Владимир Степанов - Интервью - 2012-07-23
И. ВОРОБЬЕВА: Добрый вечер. В студии Ирина Воробьева. В этом часе мы говорим о том, что происходит в Крымском районе. У нас в гостях Владимир Степанов - начальник Национального центра управления в кризисных ситуациях МЧС России. Добрый вечер.
В. СТЕПАНОВ: Добрый вечер.
И. ВОРОБЬЕВА: Национальный центр управления в кризисных ситуациях, так называемый НЦУКС, это место, куда стекается вся информация, где проходят совещания, где принимаются решения. Я правильно описываю работу?
В. СТЕПАНОВ: Все правильно.
И. ВОРОБЬЕВА: С того момента, как произошла трагедия в Крымске, как изменился график вашей работы? Не только вашей конкретно, но и ваших подчиненных. Что-то поменялось?
В. СТЕПАНОВ: Нет, ничего не поменялось с того момента, когда всё это возникло, это практически с ночи с пятницы на субботу, с 6-е на 7-е число. Как Национальный центр, так и рабочая группа правительственной комиссии и все структуры, которые задействованы в организации этой работы, были приведены в повышенную готовность, а это значит, что перешли на круглосуточный режим работы. Идет уже практически третья неделя, режим не меняется, потому что еще определенные виды работ на месте продолжаются. Поэтому режим пока остается прежний.
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. вы как начальник остаетесь там круглосуточно?
В. СТЕПАНОВ: Да, круглосуточно.
И. ВОРОБЬЕВА: Как это происходит, мне интересно. Я была у вас в НЦУКСе, я видела там большие экраны, видела, как это всё выстроено. Тем не менее, как это всё произошло, когда стало известно о том, что в Крымске сейчас идет вода, затопление?
В. СТЕПАНОВ: Это началось не с Крымске, это началось с того, что за двое суток до этого события был прогноз, который говорил о том, что на территории Краснодарского края, именно в этих городах ожидается выпадение большого количества осадков, это было установленным порядком доведено до органов местного самоуправления. Кроме того, этому предшествовало штормовое предупреждение по линии Росгидромета, которое говорило о том, что ситуация осложнится. Т.е. это предшествовало тому, что произошло. И в течение 3-4 дней там выпадали обильные осадки, что в какой-то степени тоже способствовало развитию той ситуации, которая имела место.
А началось всё с того, что пошла первая информации о подтоплениях в Новороссийске, пошла по линии оперативно-дежурных служб. Такие службы имеются на уровне муниципальных образований, они называются единые диспетчерские службы, которые находятся в ведении главы муниципального образования, через которых мы получаем информацию о событиях, которые происходят там. Первая информация пошла уже во второй половине дня в пятницу о том, что там имеются отдельные подтопления в результате обильных дождей. Естественно, они носили кратковременный характер, с учетом того, что, как правило, они образовывались из-за того, что вода просто не успевала уходить: где ливневая канализация не работала, где-то ее и просто нет, потому что районы городов, как Новороссийск и Геленджик, где частный сектор, там своя особенность. В низинах, конечно, начала скапливаться вода, и она не успевала уходить. Она уходила, но уходила медленно. А дождь то прекращался, то опять возобновлялся, ситуация колебалась. Подтопило какую-то часть – первая информация прошла. Естественно, все ожидали, что сейчас вода сойдет.
И. ВОРОБЬЕВА: Потом, я так понимаю, это характерно для этой местности.
В. СТЕПАНОВ: Да, такая ситуация, когда сильные дожди идут, это характерно. Т.е. все предыдущие 4 дня, они примерно такие же были. Но не было таких подтоплений еще. И вот пошли первые подтопления. Пошла информация по Новороссийску. В принципе, успевали включить службы ЖКХ, которые где-то начинали в оперативном порядке заниматься в том числе ливневой канализацией, где-то граждане лично подключились к этой работе у себя.
И. ВОРОБЬЕВА: Это всё в Новороссийске?
В. СТЕПАНОВ: Да, всё начиналось оттуда. В принципе, каких-то вопросов, связанных с выходом из строя объектов жизнеобеспечения, санаториев, лагерей, не поступало. Было предположение, что это всё пройдет как обычно: прошел дождь, естественно ушел, всё это на берегу находится… Следующий был Геленджик, уже ближе к вечеру. Тоже в низинах начала скапливаться вода. Принимались экстренные меры, всех поднимали на ноги, чтобы обеспечить пропуск воде. Естественно, тот, кто в низине находился, они уже попали в ту зону, где стали испытывать дискомфорт. А потом уровень стал подниматься, подниматься и не успевать уходить. Потом это перешло на Дивноморское, сразу пошла информация, что около ста домов оказались в низине. Мы эту территорию знаем очень хорошо. Около ста домов оказались в низине, и там уже понадобились силы и средства для эвакуации. И в Новороссийске, и в Геленджике, и в Дивноморске уже подключились наши спасатели. У нас порядка 300 человек уже с первых минут работали, спасали – где на машинах, где на лодках, где каким-то другим способом помогали тем, кто оказался в этой зоне. Так ситуация развивалась.
