Илья Пономарев - Интервью - 2013-04-19

КОРРЕСПОНДЕНТ: Как вы относитесь к такого рода обвинениям?

ИЛЬЯ ПОНОМАРЕВ: Ну, это очень печально вообще, что они возникают. Во-первых, потому, что на мой взгляд это два совершенно разных процесса. Одно – это процесс борьбы с оппозицией, в принципе. И здесь то, что вот моя фамилия фигурирует и так далее, это конечно вот полтика, связанная там с Болотной площадью, и всем, что с этим связано. Другой процесс – это процесс в принципе атаки на все модернизационные, инновационные инициативы, которые развивались за там 4-5 лет в российской экономике. Это же касается не только фонда «Сколково», не только вашего покорного слуги. То есть, (неразборчиво) «Сколково», как мы знаем, происходили обыски там по другому делу, там есть и другой ряд обвинений, все они, в общем, высосаны из пальца. И приходили в «Роснано», и так далее, и вот это меня, честно говоря, беспокоит гораздо больше, чем моя скромная персона. Потому, что одно дело – борьба государства с одним отдельно взятым оппозиционером, другое дело – то, что под это изничтожается весь вот этот вот там появившийся класс новаторов и модернизаторов. Это просто приведет к оттоку людей, к закрытию компаний, и к тому, что как когда-то на стороне стало невозможно заниматься частным отдельным людям, не входящим в кооператив «Озеро» нефтяным бизнесом, так теперь уже нельзя будет заниматься бизнесом инновационным, надо будет уезжать, вот это меня больше всего волнует.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Илья Владимирович, а имеет место передачи денег?

ПОНОМАРЕВ: Да конечно, есть официальный контракт, он отражен с моей декларации, отражен в отчетностях фонда. И это работа, которая для фонда была нужна, и сам фонд это многократно подтверждал. Причем причины того, что следственный комитет утверждает, что это незаконно происходит – они там говорят, что будут выяснять научную ценность? Ну, пусть выясняют, там вообще говоря, нобелевские лауреаты участвовали в этой работе, которой я занимался. Ну, пусть их оценивает следственный комитет, во главе с нобелевским лауреатом – господином Бастрыкиным. У них-то явно есть нобелевская премия по выводу средств из страны.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Илья Владимирович, действительно такие дорогие лекции? То есть, 300 тысяч долларов стоит… Это какое количество лекций?

ПОНОМАРЕВ: Ну, там есть количество мероприятий, которое включено в отчет. Просто те, которые соответственно можно показать, и по ним отчитаться – их там 10 штук, и это часть только работы, это не все 750 тысяч за эти самые лекции. Это называется лекциями, а реально это мероприятия, направленные на привлечение ученых и инновационных бизнесов в Россию. То есть, они происходят в форме лекций, семинаров, конференций и так далее, но главное – это продвижение в принципе проекта «Сколково» в других странах, и внутри страны. Это обратная связь, это сбор пожеланий, требований вот этого научного сообщества, что необходимо было реализовать в этом проекте для того, чтобы он стал успешным. И большое количество тех пожеланий, которые мы слышали, в итоге нашли свое отражение в законе у «Сколково», и в тех принципах, по которым этот проект построен. Мы видим, что этот проект самый успешный, с точки зрения количества резидентов, которые в нем участвуют. На данный момент называется цифра 850 компаний, которые получают поддержку от фонда «Сколково». И, на мой взгляд, эта цифра говорит сама за себя о том, что эта работа была сделана очень качественно.

КОРРЕСПОНДЕНТ: А что вы намерены делать, чтобы прояснить ситуацию для следственных органов?

ПОНОМАРЕВ: Ну, что называется – придут задавать вопросы – я с удовольствием им на эти вопросы отвечу. Меня только просто очень тревожит подход, что в общем-то, их мало интересует, что там на самом деле происходило. И судя по тому, что они предъявляют претензии абсолютно не причастным людям, как например Алексею Бельтюкову, ну, всегда можно спросить у меня лично, то есть, я на все вопросы отвечу. А вот желание следственного комитета давать оценку научной ценности производимой работе – ну, это просто вызывает какую-то совершенную оторопь и недоумение.