Валентина Матвиенко - Интервью - 2013-03-04
А.ВЕНЕДИКТОВ: 20 часов и 7 минут в Москве, всем добрый вечер, у микрофона – Алексей Венедиктов. Сегодня «Эхо Москвы» при поддержке агентства РИА Новости, Интерфакса и журнала «Огонек» опубликовало свой второй рейтинг «100 самых влиятельных женщин в РФ». И как в прошлом году, за 2012-й год первое место у Валентины Ивановны Матвиенко, председателя Совета Федерации. Добрый вечер, Валентина Ивановна.
В.МАТВИЕНКО: Добрый вечер.
А.ВЕНЕДИКТОВ: И спасибо, что в этот день согласились прийти, и спасибо, что вы заняли первое место, потому что вы согласились прийти. (все смеются) Валентина Ивановна, что сейчас влияние в РФ, вот, в вашем понимании? Вы не только председатель Совета Федерации, вы – член Совета безопасности нашего Политбюро, которое принимает решения. Что такое «влиять»?
В.МАТВИЕНКО: Ну, степень влияния, конечно же, зависит от того, находится ли человек на должности, как принято говорить, на уровне принятия решений. И какое влияние он оказывает, принимая те или иные решения в самых разных сферах. Но не только зависит от должности, конечно. Это зависит еще и от личных качеств человека.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот, какие личные качества, вы считаете, помогают вам принимать те решения или влиять на принятие, которое вы считаете правильным?
В.МАТВИЕНКО: Ну, так сложилась моя судьба, что я и в прошлой жизни, и в этой прошла все ступени власти. И это, конечно, дает опыт, дает понимание, умение работать с людьми, понимание проблематики. И принятие решений, конечно, зависит от профессиональных качеств, от уровня компетенций человека и от умения принимать решения. И, конечно, очень важно быть не безразличным человеком.
Извините за такой сленг. Если ты – пофигист, то ты будешь делать от сих до сих и тебя другое ничего волновать не будет. Если ты человек не безразличный, то ты стараешься максимально влиять в сфере своей компетенции, даже, может быть, вне ее.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Как тогда минимизировать ошибку свою?
В.МАТВИЕНКО: Ошибку?..
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, ошибки же возможны.
В.МАТВИЕНКО: Безусловно.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Не все решения принимают...
В.МАТВИЕНКО: Без. Не делает ошибок только тот человек, который ничего не делает, как известно. Ну, прежде всего, это, конечно, опыт. Это, еще раз хочу подчеркнуть, уровень компетенции и это способы принятия решений. Если человек рассчитывает только на себя и принимает личные решения, он будет часто ошибаться. Если этот человек, даже считая, что он все знает и все умеет, опирается на мнение специалистов, экспертов, советуется, взвешивает, учитывает мнения там общества, если это необходимо, различные оценки и только после этого принимает взвешенные решения, это, конечно, минимизирует ошибки.
Если это волюнтаристская такая система принятия решений «Вот я так думаю, я так считаю и я так решаю», то, как правило, этот человек часто ошибается.
А.ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи, Валентина Ивановна, вот вы, как я понимаю, единственная женщина, постоянный член Совета безопасности. Вот, Совет безопасности – что-то совсем мужское звучит. Каким образом вы там работаете?
В.МАТВИЕНКО: Ну, я вхожу в Совет безопасности и так называемое постоянное совещание Совета безопасности, на котором рассматриваются самые актуальные вопросы внешней, внутренней политики, иногда они обсуждаются в открытом режиме, иногда они обсуждаются в закрытом режиме. И эти совещания проходят очень демократично. Вот я говорю совершенно искренне...
А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот, можете рассказать? Потому что Политбюро – это Политбюро.
В.МАТВИЕНКО: Вот условно... Я не буду называть тему. Возникает та или иная тема. Владимир Владимирович каждого опрашивает «Как ваша точка зрения? Как вы считаете?» Он дает возможность высказаться всем.
А.ВЕНЕДИКТОВ: До своей точки зрения?
В.МАТВИЕНКО: Он никогда не высказывает сразу свою точку зрения. Он каждого опросит «Как вы считаете?»
А.ВЕНЕДИКТОВ: По кругу.
В.МАТВИЕНКО: Не обязательно по кругу – в зависимости от темы. Есть ли другие мнения? Может быть, кто-то хочет высказаться дополнительно? И так далее. И только после этого он обобщает и подводит итог, принимая ту точку зрения, которая ему кажется наиболее правильной в результате обсуждения. И при этом еще раз в конце спрашивает «Вы не возражаете против такого решения?» Это проходит всегда в очень свободной, открытой дискуссии, но, конечно, очень серьезно.
А.ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи, ну, есть зоны, где любой человек и, в частности мы говорим о вас, человек чувствует себя уверенно (ну, зоны жизни). Есть зоны, где, наверное, вы не специалист, но вы знаете, что это будет на повестке для в Совете безопасности и вы знаете, что президент, там, Медведев, Путин может к вам обратиться. Как вы готовитесь к этому решению, чтобы навязать свою точку зрения?
В.МАТВИЕНКО: Я никогда ее не навязываю...
А.ВЕНЕДИКТОВ: Навязать свою точку зрения.
В.МАТВИЕНКО: ...я ее всегда свободно высказываю.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Но, тем не менее.
В.МАТВИЕНКО: Но я, конечно же, к каждому Совету безопасности готовлюсь. Невозможно быть специалистом в деталях во всех сферах, особенно если вопросы касаются там военных, безопасности и других.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну ладно! Кто продавал С-300 Греции?
В.МАТВИЕНКО: (смеется) Я обязательно готовлюсь тщательно и принимаю участие, высказываю свою точку зрения тогда, когда я считаю это нужным и считаю, что это будет полезно для обсуждения. Не обязательно каждый раз высказываться, если ты не уверен в чем-то, и демонстрировать свою некомпетентность.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Вам приходилось в ходе Совета безопасности корректировать свои точки зрения, выслушав других?
В.МАТВИЕНКО: Да, конечно. Уточнять и корректировать, да. Есть вопросы, к мнению членов Совета безопасности в этих вопросах я отношусь с большим уважением, считаю их специалистами. Поэтому да, тем не менее, я могу сказать, что, все-таки, это меня смущает или мне кажется так, я не уверена в этом. Но я, тем не менее, если я считаю необходимым, я все равно высказываю свою точку зрения.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Можно ли принять, условно говоря... Сейчас мы перейдем к Совету Федерации. Но поскольку Совет безопасности – наиболее закрытая структура, я думаю, что многим интересна процедура принятия. Можно ли сказать так, что, ведь, на Совете безопасности голосуют или не голосуют, вот, поднятием руки, нажатием кнопок?