И. ВОРОБЬЕВА: Подтопления, подтопления – и потом Крымск.
В. СТЕПАНОВ: Это всё было подтопление. Потом оно остановилось в этих городах. До определенного уровня дошло, каких-то катастрофических ситуаций не вызвало, хотя там была первая информация о том, что в результате неосторожного обращения от тока группа людей получила повреждения смертельные. Это тот момент, на который следователь еще ответит более конкретно, от чего они умерли. Это были те события, которые происходили там. Потом была собрана краевая комиссия, все главы администрации подняты в этих населенных пунктах.
И. ВОРОБЬЕВА: Это всё к вечеру пятницы.
В. СТЕПАНОВ: Да. Наверное, часам к 11-12-ти стала поступать информация, что дождь прекратился, вода пошла на спад, наступает определенная стабилизация в этих городах. Службы все были на месте, каких-то серьезных моментов выявлено не было. Поэтому существовало понимание того, что там всё нормально. И первая информация по Крымску, она пошла уже ночью, после трех часов. Но она была не проверенная. Там же получилось, что всё одномоментно наступило, и какой-то выверенной информации не было: что там реально произошло, было очень сложно понять. Естественно, сразу все службы, которые находились в этих городах – а они уже были сосредоточены достаточные, в том числе силы МЧС, силы российской системы предупреждения, ликвидации чрезвычайных ситуаций, – они все начали оперативно выдвигаться в сторону Крымска. С учетом того, что там определенное расстояние…
И. ВОРОБЬЕВА: Около ста километров от Геленджика.
В. СТЕПАНОВ: 70 километров. Естественно, было затрачено определенное время, и уже туда прибыли тогда, когда весь этот пик прошел. Там могли принимать участие сами жители и те, кто оказался в этой зоне, силы и средства пожарных, спасателей, полиции, представителей ГИБДД, т.е. кто там был, они первые приняли на себя удар. Конечно, в большей степени это были сами жители.
И. ВОРОБЬЕВА: Да, мы знаем, как это всё происходило, по крайней мере со слов жителей: что и вода пошла внезапно, что кто-то помог выбраться соседям, рассказывали, что вода шла, и невозможно было по этой воде передвигаться даже на лодках…. Ситуация кардинально изменилась, начала становиться опасной уже для Крымска, вы получили эту информацию, и все эти службы выдвинулись в сторону Крымска. Когда начала поступать именно проверенная информация, т.е. от ваших сотрудников, что там было? Там был уровень подтопления высокий, или вода уже сходила?
В. СТЕПАНОВ: Вода уже сходила. Это всё было одномоментно. Т.е. этот уровень воды, который до 7 метров, до 8 метров – это всё наступило в течение буквально получаса максимум и стало уходить на нет, и уже получались одни последствия этого.
И. ВОРОБЬЕВА: Я не очень представляю, как туда можно доехать. Потому что дома, которые стоят по дороге к Баканке, например, там уровень воды под крышу. И я еду и понимаю, что этот уровень воды, он выше меня. Как туда можно было добраться, я не очень представляю.
В. СТЕПАНОВ: Добраться до каждой точки нельзя было. Можно было добраться туда, куда можно было добраться в те первые минуты, часы.
И. ВОРОБЬЕВА: И стало понятно, что это будет масштабная история.
В. СТЕПАНОВ: Конечно. В 4-5 часов утра стало понятно, что она перерастает в серьезную ситуацию, скорее всего будут человеческие жертвы. Вы сами видели, в той ситуации предсказать, сколько их будет и что произошло, было очень затруднительно. Потому что надо было от этого состояния отойти, чтобы понять, что вообще произошло, чтобы понять, сколько там нужно сил, средств, какие решения нужно принять. В принципе, то, что у нас происходило в это время… Да, первая информация, которая была, она уже шла по линии оперативных дежурных. В том числе и наш министр, в три часа узнав о ситуации, прибыл на рабочее место, и мы уже готовили предварительные решения, что у нас может быть. И мы включились все в работу. Если вы знаете, в 9 часов уже были приняты решения и проведены первые уточнения, пригласили все министерства и ведомства, для того чтобы сориентироваться в процессе работы. Мы поняли, какие нужны силы. Мы поняли, что там нужна в первую очередь авиация. Потому что мы понимали, что в той зоне наводнения может находиться много людей, и к ним просто не подступиться, поэтому сразу три вертолета с двумя бортами туда были отправлены, для того чтобы именно спасать людей, которые могут находиться на воде.
И. ВОРОБЬЕВА: На островках каких-то.
