О ситуации вокруг патента на бренд "Pussy Riot" - Марк Фейгин - Интервью - 2012-11-02
Адвокаты Pussy Riot вновь оказались в центре скандала. Под брендом Pussy Riot фирма жены Марка Фейгина, защищавшего на процессе участниц панк-группы, намерена выпускать одежду и игрушки. Об этом пишет газета
«Коммерсантъ»
. Категорически против этого выступила Екатерина Самуцевич. Она уже потребовала от адвоката Фейгина отказаться от прав на товарный знак панк-группы. Сам Фейгин заявляет о своей непричастности к этому.
КОРЕСПОНДЕНТ: Правда ли то, что Ваша жена подала заявку на регистрацию товарного знака Pussy Riot?
МАРК ФЕЙГИН: Заявка на регистрацию товарного знака была подана в апреле. При этом совершенная случайность, что именно это юридическое лицо было выбрано. В тот момент это не имело никакого значения, товарный знак Pussy Riot не имел вообще никакого коммерческого наполнения, это не было ни в каком виде коммерческой операцией. Я много раз комментировал эту историю и скажу еще раз: заявка была подана по просьбе участниц Pussy Riot, для того чтобы не было злоупотреблений товарным знаком.
Этого, кстати, мы не смогли избежать: в Великобритании, Германии, Англии, Америке – практически везде начали подаваться заявки на классификаторы товаров, совершенно разные лица это начали делать – физические, юридические. Всё проконтролировать невозможно, мы не можем запретить людям обращаться за регистрацией товарного знака. Поэтому за пределами РФ мы ситуацию упустили, немного потеряли контроль.
Что касается судьбы товарного знака в России, той заявки, которая была подана в прелее этого года, то после конфликта между Надеждой, Марией и Екатериной мы от этого процесса максимально дистанцировались. Я удивлен, что история, которая ко мне юридически никакого отношения не имела никогда (и к моей жене, и к кому-либо из близких), вдруг всплыла. Это было нашей ошибкой – то, что мы вынуждены были заняться этим вопросом в том момент, когда это никого не интересовало. Вынуждены были только потому, чтобы, по просьбе девушек, не допустить коммерческого использования брэнда Петром Верзиловым. Об этом девушки неоднократно говорили во многих своих письмах, в том числе они были опубликованы на сайте «Эхо Москвы». Т.е. это была проблема, с Петром Верзиловым, и была она связана с тем, что он пытался использовать брэнд PR в коммерческих целях.
Нам не стоило, конечно, во все это ввязываться, но к сожалению, это произошло. И сейчас, после всего этого шума, мы выйдем из этой истории вообще: если вдруг в каких-то документах мы – я или супруга – еще фигурируем, этого не будет, я проконсультируюсь еще с юристами.
В общем, для меня было большим сюрпризом прочитать об этом всем сейчас, и в таком контексте: якобы мы с женой занимаемся коммерческой деятельностью. Но ни я, ни она никогда ничего такого не делали. Жена кинорежиссер, закончила ВГИК, для нее совершенно естественно сотрудничать с кем бы то ни было по производству фильма, здесь никакой проблемы я не вижу. Она делает фильм, это логично, она занимается картиной. Почему сюда в таком контексте все это приплетено, почему эта заданность, почему все это выплеснулось именно сейчас?
Что касается денег, которые с этого товарного знака можно получить, и кто их получит. Заявка была подана в апреле, для того, чтобы ее удовлетворили, должен пройти год. Деньги никто получить не может, пока патент не получен. 600 миллионов, про которые пишет «Коммерсант», это какое-то безумие. Как можно такие деньги получить, от кого, за что?
В общем, если в заявке и упоминалось мое имя, этого больше не будет. Нам с женой это не надо. Пусть они сами получают этот товарный знак и занимаются коммерческой деятельностью, если им это надо – Верзилов, Самуцевич.