В.МАТВИЕНКО: Нет, такого голосования нет. Но Владимир Владимирович каждого спрашивает. Во-первых, если вносится тот или иной вопрос, готовится заранее проект решения, каждый член Совета безопасности может с ним познакомиться или в письменном, или в устном виде дополнить, скорректировать, там, если те или иные решения. Но бывают вопросы, которые и без повестки вносятся, имеющие актуальное значение на сей момент. И в таких случаях, как я уже сказала, каждый имеет возможность высказаться. И решения принимает президент, при этом спрашивая, все ли согласны с таким решением.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, а если, скажем, половина не согласна или большинство, все равно? Ответственность на президенте.
В.МАТВИЕНКО: Безусловно.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, ну, по-всякому бывает.
В.МАТВИЕНКО: Безусловно. Выслушав разные точки зрения, конечные решения принимает президент, тем самым беря на себя ответственность. Собственно, это не только в Совете безопасности, так в любой структуре – и в бизнес-структуре, и в управленческих структурах.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, в исполнительных, в общем. Не в законодательных.
В.МАТВИЕНКО: Конечно, конечно.
А.ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи, Валентина Ивановна, всем же известно, как принималось решение по нашей позиции по Ливии, и Владимир Владимирович об этом говорил, что в Совете безопасности были разные точки зрения, но ответственность на себя принял президент. И это вопрос вообще модели, это вот всегда так, что в конечном?.. Вот, все даже против... Может, такого не было, но президент говорит «Я вас выслушал, я вас понял, но будет так».
В.МАТВИЕНКО: Нет, как правило, так не делается.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Так не делается.
В.МАТВИЕНКО: Так не делается.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Валентина Ивановна Матвиенко, член Совет безопасности, постоянный член Совет безопасности. И давайте теперь к Совету Федерации перейдем. Попытаюсь связать Совет безопасности и Совет Федерации. Вот предложение, проект закона Владимира Путина или до этого Медведева, до этого депутатов – я имею в виду по собственности, зарубежным счетам для членов Совета Федерации. У вас позиция по вопросу простая или не простая?
В.МАТВИЕНКО: Нет, не простая.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Тогда расскажите.
В.МАТВИЕНКО: Ну, то, что вводятся определенные ограничения для государственных служащих, людей, занимающих высокие государственные посты, это нормальная международная практика, в разных формах она существует во многих странах мира. Главное, чтобы доходы и расходы таких людей были прозрачными, чтобы они декларировались. И если они честно заработанные и продекларированные, то мне кажется, избыточно связывать руки людям, как их расходовать, это не совсем правильно. Я рада, что из этого проекта постановления выпала собственность за рубежом, да?
А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть если она прозрачно куплена и задекларирована?..
В.МАТВИЕНКО: ...И задекларирована, то мне кажется, это нормально. И в нынешнем законопроекте этого положения нет. Что касается счетов за рубежом, иностранных акций в иностранных компаниях...
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ценных бумаг, да.
В.МАТВИЕНКО: ...ценных бумаг, то, конечно, есть вопрос о возможности влияния на тех людей, которые зависят от той или иной страны. И когда человек находится на высоком государственном уровне и от его решений как раз зависит многое в стране, то он не должен оглядываться, он не должен бояться, а что там скажут, он не должен зависеть. И в этой части я этот законопроект поддерживаю.
Ну и мне кажется, что это хороший пример и для бизнеса быть патриотичным, чтобы и зарабатывать деньги здесь, и инвестировать в экономику страны, и средства здесь размещать. Это не значит, что там запрещено другое. Но если ты – государственный служащий, то ты должен, все-таки, придерживаться неких правил. И вот эти правила сформулированы в законе. Причем, ведь, никто никого не принуждает. У тебя есть право выбора. Если ты хочешь быть на государевой службе и занимать такие должности, ты должен следовать этим правилам. Если ты не готов, пожалуйста, ты можешь работать в других сферах – в бизнесе, в других сферах – и, пожалуйста, тебя никто не ограничивает в твоих действиях, кроме одного: ты также должен быть прозрачен в своих доходах, расходах и в своих декларациях, и уплате налогов, что очень важно...
А.ВЕНЕДИКТОВ: Валентина Ивановна...
В.МАТВИЕНКО: Вот извините, всегда там ругают советскую власть, да? Я помню одно заседание бюро Обкома партии в Ленинграде, когда рассматривали одного секретаря Обкома, который там построил себе дачу больше, чем 6 квадратных метров, как тогда можно было. И тогда Романов сказал: «Вы знаете, я не против дач, машин. Но если вы хотите иметь дачу и машину, идите работать на Кировский завод. Но поскольку вы работаете в структурах власти и партии, вы должны быть скромным и должны показывать эту скромность». Вот, трудно провести параллели, но вот примерно тема одна и та же.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Возражу, Валентина Ивановна. Для того, чтобы влиять на человека, гораздо... Вот, если бы я бы был црушником, условно говоря, или моссадовцем, то гораздо важнее, где учатся ваши дети, ваши внуки и так далее, чем счета в банке. Мы тогда дойдем до того, наверное, что для людей, принимающих решения, нужно детей держать здесь, потому что влиять через счета, ну... Но влиять давлением через детей, мне кажется, это гораздо более эффективно.
В.МАТВИЕНКО: Ну, какое может быть давление, если ребенок учится в школе?
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, Валентина Ивановна, вы же понимаете.
В.МАТВИЕНКО: Я думаю, что эта тема – она более широкая. Вот, надо быть патриотичными, да? Патриотичными по отношению к своей стране.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Но, ведь, законом патриотизм же – он же никак не выстраивается.
В.МАТВИЕНКО: Нет. Но это некая система правил, которая, все-таки, должна существовать в государстве.
А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть правильно я понял, вы считаете, что законно купленная собственность (законно, повторяю, купленная собственность) на законно заработанные деньги за рубежом запрета не должна касаться, а счета в иностранных банках и содержание в ценных бумагах можно запретить для государственных чиновников определенного ранга?
В.МАТВИЕНКО: Да.
А.ВЕНЕДИКТОВ: А почему член Совета Федерации – государственный чиновник определенного ранга? Ну, я понимаю, исполнительная власть, ну, депутат.