В. СТЕПАНОВ: Да. В 9-20 они уже туда улетели. Если рассматривать эту ситуацию как стандартную при подтоплениях, люди должны были находиться на каких-то более высоких местах, на крышах, на каких-то островках безопасности, зацепиться за что-то. Конечно, здесь было бы эффективно применение в том числе авиации, можно было еще много людей поднять и спасти. Здесь ситуация развивалась по другому сценарию, потому что тот мощный поток, он совсем по-другому воздействовал на всю инфраструктуру. Те, кто попал под этот поток, у них практически не оставалось шансов. А те, кто попадал в зону подтопления, каждый принимал меры как он мог: выбирал эти места, выбирал эти многоэтажные дома, добирался туда, потому что поток был огромнейший, где устоять было невозможно.
И. ВОРОБЬЕВА: А те вертолеты, которые вылетели и долетели до зоны бедствия, там удалось все-таки кого-то вытащить, именно вертолетами авиации?
В. СТЕПАНОВ: Нет, к сожалению, авиацией никого не удалось вытащить. Они провели разведки. По результатам разведки стало понятно, что там произошло и что предстоит. По докладам авиации и спасателей, спасать там было некого. Как всегда, беда не приходит одна, в плане того, что и погодные условия в тот день были такие, что та авиация, которая уже была и находилась в готовности, в том числе и в Ростове, и в Кисловодске, мы не могли ее поднять по погодным условия.
И. ВОРОБЬЕВА: А что было с погодой? Там был дождь, ветер?
В. СТЕПАНОВ: Конечно. Погода такая, что авиации запрещали вылет.
И. ВОРОБЬЕВА: Уже после того, как прошел.
В. СТЕПАНОВ: Да. Потому что можно было местную авиацию поднять уже в первые часы, и все ждали, пока дадут разрешение на взлет.
И. ВОРОБЬЕВА: Значит, авиации уже некого было спасать. Что было дальше? Какие спасательные подразделения были? Они были на машинах, на лодках, пешие?
В. СТЕПАНОВ: Как только эта ситуация стала понятна, что там предстоит большой объем работы, кроме того, что отсюда силы улетели, мы подняли весь Южный федеральный округ и Северо-Кавказский, подняли те силы, которые там есть, для того чтобы они выдвигались в зону очага. Это и спасательный центр, это силы противопожарной службы. С самого утра эти силы начали туда стягиваться. Естественно, те расстояния, которые имеются, они не позволили быть там через полчаса или час. Но те, кто был в радиусе, позволяющим быстро прибыть, они наращивались каждые полчаса, каждый час на 5 человек, на 20 человек, на 100 и так далее. После обеда уже была более внушительная группировка, которая позволяла организовывать поиск. Разбили на сектора всю территорию, которая позволяла осуществлять поиск людей и их спасение. Вот эта работа в первую очередь начиналась.
И. ВОРОБЬЕВА: Хочется спросить, сколько людей там у вас сейчас, но к этому мы чуть позже подойдем. Ближайший аэродром – это Геленджик. Т.е. сначала нужно, чтобы борт прилетел в Геленджик, а оттуда уже… Я пытаюсь объяснить, почему нельзя было в оперативном режиме, например, на самолете привезти спасателей. Наш слушатель Владимир спрашивает, была ли известная площадь затопления в Крымске в тот момент, когда разбивались на сектора и когда планировалось, кто где будет работать.
В. СТЕПАНОВ: Конечно. Да, конечно, площадь затопления была известна после проведения определенных мероприятий и разведки города. После этого стало понятно, какой объем работы предстоит. Разбили на сектора весь город, чтобы уже по секторам работать по прочесыванию территории, по определению оставшихся в живых. Это была первая фаза. Так по секторам они и продолжали работать до самого конца. Важно было в той ситуации, кроме визуального поиска, конечно, осуществить поисковые мероприятия, которые позволяли говорить о том, что где-то мог в какое-то место спрятаться от этой стихии и по разным причинам оттуда не выходит. И это в том числе. Т.е. надо было пролезть где-то по разрушенным домам и проверять, есть там люди или нет. Это была основная задача.
И. ВОРОБЬЕВА: Живые были?
В. СТЕПАНОВ: По тем данным, которые пришли у нас с места с нашими спасателями, всего за этот период было спасено 872 человек.
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. удалось именно вытащить.
В. СТЕПАНОВ: Конечно.
И. ВОРОБЬЕВА: Те, кого приходилось искать, в первый момент, когда люди работали, там ведь еще была вода. Т.е. не то что пройтись по этим кварталам, там именно была вода.
В. СТЕПАНОВ: Везде было по-разному. Где-то была вода, где-то часть осталась затопленной, где-то в низинах еще по крышу это было затоплено.
И. ВОРОБЬЕВА: Как люди работали, на лодках?
В. СТЕПАНОВ: Кто на лодках. Кто мог, работал без лодок, обследуя территорию и выкачивая воду. Т.е. сразу была определенная тактика: там, где можно было работать по откачиванию воды, чтобы понять, что происходит на этом объекте, мы туда сосредоточили большое количество, порядка 160 насосных станций, которые выкачивали воды. И тогда можно было понять, есть кто-то в этом доме, помещении, или нет. Это один вариант. Другой вариант – это поисковый. Осуществляли визуальный поиск в этих разрушенных строениях и пытались найти того, кто там мог остаться.
