна были заклеены лентой. Спать приходилось совсем мало, могли вызвать в любую минуту днем и ночью. В это время произошло и событие, связанное с Радиокомитетом. Радиокомитет к этому времени переехал в новое помещение, радиостудии были в Путинках в доме за нынешним кинотеатром «Россия».
В. ДЫМАРСКИЙ – Сейчас в этом здании, где находился радиокомитет, Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям.
Ю. БЕЛКИН - Я думаю, что это не это здание. Это здание рядышком. Точно совершенно я в нем не раз выступал, тоже были студии, они оставались долгое время, это соседнее здание, это не в том комитете, о котором вы сказали.
В. ДЫМАРСКИЙ – Я понимаю, о чем вы говорите. Сначала это был небольшой домик, который был за нынешним кинотеатром. Теперь уже не «Россия» называется. Но неважно. А потом к нему присоединили большой дом, я хорошо помню, студия на первом этаже.
Ю. БЕЛКИН - Может быть. Но я вспомнил про это здание по той простой причине, что в эти дни в это здание попала немецкая 500-граммовая бомба. Она попала в люк и к счастью для всех не взорвалась. Но передачи прервались, и немецкое радио тут же объявило, что большевистский дом разрушен. Но это было не так. И через полтора часа из этой же студии снова на весь мир люди могли услышать голос Левитана. Очень много приходилось Левитану за годы войны читать сводки Совинформбюро, последний час, я бы сказал, что более 2 тысяч сводок Совинформбюро он прочитал и более 200 экстренных сообщений в последний час. Работа была адова. Иногда при бомбежке грохот разрывов долетал в студию, но никто на это не обращал внимания, единственное прерывались передачи только тогда, когда в студии загоралась красная лампочка. Это значит, немецкие самолеты прорвались к Москве, и Юрий Борисович прерывал передачи и объявлял: граждане, воздушная тревога.
В. ДЫМАРСКИЙ – Здесь надо отметить еще одну вещь. Один малоизвестный факт, он стал известен относительно недавно. Потому что в советское время об этом никто не знал. Это то, что из-за тяжелой ситуации на фронте, в Москве, и поскольку радиовышки являлись очень хорошим наводчиком для немецкой авиации, Левитан, вообще радиосвязь и Левитан в частности это было одно из наших ценнейших оружий в то время. То осенью 1941 года ненадолго, правда, но Левитана, Высоцкую и весь штат перевели в Свердловск. И оттуда велись программы и передачи. Хотя по-прежнему звучало «Говорит Москва». И сейчас в Свердловске, сегодня в Екатеринбурге установлена доска, где написано, что в этом здании, сейчас точно не могу вспомнить даты, находился Радиокомитет, откуда велись программы.
Ю. БЕЛКИН - Возможно, что это и так. В какой-то период действительно студию перевели. Когда особая опасность была для Москвы. Но особо тяжелые дни были, когда немцы подошли к самой Москве. Немцы хвастали, что они уже видят из бинокля башни Кремля. Что они готовятся грабить Москву, что даже притащили в Подмосковье какое-то количество гранита. Для того чтобы построить в Москве Триумфальную арку. Как мы знаем, этим гранитом потом облицевали дома по улице Горького. И 2 октября 1941 года немецкие газеты оставили пустое место для сообщения взятия Москвы.
В. ДЫМАРСКИЙ – Интересно, что это день рождения Левитана.
Ю. БЕЛКИН - Да. Это я только сейчас как-то совпадение такое. Но как мы знаем, никакого взятия Москвы не было. Под Москвой наши войска одержали одну из первых побед. Было объявлено контрнаступление и немцев погнали от Москвы. И именно это сообщение о первой победе немцы хотели, чтобы может быть Левитан, даже вывезти Левитана в Берлин. Чтобы он прочитал сообщение о победе над Россией, над Советским Союзом. Но о победе объявил Ю. Б. Левитан в Москве, и это была большая радость для всего народа. Началось героическое наступление наших войск на запад.
В. ДЫМАРСКИЙ – Такой вопрос, меня всегда смущало, мы знаем, что война обросла очень многими мифами. Война вообще. Вся история войны Второй мировой, Великой Отечественной за 70 лет почти обросла очень многими мифами. И в связи с Левитаном меня всегда интересовало, насколько правда, рассказывал ли он вам, потому что цифры ходят разные. О том, что немцы обещали за его голову…
Ю. БЕЛКИН - 100 тысяч марок.
