Методы ведения бизнес-войн 90-х возвращаются? - Сергей Замошкин - Интервью - 2013-02-28

Л. ГУЛЬКО: 13 часов 35 минут. Лев Гулько у микрофона. Добрый день! На днях центр политической информации Алексея Мухина, такой известный человек, опубликовал доклад на тему « Черный пиар 90-х возвращается?». С вопросительным знаком это было. Особенности информационных войн на новом этапе их развития. В качестве показательных моделей, таких предметно-разработанных. Черный пиар компании, который направлен против группы ВТБ, « Транснефти», ОАО « Тольяттиазот», АвтоВАЗа. « Тольяттиазот» в этом ряду является одним из ключевых примеров у Алексея Мухина. « Тольяттиазот» - крупнейший производитель аммиака в мире. Это существенная вещь, находится в состоянии конфликта с одним из миноританых акционеров « ОХК « Уралхим», который инициирует возбуждение серии уголовных дел. Только в 2012 году миноритарий добился возбуждения уголовных дел в отношении неопределенных лиц из числа представителей « Толльятиазота». Мы сегодня беседуем с адвокатом Сергеем Замошкиным о методах ведения бизнес-войн 90-х. Возвращаются, не возвращаются, на примере дела « Тольяттиазот».

С. ЗАМОШКИН: Они не возвращаются, становятся несколько иными. Как информационная война в рамках рейдерских атак, это некий новый имеет привкус, что касается « Тольяттиазота». Кроме уголовных дел, развернута битва.

Л. ГУЛЬКО: За лакомый кусок, я так понимаю.

С. ЗАМОШКИН: Да. Сама по себе эта война перетихает от одного жаждущего этот лакомый кусок к другому. На моей памяти эти уголовные дела преследуют сотрудников « Тольяттиазота» семь лет. Первое дело было возбуждено в 2005 году. Оно было благополучно прекращено. Прекращены и другие дела. Сейчас есть новый претендент на « Тольяттиазот». Его зовут « Уралхим». Его сотрудники инициировали ряд уголовных дел.

Л. ГУЛЬКО: Скажите, пожалуйста, Сергей, легко так можно возбудить столько уголовных дел против крупнейшего предприятия нашей страны?

С. ЗАМОШКИН: Тот, кто живет в нашей стране, знает, что любое уголовное дело возбудить очень сложно. Если вы придете в милицию и обратитесь с заявлением, что вас избили, от вас такое заявление примут, но делать по нему ничего не будут. Если будут, то после каких-то звонков или материальных действий. Как известно, наши правоохранительные органы не всегда активны в защите прав потерпевших. Тем более если речь идет о конкретном уголовном деле. Речь идет об очень редкой в применении статье 185.4 – нарушение прав акционеров. По этой статье дел фактически не было. Кто помнит историю, наши миноритарии, включая Навального, пытались как-то однажды возбудить такое дело. Им было резко отказано. В нашем случае следственное управление Следственного комитета по Самарской области охотно возбудило такое дело. Мы считаем, что оно возбуждено незаконно. По этому факту было решение Арбитражного суда. Но 10 февраля прошлого года было возбуждено такое уголовное дело о нарушении прав акционеров миноритариев « Уралхима». Отвлекаясь от того, было нарушение или не было, наличие или отсутствие ущерба, и есть такой анекдот. Анекдот на сумму 250 миллионов долларов или 7.6 миллиарда рублей. Любой человек, который хоть когда - то слышал о том, что кто-то пытается получить кредит. Может себе представить что нужно, чтобы получить кредит в 200 миллионов долларов.

Л. ГУЛЬКО: Друзья хорошие нужны.

С. ЗАМОШКИН: Друзья. Нужно потратить как минимум 5 миллионов долларов, чтобы реальные отношения были с банком, который дает этот кредит. Ну, и имущество, другие ценности, которые обеспечивали в качестве залога такой кредит. В нашем деле история выглядела иначе. Никому не известная компания « Белпрот», которая обладает минимальным уставным фондом, которая не вела никакой активной деятельности, утверждает, что она хотела купить акции « Уралхима» на 200 миллионов долларов. Обусловила это предоставлением документа. Поскольку этот документ по вине юристов « Тольяттиазота» не был предоставлен, то она отказалась от этого договора. « Уралхим» утверждает, что этим отказом ему причинен ущерб в 250 миллионов долларов. Все вопросы о том, как могла вообще такая компания купить пакет акций, у нее не было никаких возможностей, они все повисают. Следствие не захотело этим заниматься. Зависает вопрос. Каким-то образом аффилированная с « Уралхимом» ( НРЗБЧ) вообще к нему какие-то предъявляет претензии. Было бы странно, что родственник требует от папы ущерба. Самое главное, те переговоры о покупке пакета акций, они якобы велись по телефону. В природе деловых отношений такие договоры обсуждаются месяцами. Все это было обращено к следствию. Поскольку следствие охотно возбудило это дело, то оно все эти вопросы отметало. Мы были вынуждены обратиться к начальникам этого следствия. Юристы, которые обвиняемые по этому делу, которым предъявлен ущерб в 7 миллиардов рублей, они написали 24 января открытое письмо председателю Следственного комитета Бастыркину.

Л. ГУЛЬКО: А Чайке, генпрокурору?

