Валерий Шнякин - Интервью - 2012-12-24

КОРРЕСПОНДЕНТ: Валерий Николаевич, если можно, мы бы хотели небольшой комментарий просто с вами записать, если это возможно. К чему все-таки в результате пришел комитет по международным делам, какова реакция на закон Димы Яковлева?

ВАЛЕРИЙ ШНЯКИН: Ну, во-первых, этот закон, он официально имеет несколько иное название, и мы в привязке, как говорится (неразборчиво). Это само название этого закона. Я расскажу пока свою личную точку зрения, если она интересна. Потому, что официальная точка зрения комитета – мы не являемся основными, у нас есть другой комитет, возглавляемый (неразборчиво), который завтра будет рассматривать закон, и мы внесли свои предложения. Предложения сводятся к следующему. То, что этот закон нужен, необходим, однозначно. И пришли к мнению, что этот закон будет иметь последствия (неразборчиво) Магнитского я имею в виду. Страшнее, тяжелее, и ужасно, нежели закон Джексона Веника. Если они дадут так сказать клинч, око за око, или ещё чего-то. Дальше я хотел бы отметить тот факт, когда американские сенаторы комментировали закон, они говорили, что он выгоден и для Америки, и для России, хоть я с этим в корне не согласен. Этот закон выгоден одному человеку. Это выдающийся… Я не знаю, как его… (Неразборчиво), это Браудер, который сумел вынести в тяжелейшие периоды со времен (неразборчиво) истории, (неразборчиво) не много не мало, ну, по разным оценкам, 20 с лишним миллиардов долларов. Ему больше всех выгодно. Почему вот мы вспоминаем только фамилию Магнитского? Я хочу отметить такой момент, и почему пресса называет его не той профессии, кем он работал, и на кого учился. Вот для меня вопрос. Я видел его личный документ, он окончил Плехановку, он прекрасный профессионал в финансах, экономике, аудитах. Но он никакого отношения к адвокатуре, к юриспруденции, он не имел по своей деятельности. А вдумайтесь, почему его называют юристом? Потому, что сложилось, что юрист – это белый, пушистый защитник того-то, того-то. А как у нас относятся к бухгалтерам, к экономистам? Ну, это что, по крайней мере, если он не мошенник, то явно, что человек не чистоплотный. Я говорю не про конкретного человека, я говорю про специальность. И вы сейчас везде называете, в том числе и ваша пресса все время его называет не по той должности, кем он работал. Что это обижает человека, если у меня мой зять финансист, я горжусь, что у меня такой зять, что он имеет такую прекрасную специальность. Это раз. И следующий важный такой момент, который бы я хотел отметить, то, я надеюсь, что вот этот принятый нами закон, и принятый американцами закон уже… То он идеальный вариант, если он не будет иметь длительную историю. А парламентарии наших стран США и Америки, через короткий период времени проведут мониторинг права применения этих законов, и придут к развернутому решению, так? Потому, что никому не хотелось, назовите мне… Найдите мне человека, который бы был рад, доволен, что к нему в семью влезает кто-то и что-то. Соседи, будь то друзья, знакомые, и начинали учить как жить, что делать, как тратить деньги, всё остальное, всё прочее, это раз. Так? Второе, к сожалению, негативное последствие, что у нас появились современные российские Иуды, с открытым забралом. Раньше хоть они скрывали свой облик, так? У нас сейчас есть ряд деятелей, которые начали пугать: «А вот мы вас внесем в список, туда-то, туда-то». Ну, вот как это соотнести, как говорится, с ихними намерениями, и всё. Международная дипломатическая практика, на то она и международная дипломатическая практика. Главное это уважать друг друга, и достигать определенных компромиссов. А если это не получается, то что вот сейчас произошло, то и будет происходить.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Валерий Николаевич, скажите, комитет в результате пришел к какому выводу? Надо этот закон принимать на заседании Совета Федерации?

В. ШНЯКИН: Надо, но с определенными может быть замечаниями какими-то. Конечно надо, но с определенными замечаниями. Я скажу, что поправка (неразборчиво) внесено. Как постановление – это можно внести.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Простите, это ваше личное мнение, или это мнение…

В. ШНЯКИН: Мое личное мнение. Ну, я не говорю, что это мнение комитета, но и многих моих коллег, с кем я общался.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Скажите, а о каких может быть оговорках может идти речь?

В. ШНЯКИН: Ну, прежде всего, эти принятия американцами этого закона Магнитского. Кто это понимает и анализировал, это ставит нас, и принятие с нашей стороны адекватных мер, ставит на грань, я бы назвал, не постеснялся сказать, (неразборчиво) на грань второй холодной войны, и второго железного занавеса. А вот мы будем думать, как это сделать, чтобы этого не допустить.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Валерий Николаевич, я вас понял, спасибо вам большое.

В. ШНЯКИН: Пожалуйста.

КОРРЕСПОНДЕНТ: До свидания.