Дело Леонида Развозжаева - Дмитрий Аграновский - Интервью - 2013-01-10

КОРРЕСПОНДЕНТ: Если можно, буквально пару вопросов. Смотрите, правильно ли мы понимаем, что Развозжаев просит Следственный комитет прекратить дело в отношении него по статье «Разбой» в связи с истечением срока давности?

ДМИТРИЙ АГРАНОВСКИЙ: Да.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Скажите, у меня тогда такой, уточняющий вопрос. А это не означает, что он признал, как бы, свою вину?

Д.АГРАНОВСКИЙ: Там так не написано. И скажу более, это совершенно носит утилитарный и прикладной характер, чтобы его вернули из Иркутска.

КОРРЕСПОНДЕНТ: То есть? Вы не могли бы пояснить?

Д.АГРАНОВСКИЙ: Его вывезли в Иркутск для участия в следственных действиях по этому делу, по шапкам. До этого они, вообще, должны были спросить у него согласия. Согласен ли он на прекращение дела по нереабилитирующим основаниям? Они этого не спросили, а вывезли его. И вот сейчас после этого заявления никаких юридических оснований для его этапирования в Иркутск... Вот его сейчас куда-то везут, в данный момент, пока мы с вами разговариваем, его куда-то везут. Где-то он находится, мы не знаем. Но его сейчас должны вести прямиком в Москву с точки зрения закона.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Смотрите, Дмитрий, тогда вот еще процитирую вам Владимира Маркина. Он тут сказал, что само такое обращение означает, что Развозжаев признает свою вину в совершенном преступлении.

Д.АГРАНОВСКИЙ: А это они нас поставили в такое положение. Они сейчас 24 часа в сутки начнут говорить, что он – разбойник. Пусть это останется на их совести. Наша задача – вернуть Развозжаева из Иркутска.

КОРРЕСПОНДЕНТ: То есть он, как бы, свою вину не признает, все-таки?

Д.АГРАНОВСКИЙ: Он написал дословно, что он согласен на прекращение дела в связи с истечением срока давности. Ну, чисто с бытовой точки зрения, конечно, он этого преступления не совершал. Но ему надо вернуться из Иркутска. Не до жиру. Он там уже замерз, у него уже проблемы со здоровьем, ну, в смысле замерз не так вот, как мы с вами на улице, а у него там проблемы с нижней частью тела, у него заболевание очень серьезное. И вот эта вся жестокость (я слово «гестаповщина» не хочу употреблять) по отношению к нему, она просто лишний раз подчеркивает, что это политзаключенный.

КОРРЕСПОНДЕНТ: То есть он, как бы, готов признать, что было какое-то преступление и вместе с тем, поскольку оно было 15 лет назад...

Д.АГРАНОВСКИЙ: Я этого вам не говорил.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Да, я понимаю.

Д.АГРАНОВСКИЙ: Нет, мы готовы только, мы готовы дать согласие на прекращение дела в связи с истечением срока давности. Всё. Больше УПК от нас не требует. А мы требуем в свою очередь, чтобы его немедленно прекратили мучить и вернули из Иркутска домой. Ну, не домой, а в Москву, в Лефортово.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Да, Дмитрий, я вас понял. Спасибо вам большое. Всего доброго.

Д.АГРАНОВСКИЙ: Да, пожалуйста.