С. ЗАМОШКИН: Копию направили, отправили в соответствующий комитет думы. Оговариваясь, что мы понимаем, что сейчас прокуратура ограничена в своих функциях. Рассчитывать на вмешательство прокуратуры на стадии следствия мы не можем, поскольку закон этого не позволяет. Мы рассчитывали на какую-то реакцию от этого обращения. Его цель была понудить руководство Следственного комитета хоть каким-то образом разобраться с нашими доводами. Эти доводы: имела ли компания « Белпорт» возможность купить эти акции. Мог ли быть причинен этот ущерб. Велись ли эти переговоры, которые должны вестись, но они происходили по телефону на сумму 200 миллионов долларов. Самое главное, если эта компания аффилированная, то о чем можно говорить. Мы рассчитывали на реакцию, юристы « Тольяттиазота» такое письмо написали. Как водится в нашей стране, это обращение было направлено тем, на кого юристы жаловались. Как вы думаете, чем закончилось? Они получили ответ на 2.5 страницы. 2 страницы занимаются описанием возбуждения уголовного дела и того, как мы безуспешно обжаловали возбуждение уголовного дела. А то, что касаемо трех, по крайней мере, позиций: был ли ущерб, были ли переговоры, была ли аффилированность, они как-то опять остались без рассмотрения. В той самой психологической войне в СМИ « Уралхим» тоже стал на это реагировать. Даже в этих ответных обращениях « Уралхима» на конкретные доводы, тоже ничего не было сказано. Все хорошо, все замечательно, но о конкретном никто ничего не хочет говорить.

Л. ГУЛЬКО: Итоги и результаты этого обращения, их просто нет и все.

С. ЗАМОШКИН: Толк есть в том, что это дело не попало в суд, чего страстно желал следователь Бембетьев. Он трижды и четыре раза пытался даже ограничить сроки ознакомления с материалами уголовного дела, пытаясь срочно направить дело в суд. Это уже не удалось. Анекдот состоит в том, что и руководство Следственного комитета в Самарской области обвиняло нашу сторону в том, что мы пытаемся затянуть дело. Знаете, что случилось после того, как следователь не направил дело в суд? Он получил ходатайство « Уралхима», сославшись на него, возобновил расследование. Получается, следствие затягивает сам « Уралхим». Все опять перевернулось. Мы действительно не рассчитываем на объективное расследование в Самарской области. Они уже доказали, что они не могут быть объективными. Юристы высказали подозрение в открытом письме, что они странно связаны со следствием. Иначе объяснить все те нарушения, которые происходят, объяснить невозможно. Тем не менее, это подозрение, мы надеялись, что будет проверять руководство Следственного комитета, это как-то повисло. Сами понимаете, как следственное управление по Самаре само себя может проверять, связаны ли они, не заинтересованы ли. Этот вопрос тоже завис.

Л. ГУЛЬКО: Получается замкнутый круг. Или из этого круга можно выбраться?

С. ЗАМОШКИН: Это зависит от того, оптимист вы или пессимист. Я по глазам вижу, что вы оптимист.

Л. ГУЛЬКО: Да, а вы?

С. ЗАМОШКИН: Я информированный оптимист. Когда касается содержимого стакана, то я оптимист. Когда касается нашего не правового государства, где бесконтрольный следственный аппарат, мы понимаем, что прокуратура лишена реальных полномочий, а суды во многих своих решениях переписывают судебные решения. Не знаю, чем это вызвано. Поэтому, конечно, в таком не правовом государстве рассчитывать на законные методы ведения следствия и проверок открытых писем сложно. Но надежда умирает последней. Есть какая-то слабая надежда, что руководство Следственного комитета займется этим делом. Проверка конкретных доводов, которые нуждаются в проверке, что она будет сделана.

Л. ГУЛЬКО: До каких можно дойти инстанций в этом и подобных делах?

С. ЗАМОШКИН: Сегодняшнее процессуальное законодательство создано таким образом, что существует вертикаль следствия. Речь идет о Следственном комитете РФ. Существует вертикаль. Нужно обжаловать незаконные действия следствия в вышестоящее руководство. Можно обжаловать в прокуратуру, можно обжаловать в суд. Сама по себе реальность состоит в том, хотя закон позволяет это делать, любой практикующий юрист по уголовным делам скажет, что эффективность таких обращений чрезвычайно мала.

Л. ГУЛЬКО: В конце нашего разговора вспомним про надежду, которая всегда была, есть и будет.

С. ЗАМОШКИН: Мы понимаем, что есть вопросы, которые требуют незамедлительной проверки со стороны Следственного комитета РФ, который находится в Москве. Мы осознаем, что ждать объективного расследования со стороны следственного правления в Самарской области не следует. Сейчас ими возбуждено еще одно уголовное дело, где ущерб не 250 миллионов, а 550 миллионов долларов. Мы понимаем, что, запустив дела, они не признают свои ошибки.

Л. ГУЛЬКО: Спасибо большое. Не знаю, чего желать адвокатам. Наверно, удачи.

С. ЗАМОШКИН: Я бы хотел и клиентам удачи пожелать.

Л. ГУЛЬКО: Адвокат Сергей Замошкин, был сегодня у нас в гостях, в прямом эфире радиостанции « Эхо Москвы»

С. ЗАМОШКИН: Вам спасибо.