В.МАТВИЕНКО: Ну, депутаты и члены Совета Федерации – они, ведь, принимают тоже законы, которые...
А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, но это коллективное. Он же не один принимает законы. Мы же с вами говорили, да? Вот, президент – понятно, министр – понятно. Даже губернатор – понятно.
В.МАТВИЕНКО: Вот, я вам хочу сказать, что это запрос общества сегодня.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Так?
В.МАТВИЕНКО: Общество хочет видеть в лице депутатов, членов Совета Федерации, руководителей людей прозрачных, понятных и таких же, как общество, чтобы это не была элита в плохом смысле этого слова, которой позволено все, а чтобы это, все-таки, люди, сами работая на государевой службе, были патриотами своей страны. Это запрос общества, и мы отвечаем на запрос общества в том числе.
А.ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи жалеете ли вы каких-то сенаторов, которых вам вынужденно придется потерять добровольно?
В.МАТВИЕНКО: Жалею, жалею.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Во! Извините, и тогда получается, что у вас Совет Федерации будет не по качеству работы, не по эффективности, а по соблюдению неких правил.
В.МАТВИЕНКО: Нет, я думаю, что тех людей, о которых я реально жалею, потому что... Мы же не говорим, что во власти должны быть только бедные люди, да? Если человек успешный, он заработал себе большие средства, заработал честно, открыто, прозрачно, он должен быть так же уважаем в обществе, как успешный, состоявшийся, самодостаточный человек. Но если он выберет, предпочтет, все-таки, бизнес, сохранение бизнеса и все остальное, это его право, ему никто не может запретить. Но я думаю, что на их место придут люди без счетов за рубежом, но, все-таки, опытные, потому что подход к формированию Совета Федерации сейчас кардинально изменился.
А.ВЕНЕДИКТОВ: А это мой следующий вопрос Валентине Ивановне Матвиенко. А вот... Я понимаю, каким образом там президент вносил изменения в формирование Совета Федерации. А как вам кажется, какой наиболее (давайте скажем слово «эффективный») эффективный способ с минимизацией ошибок формирования Совета Федерации на сегодня? Вот, самый эффективный?
В.МАТВИЕНКО: Вы знаете, на этот вопрос вам никто не ответит.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, вам-то как кажется?
В.МАТВИЕНКО: Вот, я сейчас скажу. Вот, сколько стран, столько и способов формирования верхних палат. И в большинстве стран нет прямых выборов, как бы нам хотелось. Там верхние палаты формируются – только что я вернулась из Индии, из Пакистана – формируются, как правило, либо депутатами различных региональных уровней, либо властями, которые делегируют своих представителей. У нас сейчас есть запрос на прямые выборы, и мы понимаем людей: люди хотят всех выбирать, выбирать власть, чтобы ее контролировать, чтобы с нее спрашивать.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ответственность, конечно. Перед кем ответственность.
В.МАТВИЕНКО: Чтобы власть была подконтрольна обществу. Но это не должно быть только самоцелью, мы должны смотреть на то, чтобы этот очень важный государственный орган работал эффективно.
У нижней палаты определенный круг полномочий, она формируется на выборах из представителей, в основном, политических партий. Сейчас, как вы знаете, закон будет другой. А Совет Федерации – это, все-таки, представители регионов и у них другие цели и другая компетенция. И не факт, что, скажем, если провести прямые выборы, то качественный состав будет лучше. И потом также будут участвовать политические партии. И чем будет верхняя палата отличаться от нижней? Такой же политической борьбой межфракционной и так далее. А мы должны быть вот таким фактором стабилизации, что ли, мы должны быть палатой мудрецов, мы должны быть палатой, отражающей и отстаивающей интересы регионов. У нас должно быть меньше политики, потому что тогда нет смысла в такой верхней палате, да?
Но на сегодня, на мой взгляд, найден самый оптимальный вариант в рамках действующей Конституции. То есть теперь, все-таки, сенаторы будут направляться в Совет Федерации через процедуру волеизъявления населения. Каждый кандидат в губернаторы будет представлять тех кандидатов, которых он делегирует в Совет Федерации.
А.ВЕНЕДИКТОВ: На выборах?
В.МАТВИЕНКО: На выборах.
А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть он идет на выборы как с вице-президентом, да?
В.МАТВИЕНКО: Как с вице-президентом. И избиратели уже будут оценивать не только его кандидатуру, но и того, кто будет работать. Во-первых, люди будут знать, наконец...
А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть они в списке?
В.МАТВИЕНКО: Они в списке. ...кто будет в Совете Федерации представлять их регион. Во-вторых, это теперь будет только представитель региона, а не Садового кольца, как это было раньше, да? А, все-таки, люди знают своих представителей, уважаемый этот человек, с ОПГ он или с уважаемой интеллигенции.
А.ВЕНЕДИКТОВ: «Уважаемой ОПГ». (смеется)
В.МАТВИЕНКО: Да. (смеется) И таким образом, все-таки, это будет формироваться с участием населения через волеизъявление населения. Пусть это пока не прямые выборы, но, все-таки, это такая легитимизация сенаторов.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Валентина Ивановна, я пропустил: это будет уже с этого года?
В.МАТВИЕНКО: Да, да.
А.ВЕНЕДИКТОВ: С 2013-го? Вот, когда пойдут выборы губернаторов сейчас?
В.МАТВИЕНКО: Вот, в сентябре уже Совет Федерации будет формироваться там, где будут выборы, через эту новую систему.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Напоминаю, Валентина Ивановна Матвиенко, председатель Совета Федерации. Вы сами заговорили о регионах и Федерации. Я вот тут обратил внимание, что мне пришло очень много вопросов (а вам пришло там порядка 400 вопросов, которые я вам передам), и потом вы ответите на те, и мы на сайте повесим, ну, чтобы время сейчас не терять.
В.МАТВИЕНКО: Да, обязательно.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Но было много вопросов из Татарстана. Они пишут просто так: «Вот, Валентина Ивановна у нас говорила, что надо ликвидировать пост президента Татарстана». Вот, не могли бы вы им пояснить (а мы слушаемся в Казани, «Эхо Казани» существует и сейчас транслирует), что вы имели в виду и почему?
В.МАТВИЕНКО: Ну, во-первых, я так никогда не говорила. Это как всегда интерпретация восприятия.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Давайте разынтерпретируем.