И. ВОРОБЬЕВА: Вода сошла на какой день?
В. СТЕПАНОВ: На второй день, за исключением, может быть, отдельных низин, где несколько десятков домов были построены так, что они в самое ложбине находились. А на поверхности вода ушла быстро.
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. когда вода ушла, можно было уже без лодок, можно было пешком. Я по поисковой привычке хотела сразу спросить, но потом поняла, что, когда вода, невозможно… Кинологи работали, там собаки работали?
В. СТЕПАНОВ: Конечно.
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. несмотря на то, что вода прошла, они все-таки работали.
В. СТЕПАНОВ: Кинологи работали в обязательном порядке.
И. ВОРОБЬЕВА: И кинологи, я так понимаю, в завалах людей отыскивали.
В. СТЕПАНОВ: Конечно. Это же первый принцип.
И. ВОРОБЬЕВА: Давайте пойдем дальше. Сошла вода. Вы продолжали наращивать там группировку, т.е. ваши люди продолжали туда съезжаться каждый день.
В. СТЕПАНОВ: Да, каждый день.
И. ВОРОБЬЕВА: Самый пик когда был, когда самое большое количество ваших сотрудников было? Или это сейчас?
В. СТЕПАНОВ: Наверное, сейчас. У нас сейчас 5 тысяч 300 человек работают, более 700 единиц техники, и эта группировка у нас уже держится больше недели. Последний раз мы усиливали ее неделю назад на 1200 человек. 4100 человек работали предыдущую неделю, и вот на 1200 с прошлой недели, с учетом госпиталя.
И. ВОРОБЬЕВА: Я пытаюсь понять, это любые спасатели ехали или какие-то специальные подразделения ехали?
В. СТЕПАНОВ: Поисково-спасательные работы были завершены буквально через три дня, мы уже сказали, что там никого не найдем, т.е. всё было прочесано, обследовано, и уже пошел процесс восстановительных работ, он был специфичный в этот раз, потому что требовалось разбором, вывозом мусора, расчищать заиленные территории и так далее, т.е. просто расчистка территории. Но наряду с этим продолжалась работа по откачке воды, по расчистке дорог, работа психологов. Потом пошли вопросы, связанные с жизнеобеспечением: пункты питания, потом пункты временного размещения людей. Это работа там в том числе, но она уже общая была. Это и пункты помывки людей, потому что это тоже санэпидсостояние.
И. ВОРОБЬЕВА: Но пункты помывки далеко не сразу появились.
В. СТЕПАНОВ: У нас сразу их там было 8. Потом в зависимости от потребностей, когда стала большая группировка, когда стало много волонтеров, естественно, понадобились дополнительные силы, и дополнительно 20 таких пунктов туда было отправлено.
И. ВОРОБЬЕВА: Я напомню, что в эфире у нас начальник Национального управления в кризисных ситуациях МЧС России Владимир Степанов. Смс для ваших вопросов +7-985-970-4545. Если пишете из Twitter'а, пишите на аккаунт vyzvon. Спрашивают про прогнозирование, системы оповещения, другие населенные пункты… У нас будет еще полчаса, чтобы ответить на все эти вопросы, а также поговорить о том, что происходит сейчас и будет происходить в ближайшие дни, в том числе с группировкой МЧС. Сейчас краткие новости, а потом мы вернемся в эту студию.
НОВОСТИ
И. ВОРОБЬЕВА: Продолжается эфир. В студии Владимир Степанов – начальник Национального управления в кризисных ситуациях МЧС России. Мы говорили про Крымск, а я хочу спросить про Нижнебаканскую, там я видела больше подтоплений. Как это всё произошло и какие силы были направлены туда в момент, когда это всё случилось?
В. СТЕПАНОВ: Что касается Нижнебаканской, конечно, по тем предварительным оценкам, которые имеются на сегодняшний день, в первую очередь это, конечно, загруженность русел, которые находятся внутри Нижнебаканской. Это в первую очередь способствовало. Притом поток воды, даже штатный, как сейчас подтверждено, не выходящий за какие-то пределы радиуса самой Нижнебаканской… Вот это всё и сформировало эти подтопления скорее всего.
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. вода накапливалась…
В. СТЕПАНОВ: Ей некуда было проходить, поэтому она скапливалась, растекалась по низменным местам, создавая тем самым зоны подтопления.
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. Нижнебаканская не рассматривалась как что-то оперативное? Или туда тоже были направлены люди?
В. СТЕПАНОВ: Люди, конечно, были направлены туда, но это уже считалось как вторичный фактор. Основные усилия, конечно, были направлены на Крымск. Потом уже в процессе организации работ пришла информация оттуда. Вы знаете, что с первых дней туда были направлены люди.
И. ВОРОБЬЕВА: «Центроспас» туда точно был направлен.
В. СТЕПАНОВ: Да, «Центроспас» туда был сориентирован. Когда министр прибыл на место, он сразу сориентировал, что там надо так же активно приступать к работе, что и было сделано.
