Дмитрий Рогозин - Интервью - 2012-06-29

А. ВЕНЕДИКТОВ – Еще раз здравствуйте. В эфире Алексей Венедиктов. Это «Особое мнение». Дмитрий Рогозин, вице-премьер правительства России у нас в эфире. Добрый вечер.

Д. РОГОЗИН - Добрый вечер.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Дмитрий Олегович, несколько вопросов от сегодняшнего дня, а потом я хотел бы с вами поговорить про состояние ВПК. То, что обсуждают сегодня, сегодня стало известно, что председатель правительства Дмитрий Медведев, с которым вы, видимо, только что расстались, подписал постановление по Ульяновску. Условно. И выяснилось, что это совсем не то, о чем говорилось и что обсуждалось и в ГД, во всяком случае, публично. Выяснилось, что этот транзит грузов НАТО в обе стороны имеет так называемый не только воздушный, но и комбинированный характер. То есть и наземный и железнодорожный и по нему идет не только туалетная бумага, о которой вы говорили за натовских солдат. Но и возможно вооружение. Военные грузы. Да, с таможенниками нашими, пограничниками. Тем не менее, это изменение концепции?

Д. РОГОЗИН - Нет, почему. Просто я не понимаю, как будто все с Луны свалились. У нас уже несколько лет существует разрешение на военный транзит для отдельных стран ведущих, военных держав стран Североатлантического альянса. Для Германии, Италии, Испании. Воздушный транзит был оформлен для США. Это согласно решениям Совета Безопасности ООН, Россия голосовала за них, соответственно в 2001 году, когда было принято решение санкционировать ввод войск международных коалиций не только натовских, но и других в Афганистан для того, чтобы там успокоить некоторые исламские радикальные группировки. Но война, известно, затянулась. Сейчас стоит вопрос о выводе группировки НАТО из Афганистана. Мы заинтересованы в том, чтобы они оттуда ушли. Мы в этом заинтересованы. Чтобы они оттуда ушли.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Что мы им ворота открываем просто.

Д. РОГОЗИН - Ну естественно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – В обратную сторону.

Д. РОГОЗИН - Мы открываем ворота и зарабатываем деньги на этом. Поэтому ничего такого нового не произошло. Если тот, кто интересуется законодательством, мог бы давно это все дело…

А. ВЕНЕДИКТОВ – А зачем тогда нужно было это постановление правительства? И причем здесь Ульяновск?

Д. РОГОЗИН - Ульяновск здесь ни при чем. Я уже сказал о том, что если кто-то хочет найти базу НАТО на родине Ильича, ну ради бога. Я даже готов с ним на ящик коньяка поспорить. Там нет никакой базы НАТО и все, кто пытаются на эту тему спекулировать, мне, честно говоря, даже как-то противно. Неужели кто-то думает, что я мог бы подписать документ, санкционирующий создание базы НАТО на территории России.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Так зачем постановление, Дмитрий Олегович, новое?

Д. РОГОЗИН - Оно регулирует отношения операторов. Железнодорожных и воздушных операторов РФ. На обеспечение этого транзита. То есть воздушным путем возят российские самолеты, наземным путем возят российские поезда, вот и все. То есть контейнеры чужие, а транспорт только наш. И персонал исключительно наш. Никаких натовцев, никаких баз натовцев, никаких колючих проволок, никаких физиономий в прекрасной униформе стран-членов НАТО быть не может и это исключено. Поэтому данное решение, которое было подписано председателем правительства, оно регламентирует деятельность российских транспортных служб по зарабатыванию денег на натовском транзите. Вот и все.

А. ВЕНЕДИКТОВ – В обе стороны.

Д. РОГОЗИН - То есть он был сначала в одну сторону, когда они ехали туда, теперь они едут обратно, соответственно работают в обратную сторону.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вторая история, которая у меня совершенно вызвала некое недоумение. Сегодня был заменен руководитель Объединенной судостроительной корпорации, Троценко будет до конца недели, видимо, но вопрос…

Д. РОГОЗИН - До 1 июля.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Спасибо. Но дело в том, что разгорелась какая-то, на мой взгляд, бессмысленная, а может быть осмысленная полемика вокруг того, когда подлодка «Юрий Долгорукий» вступит в строй. Одни говорят, до дня ВМФ, до 29 июля. Макаров говорит, нет, после. Какая разница. 28 или 30 июля. В чем там проблема.