В.МАТВИЕНКО: Да. Депутаты... Я всегда, когда езжу в регионы, я встречаюсь с депутатами регионального собрания и в том числе парламента Татарстана, госсовета. У нас был очень хороший разговор, мы обсуждали самые разные темы. И депутаты мне задают вопрос: «Вот, как же так? Вы там все из центра пытаетесь зарегулировать. Вот сейчас вы нас заставляете сменить название главы исполнительной власти региона. Нам это не нравится». На что я сказала, что «уважаемые коллеги, я сама противница унитарного подхода к формированию законодательства и на это обращаю внимание». Мы – федеративное государство, и надо, все-таки, давать бόльшую степень свободы региональным парламентам. Нельзя все пытаться зарегулировать из Москвы. У каждого региона есть своя специфика, свои традиции, свои нюансы. Должны быть общие стандарты, общие подходы, но дальше уже детализация многих законодательных актов должна проходить через региональные парламенты.
Что касается вопроса, как называться должна...
А.ВЕНЕДИКТОВ: Президент республики Татарстан.
В.МАТВИЕНКО: Да и так далее. ...я высказала лишь свою точку зрения. Я говорю, знаете, нас иногда не понимают в мире. Приезжает президент Путин, потом приезжает президент Башкирии, потом приезжает президент Татарстана. Они задают: «А сколько у вас вообще президентов в стране?» Ведь, дело не в том, как называется руководитель, главное, чтобы он был эффективный, чтобы он поддерживался населением. И поэтому я сказала: «На мой взгляд, в стране должен быть, называться один президент – президент государства. Остальные могут быть разные названия – губернатор, глава исполнительной власти, как угодно. – И сказала, - что вы как парламент республики, я уверена, что вы пообсуждаете это и примете правильное, мудрое решение». Вот примерно как я сказала. Я никому ничего не навязывала, никому не приказывала, я высказал свою личную точку зрения, на которую я имею право.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, в этой связи вчера, по-моему, даже какой-то митинг был в Казани «Не отдадим президента», что-то такое.
В.МАТВИЕНКО: Да. Но, ведь, инициатива отказаться от названия «президент» поступила от самих регионов, вы знаете об этом.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, наверное, Валентина Ивановна.
В.МАТВИЕНКО: Ну почему? Ну, никто же... Ну, я надеюсь, вы понимаете, что Кадырова заставить никто не может, да?
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, кроме одного человека, наверное.
В.МАТВИЕНКО: Ну, это самостоятельный человек, который выступил с такой инициативой, эту инициативу поддержали практически все субъекты Федерации. Сегодня, по-моему, 3 у нас осталось президента. Но еще раз говорю, не в этом суть.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Для вас это проблема политическая или лингвистическая?
В.МАТВИЕНКО: Лингвистическая, не политическая.
А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть это не умаляет полномочий, вы считаете?
В.МАТВИЕНКО: Абсолютно. Ни в коей мере. В том-то и дело, что это лишь вопрос лингвистический названия главы исполнительной власти и ничего более. Никто не собирается... Наоборот сейчас тенденция к увеличению полномочий регионов, передачи им большей части федеральных функций и так далее. Поэтому это только лишь вопрос в названии, в восприятии.
Конечно, есть политические силы, которые сейчас будут там как-то спекулировать на этой теме.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, это политическая борьба. Что вы хотите?
В.МАТВИЕНКО: Ну какая здесь политика? Здесь политики нет никакой.
А.ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи, может быть, последний вопрос перед новостями. Вы были в Казани. И тоже было много вопросов таких, знаете, в лоб: «Как вы относитесь к тому, Валентина Ивановна, - спрашивают вас, - что нам навязывают татарский язык в Казани, нашим детям? мы хотим изучать русский язык».
В.МАТВИЕНКО: Вы знаете, вот здесь...
А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы разбирались вот в этом вот?
В.МАТВИЕНКО: Да, я знаю-знаю. У нас государственный язык – русский, все обязаны его изучать. Но я считаю, что национальные республики должны сохранять национальные языки. И это очень правильно. В этом вообще богатство России, в многонациональности, в многоязычии, в обилии культур и нам ни в коем случае нельзя это потерять.
А.ВЕНЕДИКТОВ: А как в школах? Есть, вот, определенное количество часов обучения всего. Вот, как в национальных школах вот это взвесить, русского-татарского, русского-башкирского?
В.МАТВИЕНКО: Ну, для этого есть программы образования.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну вот недовольны программами-то некоторые.
В.МАТВИЕНКО: Ну, не знаю, насколько это люди профессиональные дают такие оценки.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Это родители.
В.МАТВИЕНКО: Но даже если русские, русскоязычное население живет в Татарстане, на мой взгляд, они тоже должны знать этот язык и уважительно относиться к национальному языку и культуре, и изучать его в школе. Я ничего в этом не вижу зазорного. Обучение идет на русском языке, но изучать национальный язык – это нормально, это регулируется Министерством образования, сколько часов для изучения национальных, иностранных языков. Это есть все в общеобразовательной программе.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо большое. Валентина Ивановна Матвиенко, председатель Совета Федерации. Мы через 3 минуты вернемся в студию.
РЕКЛАМА
А.ВЕНЕДИКТОВ: 20:33 в Москве. Валентина Ивановна Матвиенко – гость прямого эфира «Эха Москвы». Напомню, в топ-10 влиятельных женщин России Валентина Ивановна заняла первую позицию. Валентина Ивановна, вопрос пришел, пока шли новости: «Есть ли у вас собственность за рубежом и где?»
В.МАТВИЕНКО: У меня нет и не было никогда собственности за рубежом, у меня нет счетов и у меня нет никаких акций иностранных. Поэтому мне уход из Совета Федерации не угрожает.
А.ВЕНЕДИКТОВ: А почему, собственно, у вас нет собственности за рубежом?
В.МАТВИЕНКО: А мне это не нужно. А зачем мне это нужно?
А.ВЕНЕДИКТОВ: А отдыхать?
В.МАТВИЕНКО: Отдыхать – легче путешествовать по разным городам России, разным странам, не связанной никакой собственностью, ее содержанием. Так интересней.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, или по Индии-Пакистану. Но мы вернемся к Индии-Пакистану (просто Валентина Ивановна только что ездила с визитом туда). «Правительство проработает вопрос о создании Россией алиментного фонда, – сообщают агентства. – Президент России Владимир Путин поручил правительству к 1 апреля подготовить предложения». Это была ваша идея. Сначала Владимир Владимирович сказа «Зачем?», как я понимаю. Сначала он не понял или не захотел понять, или не посчитал. Теперь он дал поручение. Можете вы объяснить, зачем? Если не Путину, то нам.