В. ДЫМАРСКИЙ – Где-то пишут 200, где-то 250 тысяч марок. Это первое. И второе, что Гитлер записал Левитана как враг номер один, а враг номер два уже Сталин был. Что якобы список врагов, которых по номерам он расставил. Мне чего-то в это не очень верится, честно вам скажу. Я не знаю, говорил ли вам что-нибудь на эту тему Юрий Борисович.
Ю. БЕЛКИН - Юрий Борисович мне об этом ничего не говорил, но эта байка настолько распространена, я знаю, что я грешен, что я ее в своих очерках о Левитане упомянул. Уж больно забавно, что Левитан действительно, якобы был такой список по уничтожению первых лиц Советского Союза и туда попал Юрий Борисович Левитан.
В. ДЫМАРСКИЙ – Под номер один причем.
Ю. БЕЛКИН - Я не думаю, что под номером один, но в том числе. Я думаю, что это все-таки из разряда баек. Забавная байка и никто, знаете, как приписывают эти слова Буденному, который якобы говорил, что красиво не соврать, историю не рассказать. Я думаю, что это может быть из этой истории. Когда очень интересная байка и она в духе того времени, потому что Левитана в лицо никто не знал. Было время, когда к нему приставили человека, который его охранял. Это действительно было.
В. ДЫМАРСКИЙ – В эфире программа, посвященная человеку, который во многом способствовал тому, что этот праздник состоялся. Этого человека звали Юрий Борисович Левитан, великий диктор, великий голос страны, голос войны, голос победы. Я напоминаю, что у меня в эфире журналист и друг Левитана Юрий Белкин. Мы остановились на очень интересном месте. Вы сказали, что Левитана в глаза никто не видел и старались сделать так, чтобы он был неузнаваем. В том смысле, чтобы его не узнавали на улицах, слишком ценный был кадр.
Ю. БЕЛКИН - Наверное, так, потому что если Левитан стал голосом войны, страны, конечно, его оберегали. Никогда о нем ничего не писали, никогда не публиковали его фотографий, и в лицо его мало кто знал. Очень небольшой круг людей знал в лицо Ю. Б. Левитана. Но я хочу вернуться к событиям войны, событиям работы радио. В годы войны на радио приезжало очень много людей с фронта. Приезжали генералы, адмиралы, солдаты, офицеры. Они рассказывали о событиях на фронте, и так в один из дней в студии у Левитана оказался Александр Покрышкин. Знаменитый наш летчик, трижды герой Советского Союза. Он пришел на студию в тот день, когда получил еще одну Звезду Героя, третью и он должен был выступить по радио. Он очень стеснялся, переживал, что у него и голос не такой и что он не скажет то, что нужно. И тогда Юрий Борисович решил применить старый прием, который радисты иногда применяли со многими людьми. Левитан ему сказал, давайте зайдем с вами в студию, вы скажете все, что вы хотите понарошку. Это не эфирная студия, просто вы порепетируете, и я думаю, что вам будет уже легче. Они зашли в студию, Покрышкин очень хорошо выступил перед микрофоном и Левитан сделал ему только одно какое-то незначительное замечание. И когда они вошли уже в эфирную студию, Покрышкин выступил прекрасно, дикторы, которые стояли в коридоре радио и слышали его выступление, с большим восторгом отозвались об этом его выступлении. Покрышкин, подойдя к Левитану, весь потный, красный, сказал, смущаясь: Юрий Борисович, вы знаете, ну честное слово, мне легче было бы еще пару-тройку самолетов сбить, чем у вас тут на радио выступить. Очень непростое это дело было для многих людей, выступать по радио. Говорить на всю страну ту правду, которая в то время происходила в стране.
В. ДЫМАРСКИЙ – Это понятно, потому что конечно, это действует на людей, очень многие люди стесняются выступать, говорить публично. Это, наверное, нормальная реакция. Я думаю здесь еще есть один момент, я обратил, во всяком случае, внимание, обратили ли вы, тем более как журналист вы должны это понимать, что это еще происходило от состояния общества, если хотите. Сейчас люди намного свободнее говорят.
Ю. БЕЛКИН - Конечно.
В. ДЫМАРСКИЙ – И сейчас даже трудно найти человека, чтобы настолько, чтобы не мог двух слов связать. И культура, наверное, выросла с одной стороны, но с другой стороны все-таки люди раскрепостились.