И. ВОРОБЬЕВА: По сравнению с Крымском в Нижнебаканской было очень мало людей, хотя «Центроспас», видела лично, ребята очень много работали там. Хочу спросить по системе оповещения. Когда мы с вами говорили о том, как это всё происходило и развивалось, вы упомянули, что местные власти были поставлены в известность и, по меньшей мере, знали о том, что идут дожди, что там такая обстановка и так далее. Кто должен был принять решение – если я правильно понимаю, это все-таки должны были быть местные власти, – о том, что ситуация такова, что нужно сейчас, например, проводить эвакуацию или включать систему оповещения? Я правильно понимаю, что это должны были сделать и обычно делают местные власти?
В. СТЕПАНОВ: Да, это у нас определено законом о защите населения и территорий. В соответствии с пунктом 2 статьи 11 федерального закона о защите населения эта функция возлагается на органы местного самоуправления, которые осуществляют и обеспечивают своевременное оповещение и информирование населения, в том числе о возникающих чрезвычайных ситуациях.
И. ВОРОБЬЕВА: По опыту даже не с Крымском, а в принципе по России чиновники на местах, они знают, как себя вести в чрезвычайных ситуациях, или это такая штука, пока не обязательная в нашей стране?
В. СТЕПАНОВ: Это штука, конечно, обязательная, но с учетом специфики любого главы администрации можно сказать о том, что уровень подготовки, как правило, оставляет желать лучшего. Это не только из-за того, что мало ему читается лекций, проводят с ним занятий, практических мероприятий. В принципе, они идут в плановом порядке, как они на год спланированы. Другое дело – качество может быть где-то хуже, где-то лучше. Но мероприятия эти проводятся.
И. ВОРОБЬЕВА: Проводятся вашим ведомством?
В. СТЕПАНОВ: Нет, проводится каждым по своему направлению. Проводится в субъекте РФ, должны проводиться в том же Крымске главой администрации. Т.е. у каждого свое направление. Они отвечают за это направление. У нас это касается сил МЧС России: готовность спасательных, пожарных подразделений. Т.е. каждый здесь должен в первую очередь в своем звене эту работу проводить. Конечно же, в такой ситуации оказаться, скажу так, не пожелаешь никому. Наверное, если бы даже оказался в этой ситуации человек, суперподготовленный теоретически, сориентироваться в той ситуации, которая произошла на практике, было бы очень непросто.
И. ВОРОБЬЕВА: Из-за того, что всё стремительно произошло?
В. СТЕПАНОВ: Из-за того, что это непредсказуемо: кто мог себе представить, что такая волна образуется? Во-вторых, эта ситуация – пятница, вечер, ночь. Этого даже визуально никто не мог увидеть уже, как это всё формируется. Если бы это было днем, конечно, первые сигналы пошли бы еще с Нижнебаканской от кого-то. Ведь никаких сигналов не проходило. Т.е. люди все легли спокойно спать, отдыхать. И всё это было в самое неблагоприятное время, никто даже увидеть не мог. Как это ощутить? Пошла волна в то время, когда ее никто не видит, она начала собирать препятствия, начал подниматься ее уровень – и вот так одномоментно… Практически это сформировалось за несколько часов как раз в темное время после 21 часа.
И. ВОРОБЬЕВА: А какие-то жители звонили из Крымска, из Нижнебаканской, когда уже всё происходило? Они обращались в МЧС?
В. СТЕПАНОВ: Весь смысл заключается в том, что, если бы это было днем или была какая-то информация, которая начала поступать от жителей, что существует какая-то угроза… Какой-то информации вообще не проходило. Тишина полная. Даже на этом плече, на этом расстоянии можно было попытаться оповестить, даже просто по дворам, поднять на ноги всех кого можно было, пуст даже эти полчаса использовать. Но это сложнейшая ситуация: всё произошло настолько одномоментно, что, повторяю, даже если бы там был сильно подготовленный человек и даже если бы всё работало… Ведь из строя сразу вышли системы энергоснабжения.
И. ВОРОБЬЕВА: Там же еще связь, скорее всего, пропала.
В. СТЕПАНОВ: Конечно. Часть населения и часть домов, которые под это попали, они сразу без всего остались.
И. ВОРОБЬЕВА: Без электричества, без связи.
В. СТЕПАНОВ: Без всего, конечно. Поэтому даже при наличии технических средств, всё равно это сложнейшая ситуация, очень сложно в ней было повести себя правильно, для того чтобы попытаться из нее как-то выйти.
И. ВОРОБЬЕВА: 172 погибших. Это погибшие в основном в Крымске или и в Нижнебаканской, и в Крымске?
В. СТЕПАНОВ: БОльшая часть – это в Крымске, практически до 90% - это в Крымске.
И. ВОРОБЬЕВА: Я не знаю, как задать такой вопрос… В основном от чего погибали люди? Я понимаю, что они утонули. Они оказались заперты в домах, или их снесло потоком, или что?