В.МАТВИЕНКО: Да, я могу объяснить. Это очень острая социальная проблема. Мы знаем, что у нас до 50% разводов в России и большое количество женщин, а иногда мужчин, кстати, остаются с детьми и, к сожалению, второй родитель далеко не всегда бывает добросовестным и не платит алименты на содержание детей.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Даже когда может, скажем так. Бывает, что не может – мы же видим это.
В.МАТВИЕНКО: Ну, не может – это, все-таки, редко. Это мужчина вообще никакой, если он не может даже заработать на алименты. Как правило, это осознанный уход от алиментов. И надо сказать, что судебные приставы последние годы очень усилили работу объективно. Мы с ними встречаемся, и есть формы, когда там запрет за рубеж выезд, другие, которые действуют. Но тем не менее, женщины остаются с детьми практически без содержания. И поэтому мы предложили создать Алиментный фонд, где государство в него будет вносить деньги, из этого фонда будут выплачиваться алименты на тот период, пока будут разыскивать неплательщика алиментов, одного из родителей.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Валентина Ивановна, из наших с вами налогов.
В.МАТВИЕНКО: Да, из наших с вами налогов.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот, из ваших денег и из моих денег.
В.МАТВИЕНКО: Но! Когда потом найдут неплательщика... Ну, потому что надо помогать одинокой маме, извините, кормить детей и одевать.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Откуда деньги-то? У нас же не такой профицит бюджета.
В.МАТВИЕНКО: Ну уж на это, на такую социально ответственную, социально важную миссию бюджет должен найти. Что касается детей, вот сегодня государство находится в таком состоянии, когда оно может и обязано защитить детей и семьи с детьми, которые оказались в трудной ситуации. Дети-инвалиды в семье, матери-одиночки и так далее. Поэтому это уж не такое большое обременение, поверьте, для федерального бюджета.
Дальше этого должника разыскивают, и он через различные формы, там, продажи имущества его, конфискации, другие, трудоустройство, если он не может устроиться на работу, и он возвращает эти деньги в Алиментный фонд. То есть это будет восполняемый Алиментный фонд, но мамы будут получать алименты из государства на время отсутствия таких алиментов от родителя. Это очень гуманная тема. И когда Владимиру Владимировичу доложили, он дал поручение правительству до 1 апреля, во-первых, посчитать. Мы сейчас готовим расчеты, мы подготовили проект закона на эту тему, сколько в год это будет обходиться бюджету. Но, скорее всего, это такой разовый взнос, который будет восполняться судебными приставами и восстанавливаться, но семьи будут зато получать, семьи с детьми получать поддержку от государства.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Смотрите, Валентина Ивановна, получается мы говорим о социальной политике. Сейчас государство должно взять на себя эти семьи, семьи с детьми-инвалидами, многодетные семьи и так далее, это приблизительно будет где-то треть населения, я думаю. Ну, треть семей.
В.МАТВИЕНКО: Но дело в том, что государство уже делает и для многодетных семей, и для семей с детьми-инвалидами выплачиваются специальные пособия и на региональном уровне, и так далее. И речь идет об усилении вот такой адресной социальной поддержки тем категориям населения, которые в этом нуждаются. И в этом... Мы же по Конституции социальное государство, в этом социальная и миссия государства.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Не побегут ли дополнительно капиталы отсюда? Вот посмотрите... Потому что налоговая нагрузка...
В.МАТВИЕНКО: Уж по этой причине...
А.ВЕНЕДИКТОВ: Не по этой.
В.МАТВИЕНКО: ...точно не пойдут.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Просто общая налоговая история. Вот сегодня министр финансов Силуанов назвал как прогноз какую-то огромную цифру, прогноз бегства капиталов из России. Я просто вспоминаю историю с Депардье, имея в виду обратное, да? Что когда государство все время увеличивает налог, то в конечном итоге сначала самые богатые, потом средний класс начинают бежать в те самые зарубежные счета и в те самые зарубежные, ну, потому что невыгодно становится вести бизнес, держать здесь всё.
В.МАТВИЕНКО: Алексей, я хочу сказать, что сегодня налоговая политика нашего государства и нагрузка на бизнес (я имею в виду и налог на физических лиц), она...
А.ВЕНЕДИКТОВ: Не, физических – нет вопросов.
В.МАТВИЕНКО: ...она более гуманная...
А.ВЕНЕДИКТОВ: Да.
В.МАТВИЕНКО: ...чем в любом другом государстве.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Но всякие НДСы...
В.МАТВИЕНКО: Капиталы бегут не от этого. Мы знаем с вами хорошо причины бегства капитала.
А.ВЕНЕДИКТОВ: По-разному.
В.МАТВИЕНКО: Да. Но социальные расходы государство, конечно, должно регулировать. Вот сейчас вы знаете ситуацию в США, где в силу большого дефицита бюджета они вынуждены будут серьезно сокращать социальные программы.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Секвестр.
В.МАТВИЕНКО: Да. Но социальную нагрузку нужно регулировать. Тем не менее, адресную социальную помощь... Вот, я – противница, чтобы всем по чуть-чуть, всем сестрам по серьгам, размазывать эти средства неэффективно. Но есть категория людей и категория семей, которые без участия государства либо выжить не смогут, либо будут влачить нищенское существование. Вот этим людям государство и бизнес просто обязаны помогать. Если человек не может сам заработать в силу того, что он инвалид, многодетная семья, которая не может достойно содержать детей, если это нормальные хорошие семьи и так далее, государство обязано помогать, обязано поддерживать. И на это средства, поверьте, можно найти. Я говорю это с пониманием. Есть на чем другом сохранить, но вот на такой социальной помощи адресной мы не имеем права экономить.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Знаете, я вспомнил историю (вы, наверное, ее забыли, а я ее помню), как в ноябре 1998 года, сразу после дефолта вы в моем присутствии выбивали из Евгения Примакова деньги на детские дома. В моем присутствии, Валентина Ивановна. Я сидел там за охраной. Я помню все это. Вы меня, может, даже не заметили. Меня просто поразило, что, на самом деле... Я понимаю, что это было после дефолта, но и суммы были, ну, по нынешним временам незначительные, но приходилось их, вот, выпрашивать, выбивать, уговаривать. На моих глазах.