Ю. БЕЛКИН - Или может быть стали более развязные.
В. ДЫМАРСКИЙ – Это уже вопрос трактовок. Может быть более развязными, на мой взгляд, все-таки больше раскрепостились. Поэтому публичные выступления стали меньшей проблемой для людей, чем были тогда. Но мы отвлеклись.
Ю. БЕЛКИН - Во время войны с Юрием Борисовичем случались очень интересные события. Во-первых, ему с фронта очень много людей писали. Восхищались его голосом, один написал: Юрий Борисович, мы идем дальше на Запад в логово врага, берегите свой голос. Другой написал письмо Левитану, рассказал, как он его спас. Левитан спас его. А было дело так. На острове Рыбачий был и военный склад, который этот солдат охранял. И он вдруг услышал в соседнем помещении из репродуктора голос Левитана. Пошел послушать. Что там, какие новости важные сообщает Левитан. В это время раздался жуткий взрыв, немецкий самолет, который пролетал мимо, сбросил бомбы и разбомбил склад. И то самое место, где стоял несколько минут назад. И вот этот человек пишет Левитану благодарственное письмо, благодарит его за то, что спас. Что если бы не Левитан, то уже его, наверное, не было в живых. Другой эпизод был очень интересный, связанный во время войны, который даже мне кажется, прекрасно мог лечь как сюжет интересного фильма. Однажды к Левитану подошел председатель Радиокомитета и протянул ему бумажку. И сказал: Юрий Борисович, пожалуйста, когда будете читать сводку Совинформбюро, последним сообщением прочитайте вот этот текст. Партизанский отряд под командованием командира С. освободил столько-то населенных пунктов. Когда председатель просит, тут разговоров быть не может. Надо, так надо. Он прочитал текст и только много лет тому назад он узнал, что связано с этим текстом. В логово врага за линию фронта наше командование отправило разведывательно-диверсионный отряд. Они спрыгнули с самолета, и надо же было тому случиться, они попали в расположение белорусских партизан. И этот диверсионный отряд, они были одеты в прекрасную немецкую форму. У них были отличные, почти настоящие немецкие документы. И партизаны, когда увидели немцев, фрицев, они тут же решили, что с ними делать. Надо их расстрелять. Враги оказались в их руках. Наши разведчики поняли, что дело плохо, потому что и раскрываться нельзя и в то же время жизнь одна. Тогда они попросили аудиенции, разговора с командиром партизанского отряда. Тот долго не соглашался, наконец, согласился. И каково же было его удивление, когда эти фрицы вдруг начали с ним разговаривать на чистейшем русском языке. Они говорили, что они свои, что они наши, что офицеры советской армии, что у них такое задание. Никто им не верил. И уже их приготовились расстрелять. И тогда наши разведчики предложили последнее, что они могли сделать. Они сказали командиру партизанского отряда: давайте сделаем так, вы нам дадите какой-то пароль, фразу какую-то, мы свяжемся с Москвой, и вы услышите ваш пароль в сводке Совинформбюро, который будет читать Левитан. Это вообще чудеса какие-то, такого быть не может. Но все-таки решили попробовать. Они дали тот самый текст, который передал Ю. Б. Левитан председателю Радиокомитета. И когда они услышали, действительно они услышали этот текст. Последние сводки Совинформбюро. Но тогда конечно они поверили, что это наши. Они были рады помочь этим ребятам. И они уже расстались друзьями, показали им, как лучше добраться до того места, куда они шли. Вот такой эпизод.
В. ДЫМАРСКИЙ – А как эти люди, одетые в немецкую форму, как они передали эту фразу в Москву?
Ю. БЕЛКИН - У них с собой рация была.
В. ДЫМАРСКИЙ – Командир разрешил.
Ю. БЕЛКИН - Конечно.
В. ДЫМАРСКИЙ – Надо повторить цифру, то, что вы сказали в первой части программы, что за годы войны Левитан прочитал более 2 тысяч сообщений Совинформбюро. И где-то 200 экстренных сообщений. То есть практически все события войны прошли через голос Левитана. То есть это был такой рупор и единственный канал, наверное, информирования населения о том, что происходит.