Д. РОГОЗИН - Да мне кажется это какая-то история из выеденного яйца. Потому что, что такое «Юрий Долгорукий», это атомная подводная лодка стратегического назначения. Это подводный ракетоносец, оснащенный стратегическими комплексами «Булава». Это первая лодка, головная лодка в классе «Борей». У нас два класса стратегических лодок. «Ясень» это многоцелевая лодка, оснащенная крылатыми ракетами. А «Борей» это стратегические баллистические ракеты. Сейчас вы, наверное, в курсе, несколько недель тому назад президент Путин провел совещание с участием Министерства обороны и Объединенной судостроительной корпорации, нашей промышленности, где были закончены все ценовые споры. Это как раз на целую серию мы заключили контракт с предприятием Севмаш в Северодвинске. На строительство лодок класса «Борей». Это такой кит, одна лодка это 9-этажный, шестиподъездный дом. Можете себе представить, что за махина. Поэтому сейчас мы проводим госиспытания головных кораблей этих классов. «Юрий Долгорукий» это как раз «Борей». 29 числа мы должны передавать эту лодку после госиспытаний ВМФ. Я не думаю, что там есть какие-то проблемы. Лодка вернулась, она выполнила всю программу госиспытаний.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть она закончила госиспытания.

Д. РОГОЗИН - Она выполнила программу госиспытаний. Должны быть теперь приняты соответствующие решения, есть определенные шероховатости и замечания, но не столько по лодке, сколько по некоторым системам, ей сопутствующим. Не буду раскрывать. Но это замечания обычные, которые всегда выставляются после госиспытаний. Поэтому откуда ажиотаж. Лодка будет сдана в срок и думаю, что все будет нормально. Я только что как раз с Дмитрием Анатольевичем Медведевым говорил на эту тему. И возможно политическое руководство России, так или иначе, отметит сам факт такой знаменательный факт…

А. ВЕНЕДИКТОВ – А в чем этот факт? В чем знаменательность?

Д. РОГОЗИН - Новая серия, мы начали строить стратегические атомные подводные лодки вновь. Не модернизировать те, которые были у нас, в том числе и продлевая срок годности. Как, скажем, по лодке «Екатеринбург», которая тоже 22-го июня у нас сейчас стала на средний ремонт. Мы проведем этот ремонт в течение положенного срока. То есть до июля 2014 года лодка вернется во флот. Но она соответственно будет пять лет еще служить по продленному ресурсу. Будет сильно обновлена. Но это же новые корабли, это совершенно новые проекты.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть можно сказать, что это первая новая лодка класса «Борей». «Юрий Долгорукий» я имею в виду.

Д. РОГОЗИН - Ну конечно. Это первая ласточка такая подводная тяжелая. Такая огромная ласточка. После этого у нас будут закончены научно-исследовательские опытно-конструкторские работы по серии этих кораблей. И по «Ясеню» и по «Борею» уже модернизированного класса. После чего мы к 2020 году пополним группировку наших стратегических ядерных сил подводного флота мощными такими кораблями. Поэтому у нас я еще раз хочу сказать, конец июля это сдача после госиспытаний «Борея» ВМФ…

А. ВЕНЕДИКТОВ – «Юрий Долгорукий».

Д. РОГОЗИН - Да, а в декабре мы сдаем также головную лодку, многоцелевую тоже флоту по окончанию госиспытаний. Они сейчас идут успешно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Дмитрий Рогозин, вице-премьер правительства России. Не знаю, к вам ли этот вопрос, мы о нем говорили с Сергеем Лавровым недавно три дня назад. Я имею в виду по так называемым поставкам Сирии вертолетов. Это старые вертолеты? Вы же наверное интересовались.