В этой связи. Очень многие мои коллеги говорят, что в детских домах сейчас в России вопрос не финансирования, вопрос не игрушек. Вот, вы знаете, и радиостанция наша, и я сам мы детским домам возим библиотеки. Там много чего есть. С вашей точки зрения, как эффективно простимулировать усыновление? Вот, эффективно, понимаете? Не декларативно. Потому что деньги есть, а усыновления нет.
В.МАТВИЕНКО: Да. Значит, первое. Надо упростить процедуру. Но упростить в хорошем понимании этого слова с тем, чтобы если ребенок оказался без родителей в силу разных обстоятельств, беспрекословное право должно быть без всяких формальностей родственникам. Дедушка, бабушка, тетя, дядя, ближайшие родственники.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Валентина Ивановна, можно я вас прерву? Вот, мы позавчера с Павлом Астаховым там собачились в Twitter’е реально, и он там в сердцах, видимо, (ночью, поэтому мы были свободны) мне написал «А ты знаешь, - написал он мне, - что у детей, которые в детских домах, 92% родственники есть?» Родственники! Но они не усыновляют. Я имею в виду не родители, а родственники. Вот, 92 и ноль.
В.МАТВИЕНКО: Потому что процедура настолько забюрократизирована, что не каждому даже родственнику дается право усыновить. Это абсолютно неправильно. Почему на Кавказе нет детских домов? Да потому что там если ребенок оказался, ближайшие, дальние родственники, даже соседи, которые там, обязательно этого ребенка возьмут в семью.
Поэтому, первое. Упростить процедуру.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Первое зафиксировали. Для родственников упростить процедуру – давайте услышим это. Раз.
В.МАТВИЕНКО: Да. Сделать просто ее прямой.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Но согласитесь, что родственнику родственнику – рознь. Мы тоже видим, вот, родственников.
В.МАТВИЕНКО: Безусловно. Конечно, некие требования, чтобы это не был асоциальный элемент, чтобы это не был психически больной. Но это такие ограничения должны быть минимальные.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Но внятные?
В.МАТВИЕНКО: Но внятные. И четкие и прозрачные, чтобы никто ничего больше не придумывал.
Второе, это, конечно, и моральная поддержка общества. Такие родители должны в обществе быть уважаемыми людьми. Это и материальная поддержка семей. Каждый, кто усыновляет, особенно ребенка-инвалида, должен и разовую получить от государства поддержку для обустройства ребенка в семье, ну и, конечно, ежемесячную поддержку, потому что это там особая категория детей. В зависимости от материального уровня семьи.
У нас, поверьте, очень много... Да, и, конечно, это соответствующая работа социальных служб по сопровождению этой темы. Многие боятся. Вот эти мифы – «Там вот попадется плохая генетика», да? Второе, ребенок попадает, когда он отказной в родильном доме, он сначала попадает в Дом ребенка. Вот, через месяц, если вы посмотрите диагноз этого ребенка, ему навешивают 150 заболеваний. И отставание в развитии, и так далее. Ну, конечно, если ребенок лежит один в кроватке и к нему там раз в 2 часа кто-то подходит, у него естественно... Но это отставание, как только он попадает в семью, оно через несколько месяцев уходит.
На всякий случай вот эти диагнозы, боятся взять больного ребенка. Много фобий, которые уже самой системой усыновления воспитаны в обществе.
Поэтому, первое, упрощение процедуры. Второе, материальная, моральная поддержка. Это изменение сопровождения семей, имея в виду психологов, специальных педагогов, это помощь родителям, которые принимают решение об усыновлении.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Это утопия, Валентина Ивановна.
В.МАТВИЕНКО: Почему утопия?
А.ВЕНЕДИКТОВ: Потому что их очень много, потому что нет у нас столько квалифицированных психологов.
В.МАТВИЕНКО: Ну вот у нас в 2011 году усыновлено, у нас разные формы усыновления, 67,5 тысяч – опека, попечительство, приемная семья. И 7,5 тысяч усыновленных детей. Это большие цифры. А всего у нас в детских домах порядка 110-120 тысяч.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Да.
В.МАТВИЕНКО: Но 67 тысяч за год.
А.ВЕНЕДИКТОВ: А я вам другую цифру назову, которую назвала здесь, собственно говоря, №2 нашего топа Ольга Голодец. Она сказала, что... Я сейчас точную цифру не помню, но в процентах, по-моему, 8% детей возвращаются в детдома в течение года. Огромная цифра.
В.МАТВИЕНКО: Из 7,5 тысяч усыновленных около тысячи возвращают в детские дома.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, но почему-то возвращают. Понимаете, я же не к тому. Я говорю, что, значит...
В.МАТВИЕНКО: Причины самые разные. Самые разные. Психологическая несовместимость, не получается, трудности.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Это даже те люди, которые решились.
В.МАТВИЕНКО: Которые решились. Так вот если бы рядом с этими людьми в течение этого года был психолог, был работник социальной службы, чтобы семье помогли, семью поддержали, разобрались в причинах, уверяю вас, этого было бы гораздо меньше.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Можно вам поручение от нас с Павлом Астаховым? Мы выяснили с ним в этой перепалке, что нет статистики, никто не ведет статистику по ситуации детей в семье. Не только приемных. Про насилие, про пропажи, про убийства. Ее нет. Ее не ведет ни Росстат отдельной строчкой, ни МВД, ни прокуратура. Вот, мы с ним переписывались – где цифры, какие? Можно вас попросить инициировать, я не знаю, закон, постановление, решение с тем, чтобы была по детям какая-то статистика?
В.МАТВИЕНКО: Да. Алексей, это и так, и не так. У нас статистика по детям имеется. Другая проблема в том, что детьми в той или иной форме или по тем или иным направлениям занимаются около 20 ведомств. И каждое ведомство ведет свою статистику. И оно не очень охотно делится своей информацией.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Так. Но это другая история, да.
В.МАТВИЕНКО: Да. Росстат – есть специальный у него учет и, в частности, есть, не помню как это называется точно, статья.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Строчка, наверное.
В.МАТВИЕНКО: Строчка «Защита детей». Так вот в соответствии с данными Росстата за 2011 год было возбуждено 66 уголовных дел по фактам жестокого обращения к детям, нанесения ущерба здоровью или гибели всех форм опеки, усыновления и так далее.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Это про приемные, да? Назовем это условно по приемным детям.