В. СТЕПАНОВ: Здесь заключение дает судмедэкспертиза. Все данные у них есть. От чего человек погибает, как правило, становится понятно после вскрытия – или это от воды, или от чего-то другого.
И. ВОРОБЬЕВА: Почему нет данных о пропавших без вести? Я понимаю, что это очень трудно собрать, особенно в ситуации, когда полгорода затоплено, никто не знает, кто там жил, кто там не жил. Тем не менее, каких-то больших цифр пропавших без вести нет. Т.е. люди, просто потому что они находились в домах и не были на улице, очевидно, что их не смыло волной в массовом количестве.
В. СТЕПАНОВ: Вы знаете, что в СМИ по-разному рассказывалось и про количество тех людей, которые погибли… Понимаете, что те люди, которые там живут, если бы там пропали родственниками сотнями, тысячами, конечно, по-другому всё это воспринимали бы.
И. ВОРОБЬЕВА: Да, были бы обращения.
В. СТЕПАНОВ: По официальным обращениям по линии УВД на сегодняшний день 5 человек отрабатываются, которые считаются без вести пропавшими. Работа продолжается. Вчера-позавчера два человека еще были обнаружены. Оказалось, что они там просто не находились в это время. Эта работа проводится и продолжается. Поэтому вероятность того, что цифра как-то изменится, практически отсутствует на сегодняшний день.
И. ВОРОБЬЕВА: Если говорить о ликвидации последствий уже после того, что произошло, что было самым сложным в работе в Крымске? Жара, количество затопленных, загубленных домов – что было самым сложным?
В. СТЕПАНОВ: Там были определенные особенности, сложности, с которыми сталкивается и наша служба, и спасатели, вообще все, кто занимается чрезвычайными ситуациями, они везде специфические. В данной ситуации это, конечно, была температура, которая была повышенная, продолжает оставаться повышенной, больше 30 градусов, сейчас, говорят, ближе к 40 уже. Конечно, это те условия, которые способствуют вторичному фактору, это санэпидсостояние. Вы знаете, что с учетом того, что часть города вообще была даже без канализации, естественно, это способствовало определенным проблемам, особенно на начальном этапе. В первые дни ситуация была довольно непростая. Но всё равно комплексные меры, которые принимались и по вводу канализационной системы, и по очистке территории, по вывозу мусора, они свою роль сыграли, потому что в больницах людей, которые по последствиям, практически там не было, было несколько человек. Были сразу приняты правильные решения – наши незащищенные слои из этой зоны вывезти: пожилых, больных, детей, – это тоже способствовало разряжению обстановки. И целый комплекс мероприятий, которые способствовали тому, что вторичных факторов практически нет. Я считаю, это самое главное в любой операции, которая проводится.
И. ВОРОБЬЕВА: Регулярно и оттуда приходили слухи, и когда я там была, несколько раз говорили… Слухи – это такая штука, когда ничего не понятно, они всегда развиваются. Регулярно появлялись слухи о возможном карантине. Были угрозы карантина на самом деле, или это слухи совсем?
В. СТЕПАНОВ: По крайней мере, по информации, которую нам давал Санэпиднадзор, не прогнозировали они, что такое может быть, потому что очень активно принимали меры для того, чтобы этого не было. Конечно, как вероятность можно было рассматривать, как и любой другой вторичный фактор, который мог бы повлиять в целом на жизнедеятельность населения, не только эта ситуация, а любая другая.
И. ВОРОБЬЕВА: Когда в Крымск начали прибывать волонтеры – их было много, – как вы с ними работали?
В. СТЕПАНОВ: Уже анализируя параллельно, хотя работа продолжается, здесь мы для себя – в первую очередь, конечно, на уровне администрации субъекта – должны делать определенные выводы, извлекать уроки из происходящего. То количество волонтеров, которое сразу отозвалось искренне, готово было помочь, это очень большая цифра, вы знаете, их было несколько тысяч, особенно в первый период.
И. ВОРОБЬЕВА: Я первый раз такое вижу.
В. СТЕПАНОВ: Да. Я скажу, что это как раз гордость за наше общество. Потому что это те люди, которые не остались безразличными, прибыли со всех точек нашей России, с хорошим чувством именно помочь, с чувством сострадания, прибыли, чтобы оказаться в том месте, где нужна помощь. Это состояние в том числе и нашего общества сегодняшнего дня. Но здесь я хотел бы отметить то, что, как мы считаем, это должно быть в большей степени организовано. Потому что мы не знали, представители полиции не знали, власти не знали… Ведь это всё общая группировка, это всё общие работы. То ли это делает профессиональный спасатель, то ли военнослужащие, которые привлекались по расчистке, то ли кто-то другой. Мы все должны работать, четко зная цели и задачи и распределяя, чтобы не повторяться, чтобы не думать, что кто-то делает чужие работу, чтобы более эффективно использовать весь ресурс, который есть, чтобы распределиться по всем направлениям, особенно важный вопрос гуманитарной помощи. Необходимость вот этой слаженности – такой должен быть вывод из этой ситуации.