Д. РОГОЗИН - Да, это продление срока годности вертолетной техники. То есть старые контракты, нового мы не поставляли.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Нет, вертолеты старые или новые?

Д. РОГОЗИН - Ну что значит старые, новые. Вертолет может служить десятки лет. Это вертолеты, скажем, Ми-8, он может называться Ми-17, иметь другую номенклатуру, номер и так далее. Экспортный вариант и прочее. Но в принципе старый наш добрый Ми-8 трудяга. Самый удачный из всех вертолетов класса Миль. Поскольку техническое решение, которое было найдено тогда еще при его создании, они позволяет его эксплуатировать десятки лет, и даже сейчас вы знаете, что американцы у нас купили этот вертолет для нужд афганской армии, поскольку для погодных и боевых условий Афганистана этот вертолет оказался наиболее подходящим. Поэтому то же самое по Сирии, других странах. Вообще хочу сказать, причем здесь только Сирия. У нас в странах Восточной Европы, вставших на сторону НАТО, вступивших в Североатлантический альянс, у нас находится около 400 наших российских вертолетов на их вооружении.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Там нет унификации, Дмитрий Олегович, когда страна вступает в НАТО. Унификация вооружения. Одинаковые вертолеты…

Д. РОГОЗИН - Конечно, американцы и другие производители продавливают закупки новой техники. Но, в конце концов, они же не могут покупать за эти страны. А вертолеты дорогая игрушка, стоит больших денег, поэтому, что они делают. Они меняют систему связи, опознавания свой/чужой. Они могут поменять авионику. Но сама по себе машина, то есть сама техника, сам винт, сам ротор, сама кабина, то есть сам вертолет как машина что называется, они не претерпели никаких изменений. И они доводятся до ума с помощью ремонтов, изменения некой конфигурации агрегатов. Но в целом мы такую работу как по Сирии проводим и по Польше и по Болгарии, и по Венгрии, по Словакии.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть тоже их…

Д. РОГОЗИН - Ну 400 вертолетов, конечно. Если бы не ремонтировать, они просто будут стоять на приколе и все. Поэтому я считаю, что чистая спекуляция американская и здесь на их совести вся эта волна.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И может быть в этой части последний вопрос, чтобы перейти к состоянию ВПК. Вот говорят, что новые ливийские власти, если там есть, правда, я имею в виду центральное правительство, хочет возобновить контракт, который у них был, если я не ошибаюсь, на наши танки. На 200 танков. Вы что-то про это знаете?

Д. РОГОЗИН - Что-то знаю. Я встречался с министром обороны.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я знаю, что встречались. Поэтому расскажите.

Д. РОГОЗИН - Не расскажу. Почему я должен вам все рассказывать?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Не надо мне все. Какие они хотят танки? Новые, старые.

Д. РОГОЗИН - Иракцы видели нашу боевую технику, и они видели наше вооружение. Они многим заинтересовались, они хотят много чего нового приобрести. В целом мы им показали очень интересные игрушки. В частности и снайперские винтовки наши новые.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это иракцы.

Д. РОГОЗИН - Предприятие ОРСИС. У нас есть уникальная вещь, которая пользуется огромной популярностью, это так называемый «Терминатор». Это боевая машина огневой поддержки на поле боя. Фактически танк, но там интересное техническое решение, там три оператора, каждый ведет огонь по своей собственной цели, они сидят в ряд, это огнеметы, пушка, крупнокалиберный пулемет. Шквал огня. И конечно, мы пришли к идее создания такого рода машины, а делал ее Уралвагонзавод, после того, что мы видели в Чечне. То есть это фактически разработка, связанная с опытом, с усвоением уроков чеченской антитеррористической кампании. Эта машина пользуется бешеной популярностью на Западе. И западники сами цокали языком, а арабы с удовольствием покупают. Поэтому думаю, что они вполне могут купить. Что касается танков, то Т-90С я сам в Нижнем Тагиле на полигоне Старатель произвел несколько выстрелов…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Попал?