Ю. БЕЛКИН - Но вы знаете знаменитую байку про то, как Сталина однажды спросили: Иосиф Виссарионович, когда кончится война? Он ответил: как Левитан объявит, так и кончится. Но пришло время, когда Ю. Б. Левитану посчастливилось объявить конец войны. Победа. Уже были сводки, что наши войска ведут на подступах к Берлину. Что уже идут бои в самом Берлине. Что вот водружено красное знамя над рейхстагом. И настал день, когда состоялась капитуляция Германии. Приказ о победе Юрию Борисовичу вручили в Кремле. Несколько страничек текста он положил в карман, этот приказ должен был прочитать из студии, которая находилась по другую сторону Кремля, в здании, в котором сейчас находится дума. Они вышли из Спасских ворот Кремля и ахнули. Ну вся площадь запружена народом, просто разливное людское море. В небе мелькают прожектора, люди под гармошку танцуют в разных концах площади. Люди кричат «Ура!», «Победа!», ликование полное. Такое громадное количество народу. Они сделали несколько метров, никак не могут пройти. Левитан говорит: товарищи, родные, дайте пройти, нам срочно по делу. А им говорят: какие сегодня дела, сейчас Левитан приказ будет читать и победе. Стойте, смотрите и слушайте. Приказ он должен был прочитать в 21 час 50 минут. Оставалось несколько минут. Пять минут оставалось до конца. Вы представляете ситуация. Могло быть сорвано вообще озвучивание приказа Сталина. Даже трудно представить, что бы после этого было. Выход они нашли такой. Они вернулись в Кремль, договорились с комендатурой, комендатура дала приказание, что людей, идущих по коридорам Кремля, не останавливать. Они добежали до кремлевской студии. Там они созвонились с радио, попросили скоммутировать ту студию, которая напротив Кремля со студией…
В. ДЫМАРСКИЙ – Она была под пломбой, сорвали пломбу.
Ю. БЕЛКИН - Да, в этой студии иногда выступал Сталин, из этой студии Ю. Б. Левитан прочитал тот самый знаменитый приказ победы, приказ главнокомандующего Сталина, который мы с вами сейчас тоже услышим.
В. ДЫМАРСКИЙ – Давайте так мы сделаем. Мы сейчас его не будем слушать. Мы им закончим нашу сегодняшнюю программу, так что, уважаемые слушатели, мы, когда закончим наш рассказ, в самом конце программы вы услышите голосом Левитана приказ верховного главнокомандующего о победе в Великой Отечественной войне.
Ю. БЕЛКИН - Хорошо.
В. ДЫМАРСКИЙ – Давайте так лучше сделаем.
Ю. БЕЛКИН - Но вернемся тогда к судьбе Левитана.
В. ДЫМАРСКИЙ – Уже теперь послевоенной.
Ю. БЕЛКИН - Послевоенная у него сложилась несколько неудачно. Семейная, по крайней мере, ситуация. Жена Рая заявила, что она вышла замуж не за Левитана, а за радио. Потому что большую часть времени он конечно проводил на работе. И днем и ночью.
В. ДЫМАРСКИЙ – Его дергали все время.
Ю. БЕЛКИН - И потом тогда очень много у него было ночных передач. Когда он был не дома. Она видимо, посчитала, что он уделяет гораздо меньше внимания, чем ей хотелось бы. Скажем так, немножко загуляла. И, в общем, ушла от него. И она вышла замуж вторично, тогда за военного, потом который стал, по-моему, генералом. Но семья, ее дочка и ее мама, теща Левитана остались жить с Левитаном. Это была его семья. Они прожили с Юрием Борисовичем всю жизнь, до его конца. Другой семьи у него не было, к сожалению, он за всю свою жизнь новой семьи себе не завел.
В. ДЫМАРСКИЙ – Но женщин любил.
Ю. БЕЛКИН - Женщин он любил.
В. ДЫМАРСКИЙ – И женщины его любили.