В.МАТВИЕНКО: По приемным. МВД ведет свою статистик по детям. Они вам... Вот, вы сейчас можете позвонить и вам скажут, сколько детей погибло в ДТП, сколько детей... Это все есть. Другое дело, порядка в этом нет. Поэтому...
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну вот, может быть, ваш комитет там?.. Я забыл, кто у него там.
В.МАТВИЕНКО: Да, Рязанский у нас возглавляет комитет.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, Рязанский. Может быть, какую-то... Вот, куда-то оно должно собираться и быть достоверной статистика. Понимаете? То есть если оно собралось из различных ведомств и в комитете оно...
В.МАТВИЕНКО: Вот даже эти 66 уголовных дел, которые возбуждены, детализации их нет.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Я понимаю, я понимаю.
В.МАТВИЕНКО: Сколько погибло, по какой причине, были ли факты жестокого обращения и так далее. Поэтому, конечно же, статистика... Мы сейчас готовим такие предложения. Закон здесь никакой не нужен.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Не закон, может быть, это не закон.
В.МАТВИЕНКО: Здесь нужен нормативный акт, который бы четко определил, кто, как и как эта информация должна обращаться.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот, у нас с Павлом Астаховым к вам просьба.
В.МАТВИЕНКО: Хорошо.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Добить этот вопрос реально, потому что если вы знаете статистику, вы можете принимать решения. Если у вас статистика расползается...
В.МАТВИЕНКО: Общая статистика нам понятна, которую мы используем при принятии решений, разработке стратегии. Но вот детализация – она имеет очень важное значение. Поэтому мы такие меры готовим и с этим наведем порядок.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Это хорошо. Еще один вопрос я вдруг вспомнил. Я вернусь назад, соединю детский вопрос с Федерацией. Вопросы, ну, не хиджабов в школе, но смысл хиджабов в школе. Вопросы демонстраций... Это не демонстрация – плохое слово. Вопросы того, что дети, принадлежащие разным конфессиям, идут в школу и там носят, демонстрируют свою принадлежность к конфессиям, причем слово «демонстрация» не в плохом смысле слова – показывают. Ваше отношение к этому? Начиная от хиджабов, естественно.
В.МАТВИЕНКО: Да. Прежде всего, это очень деликатная тема, ее надо очень деликатно обсуждать. Мы – светское государство, да? И надо уважать в то же время религиозные традиции, обычаи. Но школа – это светское учреждение, и там дети должны быть лучше бы всего в форме, той, которую... Не надо всех одевать в одинаковые платья, в одинаковые костюмы.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Как мы говорили, белый верх, черный низ? Ну, условно, да? Форма вот в таком виде?
В.МАТВИЕНКО: Да. И это мировой опыт. Во всех колледжах, во всех есть своя форма одежды, когда дети равны даже в этом.
А.ВЕНЕДИКТОВ: У каждого колледжа, у каждой школы – пусть они сами решат.
В.МАТВИЕНКО: Сами решат. Родительский комитет выберет, какой цвет пиджачка, юбки там и так далее. Вот, школа должна выглядеть так. Все-таки, нельзя привносить и сразу уже с детского возраста подчеркивать разницу или какое-то противостояние, или какие-то насмешки, или какое-то уничижение.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы знаете, Валентина Ивановна, я с вами согласен. Но я разговаривал с родителями на Кавказе. И они говорят «Послушайте, вот у нас девочка должна вот так, так и так. Она идет на физкультуру или в бассейн. У них по программе физкультура или бассейн. И у нас она должна скрывать волосы, потому что она у нас должна скрывать волосы, вот, девочка 12-летняя, скажем. Вот, она так должна. Чего делать?»
В.МАТВИЕНКО: Мы – светское государство.
А.ВЕНЕДИКТОВ: А делать-то чего? Я понимаю. Не, я согласен. Дальше чего делать? Вот конкретная семья. Вот эта семья – она понимает: мы – светское государство, но у нас это позор, мы не можем выставить девочку... И они в это верят, это не какое-то разбрасывание пальцев. Это не ношение, там я не знаю, креста, могендовида или полумесяца.
В.МАТВИЕНКО: Надо очень деликатно искать аргументы, объяснения и в каждом конкретном случае рассматривать. Это очень чувствительная, очень деликатная тема. Здесь топором это не решишь.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Федерация, с другой стороны. Нельзя отдавать на откуп эти вопросы субъектам Федерации?
В.МАТВИЕНКО: Нет, такие вопросы нельзя, потому что ест общая Конституция. Еще раз говорю, мы – светское государство, школа – это светское учреждение. И здесь дети все должны быть в этом смысле равны. Ну, может быть, надо делать специальные школы национальные. Надо подумать, надо подумать на эту тему.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Валентина Ивановна Матвиенко. Еще один вопрос, даже два. Один из вашего родного Питера. Группа парламентариев обратилась к Сергею Нарышкину, Валентине Матвиенко и Владимиру Путину с разъяснениями и с просьбой, почему перенос Верховного суда и Верховного Арбитражного суда из Москвы в Петербург не нужен? Какова ваша позиция по этому вопросу? Не касаясь градостроительства.
В.МАТВИЕНКО: Моя позиция известна. Когда меня еще избрали губернатором, я считала и считаю, что в Петербург нужно перенести часть федеральных функций, но функций продуманных, да? Вот, нам не нужно дополнительное количество каких-то Министерств, ведомств, учреждений. Нет. Нужны представители крупных компаний, потому что город требует огромных расходов на его содержание, на сохранение исторического...
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну это понятно: это налоги.
В.МАТВИЕНКО: Это налоги. И в то же время мне кажется, что такая федеральная функция как судебная столица России – она была бы очень на пользу Санкт-Петербургу и в чем-то даже вернула его историческую миссию, историческое предназначение. Это, все-таки, дает городу не только де-факто, но де-юре федеральный статус, соответственно и дополнительное финансирование, и новые представительские функции, и новое внимание, и так далее.
В принципе, сама идея вот такой децентрализации власти в федеративном государстве – она тоже не нова. В целом ряде стран такая практика существует, когда суды в одном месте, правительство в другом, парламент там может даже в третьем городе быть. Поэтому я считаю, что это на пользу городу. И мне думается, что реакция такая потому, что надо было с гражданами города посоветоваться, спросить их мнение, разъяснить, почему это нужно. И я уверена...
А.ВЕНЕДИКТОВ: Решить, где. Мы помним 31-ю больницу.