И. ВОРОБЬЕВА: Впервые дни ее точно не было, но впоследствии и ваших коллег я видела в лагере волонтеров, которые по вечерам приходили на ежевечернюю летучку, по крайней мере в один из лагерей точно. Если говорить о ликвидации последствий и волонтерах, эти люди, масштаб работ… Я знаю, что в Нижнебаканской волонтеры мост построили. Они большую помощь оказали именно в таких работах? Не в распределении гуманитарной помощи, а в такой тяжелой работой, которую, в принципе, должны были делать специалисты?
В. СТЕПАНОВ: Надо отметить, что волонтеры не гнушались любой работы. У нас много есть примеров, когда люди с такой энергией выполняли просто работу по очистке территории, еще что-то. Я скажу так: мы, естественно, по завершении операции, всех работ постараемся иметь те данные, которые будут позволять четко сказать, какая работа выполнена не только по гуманитарной помощи, но и по другим работам. Естественно, эта информация каждый день собирается, уточняется.
И. ВОРОБЬЕВА: Есть какие-то промежуточные цифры, какие работы там проводились, я имею в виду вообще в целом?
В. СТЕПАНОВ: Я могу перечислить основные. В первую очередь, это вопросы, связанные с обеспечением энергоснабжения, газоснабжения, водоснабжения и канализация – вот это четыре основных момента, которые или дают нормально жить, или не дают. Это вопрос, который решали все министерства, ведомства, все структуры на местах, и он был решен в сжатые сроки. И эта проблема уже решена. Частично, конечно, идут обращения, но это уже вторичные. Все эти вещи решены практически в первую неделю.
Следующий вопрос – это обеспечение питьевой водой. Дефицит воды имел там место. За этот период у нас 1 млн. 897 литров воды было выдано, каждый день по 84 тысячи 600 литров в среднем было выдано, около 100 тысяч сначала на 8, потом на 20 пунктах выдавалось. Это тоже важный показатель, который характеризовал в том числе санэпидсостояние. Если бы пользовались какой-то другой водой, наверное, всё было бы совсем по-другому.
Следующий вопрос – что касается водоснабжения, которое восстановлено во всех районах города. Пока ограничено в одном многоквартирном доме, а всего водоснабжение восстановлено в 117 многоэтажных домах. Водоснабжение – это тоже вопрос, который или позволяет нормально жить или нет. Про канализацию я уже сказал. Было очищено на сегодняшний день 1121 подворье, те, которые обратились, для того чтобы их расчистить, разобрать. Эта работа завершена сегодня полностью.
И. ВОРОБЬЕВА: Это Крымск или это всё?
В. СТЕПАНОВ: Это Крымск. Заявок на сегодняшний день в этом вопросе не поступает. Представляете, почти полторы тысячи. И там грандиознейшая работа, вы сами видели, насколько она была там непростая. Что касается разбора завалов, это более 9 тысяч кубических метров, за сутки от 300 до 500 метров кубических завалов, которые разбирали и потом уже вывозили за пределы города. Всего вывезено 2120 тонн мусора.
И. ВОРОБЬЕВА: А куда вывозили?
В. СТЕПАНОВ: В те места, которые были определены для складирования.
И. ВОРОБЬЕВА: Вы не жгли, просто складывали.
В. СТЕПАНОВ: Нет, пока это всё утилизировалось соответственно. А всего почти 140 тысяч тонн за этот период было вывезено с территории. Потом по заявкам граждан только по откачке воды – я говорил, наши подразделения занимались, – это было 6523 частных дома, т.е. более 6 тысяч, где откачивали воду из подвальных помещений, из других мест. По захоронению трупов животных получилось более 39 тысяч захоронений трупов животных. Это тоже определенный процесс, который влияет на санэпидобстановку.
И. ВОРОБЬЕВА: Это сложный вопрос.
В. СТЕПАНОВ: И это каждый день еще продолжается.
И. ВОРОБЬЕВА: А это именно захоронения? Или сжигание, или что?
В. СТЕПАНОВ: Создаются специальные места, есть определенная процедура. Это по линии Роспотребнадзора, Санэпиднадзора, вся эта процедура осуществлялась под их контролем. Там были все первые лица, поэтому у нас нет сомнений в том, что там нет нарушений, каких-то вторичных факторов или последствий того, что сделано неправильно.
И. ВОРОБЬЕВА: Если мы говорим про Крымск, я соглашусь с вами, наверное.
В. СТЕПАНОВ: Также всего было расчищено дорожного полотна 255 километров, все дороги, которые там были.
И. ВОРОБЬЕВА: Откуда там столько километров дорог?
В. СТЕПАНОВ: Все дороги, которые есть в Крымске: туда 10, туда 15-20… Практически на всех дорогах первоначально было затруднено движение из-за транспорта, из-за мусора, из-за того, что где-то нарушено было дорожное полотно.
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. там дороги повреждены особо не были. Т.е. там не было такого, что разбита дорога полностью.