Ю. БЕЛКИН - Я бы даже сказал, что его женщины любили. И вспомним, что в Радиокомитете, где он работал, большинство все-таки работников женского пола. Очень много женщин и монтажники и редакторы, и журналисты. Очень много женщин. И конечно, женщины не обходили вниманием Юрия Борисовича. Он был человек очень добрый и любвеобильный тоже. Я видел у него, когда был дома, часто видел знакомых женщин, потому что я тоже писал для радио и многих из них тоже знал. У Юрия Борисовича был такой интересный прием. Когда ему очень хотелось какую-то женщину видеть, он мог часами ее уговаривать придти, сулил ей всякие подарки, внимание, но когда он не хотел эту женщину видеть, он обычно ссылался на то, что у него завтра эфир, что он должен обязательно выспаться, а то сядет голос и он не сможет работать. Это срабатывало и женщины, конечно на него не обижались. Рая прожила со своим мужем вторым до самого его конца. К сожалению, он недолго прожил и умер. И она сделала попытку вернуться опять к Юрию Борисовичу. Но он в шутку сказал: Рая, чего ты волнуешься, все равно в 21 веке будем вместе. Он уже не хотел с ней жить, но поддерживал, помогал им. И Рая почти еженедельно бывала у них, потому что там ее мама и дочка. И когда я его спрашивал, почему он не женится, он так деликатно отвечал мне, что ты же понимаешь, на молодой я не могу жениться, потому что прекрасно понимаю, что она хочет выйти замуж по расчету. А старухи меня не волнуют. И таким образом он до самого конца дней был один, и вся его семья состояла из дочери и тещи. Теща, кстати, его пережила и умерла через полгода после смерти Юрия Борисовича. С дочкой было много проблем. Юрию Борисовичу правительство Москвы выделило квартиру в Воротниковском переулке. Это за гостиницей «Минск» тогда. Была очень хорошая квартира. На этой квартире Наташа вышла замуж.
В. ДЫМАРСКИЙ – Это дочь.
Ю. БЕЛКИН - Родила сына Бориса. Но уже даже в этой квартире немножко стало тесновато, потому что к Юрию Борисовичу приходили гости, у Наташи тоже были гости. Он стал хлопотать о новом жилье. И в соседнем доме он купил кооперативную квартиру, это дом на улице Медведева. Окна которого выходят на здание радиостанции «Свобода». И в этой квартире он прожил до конца своих дней. Но Наташа постоянно приходила к отцу. Особенно когда он заболевал, она носила ему туда кастрюльки, ухаживала за ним. И когда Юрий Борисович приходил на работу, он хвастал, что мол, дочка его спасла от болезней. А когда он приходил к ней, он вынимал из кошелька сто рублей, по тем временам очень большие деньги, говорит, вот тебе за хорошее отношение ко мне. Чтобы ты еще больше…
В. ДЫМАРСКИЙ – Баловал.
Ю. БЕЛКИН - Но я его иногда ругал не могу так сказать, но удивлялся его отношению к дочери. Мы с ним по этому поводу несколько дискутировали. Ежемесячно он давал дочери 200 рублей. По тем временам это очень большие деньги. Давал деньги вот почему. Потому что он снова по-прежнему днем и ночью находился на работе, ему некогда было зайти в магазин, и что-то купить себе, ну хоть чем-то наполнить холодильник. Чтобы дома было чего покушать. Он давал Наташе деньги и просил ее, чтобы она купила что-то ему покушать и заполнила холодильник. Но, к сожалению, когда я приходил к нему домой, он всегда передо мной извинялся и говорил, что слушай, ты меня извини, мне нечем тебя угостить. Потому что холодильник почти всегда был пуст. Наташа тратила эти деньги не на Юрия Борисовича, она тратила на себя, и когда я ему говорил, ну что же ты даешь эти деньги, ведь ты же балуешь дочь. Он мне отвечал так: я знаю, что она эти деньги тратит на себя, но если она из этих денег хоть немного тратит на Бориса (на внука его), то я буду счастлив. Мне для Борьки ничего не жалко.
В. ДЫМАРСКИЙ – Слава богу, если так можно сказать, Юрий Борисович умер в 1983 году, что он не дожил…
Ю. БЕЛКИН - С 3 на 4 августа 1983 года.
В. ДЫМАРСКИЙ – Может быть даже и хорошо, что он не дожил до тех трагических событий, которые произошли в его семье. Мы не будем долго на них останавливаться. Люди многие наверное слышали об этом. А 2006 году…
Ю. БЕЛКИН - Случилась трагедия.
В. ДЫМАРСКИЙ – Внук Борис, которому поставили, какой-то психиатр диагноз, какая-то шизофрения, убил свою мать, вот эту Наташу, дочь Юрия Борисовича. И попал там в специальную тюрьму психиатрическую, был осужден. Потом его самого нашли труп его, по-моему, уже буквально несколько лет назад. И сейчас фактически остался наследником, что ли единственным человеком из семьи Левитана его правнук. Как его зовут. Артур, если я не ошибаюсь. Очень милый, как говорят молодой человек. Это сын Бориса. И его жены.