В.МАТВИЕНКО: Да. И чтобы люди поняли, что они сопричастны к этому решению. И таким образом я уверена, что абсолютное большинство петербуржцев поддержит, потому что они понимают, что это на пользу городу пойдет. Безусловно, это пойдет на пользу городу.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Мне кажется, что главный вопрос, все-таки, это «Где?» Потому что, конечно, вы сталкивались, будучи губернатором, с градостроительными проблемами в городе, который был давно отпланирован, еще в XVIII веке. Вы видите в Москве те же проблемы, и сейчас Сергей Семенович, по-моему, просто законсервировал центр (по-моему). В этой связи каков может быть механизм, Валентина Ивановна? Вот, понятно, что если туда переносить суды, то они не могут быть, там я не знаю, в ваших районах дальних. Они должны быть в центре, потому что это престижно, должно быть престижно, да? Какой должен быть механизм? Вместо чего? Понимаете?
В.МАТВИЕНКО: Вы знаете, что касается места, где предполагается строительство зданий судов. Насколько я знаю, пока еще этот вопрос не в такой стадии проработки. Там был утвержден градостроительный план, были утверждены объемы, высота строительства, включая театр Эйфмана, который там и останется. Поэтому ничего нарушающего градостроительные правила, там ничего не произойдет. То есть вместо жилья, которое планировалось вместе с театром Эйфмана, там будут просто размещены здания судов. И проекты, которые были подготовлены, они будут взяты за основу вот этого плана. Но пока этого еще ничего нет, это надо будет обсуждать, когда будут проекты. Мы уверены, что никто не пойдет на нарушение градостроительных норм, высотности, потому что это самый центр города и в этом нет такой необходимости – там достаточно места. Но это, по крайней мере, лучше, чем старое, убитое здание ГИПХа, построенное в 70-е годы, с загрязненной территорией, поскольку это было химическое предприятие. Это в любом случае...
А.ВЕНЕДИКТОВ: А мы судей посадим на химическое предприятие.
В.МАТВИЕНКО: Нет-нет. Там есть...
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну я понимаю.
В.МАТВИЕНКО: ...технология очистки, рекультивации земли – это не проблема. По крайней мере, это уж точно будет лучше, чем этот страшный такой вытянутый кирпич в советском стиле в виде здания ГИПХа. Это уж точно будет лучше.
Надо обсуждать, надо говорить с людьми. Надо говорить, надо объяснять.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот, сейчас уже дело прошлое по поводу колокольни Газпрома нашего любимого, кукурузины, как она называлась. Я понимаю, почему вы хотели, чтобы Газпром стал налогоплательщиком в Петербурге. Любой губернатор бы хотел, да? Но вот вся эта история, как бы, замерла и строится по-другому, и город не получил... Что здесь плюсами? Как это взвесить? Это же не про Газпром сейчас я. Как вообще взвесить? Вот, исторический город, как вы говорите, вернуть ему столичную функцию. А с другой стороны часто архитектурные проекты – они удивительны. Вот, вы пока думаете, скажу, что было очень смешно, когда здесь был президент Франции Олланд, я, честно говоря, спросил у моих друзей, которые готовили встречу (российских), говорю «А чего Владимир Владимирович-то готовит?» Они говорят: «Как? Вот этот центр в Париже, который им не понравился, наш. Вот у них там эта вылезла сюда вертикаль, здесь какая-то странная штука. Они привлекли лучшего французского архитектора» - «Центр будет?» - «Ну, ты его спроси». Будет, вот, другое, которое впишется. Это же, смотрите, 2 президента, боже мой, 2 ядерные державы. Тут Сирия, там Мали, там евро падает – нет, давайте про это. Это важно.
В.МАТВИЕНКО: Это важно.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Это важно, понимаете?
В.МАТВИЕНКО: Это важно, да.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Это важно.
В.МАТВИЕНКО: Вот то место, где планировалось здание Газпрома, там... Вот об этом никто не говорит, там стоял разваленный завод, завод, которого просто стояли руины, развалины. И на месте этого завода... Естественно, эта территория требует и раскопок, и потом рекультивации, и решения, что там делать. Петербуржцы опасались того, что столь высокое здание – оно нарушит панорамы города, вот эту небесную линию, о которой говорил Дмитрий Сергеевич Лихачев. И, в общем-то, в конечном итоге к этому мнению прислушались, как вы знаете, приняли решение не строить там это высотное здание, выбрали другое место.
Но всегда, вот, найти баланс и решение, которое бы устроило всех, это искусство самое сложное.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот мы возвращаемся к решениям и к влиянию.
В.МАТВИЕНКО: Конечно, конечно. Но что касается исторического центра, это, конечно, не обсуждается, это должно быть сохранено и передано следующим поколениям как историческое культурное наследие уникального города, одного из самых красивых городов в мире.
И параллельно с этим власть должна искать решение, как увеличить доходы города, чтобы и исторический центр содержать, и зарплаты учителям-врачам хорошие платить, и так далее. Поэтому этот баланс всегда надо искать. Ну, вот, если говорить, что во первых строках, это, конечно, сохранение исторического центра.
Вот, говорят, вот это здание – архитектурная ошибка, это здание. Но, ведь, это проектирует не власть, это проектирует архитектор. Значит, это такой уровень сегодня архитектурной школы нашей, понимаете, которая в первую очередь несет ответственность за то, что вы оставите потомкам. И много... Вот, тот же театр, вторая сцена Мариинского театра – я с господином Авдеевым спорила до хрипоты. Когда принесли проект этого канадского архитектора, я сказала «Александр Алексеевич, это будет сарай, это не для этого места». Но это проект федеральный, и городские власти никак не могли влиять, поскольку это финансировалось федеральным центром. Я могла высказать лишь свою точку зрения, но я не могла влиять на это.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну как же? Вы – самая влиятельная женщина России.
В.МАТВИЕНКО: Тогда я не могла влиять, я тогда не была самой влиятельной женщиной.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Мы тогда не мерили.
В.МАТВИЕНКО: Но это ответственность архитекторов, все-таки. И, конечно, эти люди должны получать и свою оценку.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Валентина Ивановна Матвиенко, самая влиятельная женщина России в рейтинге 2011 и 2012, сделанных «Эхом Москвы», РИА Новости, Интерфаксом и журналом «Огонек». Спасибо большое, Валентина Ивановна.
В.МАТВИЕНКО: Спасибо.