В. СТЕПАНОВ: Были отдельные, которые очень быстро восстановили. Но не в массовом порядке. По пунктам гуманитарной помощи. Вы видели и знаете, сколько их там было развернуто. Эти мероприятия проводились. По тем данным, которые у нас имеются, всего по гуманитарной помощи было доставлено более 500 тонн гуманитарной помощи.
И. ВОРОБЬЕВА: Это только вами, только вашим министерством.
В. СТЕПАНОВ: Да. Следующий вопрос – это экстренная психологическая помощь. Каждый день сотни таких встреч, всего более 12 тысяч таких приемов для поддержки. С каждым человеком встретились по два раза, я так скажу, с учетом численности населения, по крайней мере по той статистике, которая имеется. Еще то, что мы сказали, чтобы не возникло вторичных факторов…
И. ВОРОБЬЕВА: Вторичные факторы – это что, это эпидемии?..
В. СТЕПАНОВ: Это эпидемии, это отсутствие воды, это отсутствие энергетики, которые потом приводят к тем факторам, которые нарушают жизнеобеспечение.
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. после бедствия опять в бедствие.
В. СТЕПАНОВ: Да. Нет воды, к примеру. Нет канализации. Вода есть, а канализации нет, к примеру. Что дальше? Электричество есть, а дорог нет, пройти нельзя. Т.е. здесь всё друг за друга цепляется. Что касается обмывочных пунктов, мы говорили, что потом их количество добавили, развернули. Сегодня уже 22 тысячи человек, это за последнюю неделю, с учетом того, что люди уже поняли, что где и как, и этот процесс не просто сдвинулся с мертвой точки, а он довольно активно идет. И по другим вопросам, связанным с работой мобильного госпиталя, в котором на сегодняшний день уже почти в 500 случаев оказана помощь. Это все те работы, которые проводятся ежедневно. И сегодня они пока продолжаются. По заявке мэра мы сейчас как раз на Нижнебаканской сосредоточились, и по руслу, и по тем заявкам, которые были. Я думаю, что сегодня, завтра, послезавтра эта работа будет завершена. Более того, группировка в целом, она вся остается там.
И. ВОРОБЬЕВА: Были сообщения о том, что вы выводите группировку с сегодняшнего дня.
В. СТЕПАНОВ: Просто на данный момент такое количество держать смысла нет. Поэтому мы определились и с мэром, и с рабочей группой губернатора – потому что мы всё равно в их интересах выполняем задачи, – сколько нужно оставить людей. Тот, кто уже не нужен, будем планировать оттуда их выводить.
И. ВОРОБЬЕВА: Но не полностью.
В. СТЕПАНОВ: Нет, это будет частично тех, чья работа была выполнена.
И. ВОРОБЬЕВА: Тут задают вопросы про экипировку ваших сотрудников. Были сообщения в Интернете о том, что нет сапог, лопат, бензопил, респираторов. Это правда, действительно какие-то сотрудники не были экипированы, когда прибыли туда?
В. СТЕПАНОВ: Я думаю, что это должно остаться на совести кого-то. Я скажу, что этому уделяется очень серьезное внимание, но всегда может быть случай, что окажется тот человек, который в это время по разного рода причинам почему-то не взял то, что у него должно быть с собой.
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. они должны сами брать.
В. СТЕПАНОВ: Конечно. Когда тысячи людей в этом задействованы, каждого проверить невозможно. То, что у них штатом это предусмотрено, то, что это есть где взять, а причина, почему он не взял, мы, конечно, уточним, разберемся… Я знаю, что были такие обращения, причем благие, сказали – давайте мы вам поможем, а потом это развернули в другую сторону. Помогли, ну и ради бога.
И. ВОРОБЬЕВА: Об этом и написали сразу.
В. СТЕПАНОВ: Я так думаю, что уже общее дело. Ну, может быть, кто-то оказался, хотя это надо еще доказывать… Мне кажется, это тот случай, на котором нельзя делать акценты. Посмотрите на остальных. Если бы это было массово… Я скажу на сегодняшний день, что в этих вопросах по тем табелям, которые у нас определены, укомплектованность составляет сто процентов практически по всем подразделениям. Естественно, с учетом особенности этой ситуации мы сейчас еще раз пересмотрим оснащение подразделения в зонах возможного подтопления. Конечно, там специфика их оснащения должна быть пересмотрена.
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. какие-то выводы и в этом смысле сделаны.
В. СТЕПАНОВ: В обязательном порядке.
И. ВОРОБЬЕВА: Спасибо вам большое за такой подробный рассказ. Я напомню, что у нас в гостях был начальник Национального центра управления в кризисных ситуациях МЧС России Владимир Степанов. Спасибо большое, что пришли к нам в эфир. Я так понимаю, что вы оттуда, из НЦУКС приехали и сейчас обратно поедете.
В. СТЕПАНОВ: Да.
И. ВОРОБЬЕВА: Удачной работы. Спасибо еще раз.
В. СТЕПАНОВ: Вам спасибо.