Ю. БЕЛКИН - Я про этот эпизод, этап в жизни мало знаю. Единственное я знаю то, что когда это случилось, мне пришлось с телевизионной группой поехать в дом Юрия Борисовича, мы остановились возле квартиры, которая была опечатана, квартира была забита огромным гвоздем. Висела табличка запечатанная – прокуратура. Дверь квартиры опечатали. И соседи, которые обнаружили трагедию, они рассказали, что они увидели у себя на потолке какие-то бурые подтеки. И поэтому они пошли выяснять этажом выше и обнаружили вот такую картину, когда они открыли дверь, они увидели, что в передней лежит их соседка Наташа голая…
В. ДЫМАРСКИЙ – А на кухне сидел Борис.
Ю. БЕЛКИН - Нет, не на кухне. Он сидел рядом и, в общем, совершенно невменяемом состоянии. Вот такая жуткая трагедия случилась. Хорошо действительно, что Юрий Борисович уже не дожил.
В. ДЫМАРСКИЙ – Потому что это были два самых дорогих для него человека. И дочка и внук. Но повторю, есть и хорошее что-то. Правнук, про которого, к сожалению, не знал, но вот то, что я знаю, и слышал, что правнук очень достойный молодой человек, который продолжает приезжать на кладбище и чтит память…
Ю. БЕЛКИН - На Новодевичье кладбище.
В. ДЫМАРСКИЙ – Чтит память своего прадеда.
Ю. БЕЛКИН - Про этот период этих людей я совсем не знаю. Хочу рассказать об одной истории, которая повлияла на судьбу тоже Юрия Борисовича. Несмотря на то, что Юрий Борисович был уже довольно известным легендарным диктором, но отношение властей к нему было какое-то, я бы сказал даже прохладное. Но он был уже народным артистом РФ. Но не народным артистом СССР.
В. ДЫМАРСКИЙ – Тогда никто из дикторов не был. Он стал первым.
Ю. БЕЛКИН - Да, в 30-летие победы 7 мая 1975 года я, работая в «Правде» написал очерк о нем, первый очерк о Левитане в «Правде», который появился за всю свою жизнь. «Правда» никогда в жизни ни полстрочки не напечатала о Левитане. Когда я сказал Юрию Борисовичу о том, что должен выйти очерк, большой материал о нем, он мне не поверил. И сказал, что я тебе не верю. Я говорю: почему. Он говорит: ты же знаешь, кто я по национальности. Я говорю: знаю. – А «Правда» о евреях никогда не пишет. Но в данном случае он ошибся. Потому что материал был запланирован, он стоял в номере и 7 мая 1975 года к 30-летию победы появился большой материал о Юрии Борисовиче Левитане, который и сыграл, может быть, некоторую роль в присвоении ему нового звания. Народного артиста СССР. Это действительно было звание, впервые оно было дано дикторам. Причем как мне рассказывал Юрий Борисович, долго ломали голову в ЦК, давать ли ему звание народного артиста или присвоить звание Героя Социалистического труда. Остановились на звании народного артиста. И для того чтобы не был он один, одновременно присвоили это звание и диктору, коллеге, с которым он много лет работал Ольге Высоцкой.
В. ДЫМАРСКИЙ – Юрий Владимирович, у нас время уже поджимает. Осталось только, наверное, сказать, тоже символично, что Юрий Борисович умер в 1973 году летом, на встрече с ветеранами войны. Он приехал в Белгород.
Ю. БЕЛКИН - По приглашению ветеранов войны. Он приехал по приглашению Белгородского обкома партии, он выступал, там очень много выступал в разных поселках, деревнях.
В. ДЫМАРСКИЙ – Ему стало плохо с сердцем.
Ю. БЕЛКИН - И когда он приехал в деревню Бессоновку, где выступал в местном клубе, у него стало плохо с сердцем, видимо, это был приступ сердечный. Рядом врачей не оказалось. Нашлись врачи, которые быстренько посадили его в машину, довезли до поселка Октябрьский. Там ему стали оказывать всевозможную помощь, но спасти его уже не могли. В ночь с 3 на 4 он скончался. Ему было ровно 69 лет.
В. ДЫМАРСКИЙ – Но голос как мы вам обещали, его сохранился. И сейчас тот приказ верховного главнокомандующего о победе вы услышите в исполнении Юрия Борисовича Левитана. Всего доброго. До встречи.
Ю. БЕЛКИН - Всего доброго.
ЗАПИСЬ