Д. РОГОЗИН - Попал. А там сложно не попасть. Потому что это же не Т-34, который требовал максимум умения и хладнокровия в страшном танковом сражении, бою. Это современный танк удобная достаточно машина, в том числе для ведения огня. То есть там управление все джойстиком, наводишь на перекрестие на мишень, включаешь дальномер, фиксируешь цель. Дальше…

А. ВЕНЕДИКТОВ – С явным удовольствием говорит Дмитрий Рогозин.

Д. РОГОЗИН - Другой рукой загоняешь снаряд в ствол и потом нажимаешь маленькую симпатичную кнопочку и видишь с удовольствием для себя, как цель разносится в клочья. Этот танк Т-90С я считаю лучший танк в мире.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Последний вопрос. У нас полминуты. Вообще танки востребованы в нынешних условиях?

Д. РОГОЗИН - Если кто-то считает, что будут в будущем какие-то танковые сражения типа Прохоровки конечно, это абсурд. И если кто-то считает, что для танка главный враг это другой танк, это тоже не совсем правда. Танк решает свои задачи, у него свои специальные специфические цели. И самое страшное оружие против танка это противотанковое ракетное оружие. Типа наших «Корнетов», например. Это эффективное оружие, которое может бороться сразу с серией танков. Мы сейчас ставим систему «Корнет», показывали недавно на французской выставке, тоже толпу вокруг вызвали этого изделия. В «Тигр», то есть бронемашину нашу просто погружается несколько комплектов таких снарядов, у них коэффициент попадания примерно 95%.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вице-премьер правительства России Дмитрий Рогозин. Сразу после новостей мы все-таки будем подробно говорить о состоянии нынешнего ВПК.

НОВОСТИ

А. ВЕНЕДИКТОВ – Еще раз добрый вечер. Вице-премьер правительства России, специальный представитель президента по проблемам ПРО Дмитрий Рогозин у нас в эфире. Я почему напомнил про ПРО. Я, готовясь к нашей беседе, сегодня утром посмотрел некоторые главы книги Мэтлока «Горбачев и Рейган» она называлась. И там статья про Женеву и про СОИ. Помните такую стратегическую оборонительную инициативу.

Д. РОГОЗИН - Помним, помним.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но, кажется, что счастье сбывается и оружие выходит в космос. Это неизбежно?

Д. РОГОЗИН - Это запрещено.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это неизбежно? Я про другое, Дмитрий Олегович.

Д. РОГОЗИН - Это запрещено и мы, конечно, будем этому сопротивляться. Но да, я думаю, что такие замыслы есть.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А возможности?

Д. РОГОЗИН - И возможности, конечно, думаю тоже. По мере развития космических технологий, борьбы с гравитацией, по мере увеличения потенциала космических кораблей выводить более серьезные нагрузки в ближний, средний, дальний космос, очевидно совершенно будут создаваться на долговременной основе целые станции. Как пазлы собираться. И вполне вероятно, что они будут не только гражданские, но и военные задачи выполнять. Поэтому есть такая опасность. И до сих пор у нас космос был военным с какой точки зрения. Первое это разведывательные функции. То есть оптические системы, которые наблюдали за наземными объектами. В том числе за перегруппировкой войск, вооружений, военной техники. С другой стороны это конечно СПРН, то есть система предупреждения о ракетном нападении. Которая была и у Советского Союза, и у РФ сейчас она воссоздана эта группировка. И у США, конечно, она есть. Которая позволяет наблюдать факелы, то есть сам факт старта баллистической ракеты и взводить курок ответной машины, ответного удара. И, естественно, военными целями промышляли и челноки так называемые космические, которые раньше создавались вообще для, скажем так, мобильного обеспечения космической группировки всем необходимым. И так далее. Поэтому вообще честно скажу, сейчас сказать так, что какой-то космический аппарат выполняет какую-то одну отдельную функцию, невозможно. Даже навигационные системы как вы понимаете, GPS например, она же занимается не только вопросами, связанными с навигатором в машине, когда вы едете по городу и ищете какую-то улицу или дом, на ней стоящий. Но навигационные системы они естественно используются для высокоточного оружия. Для точного наведения этого оружия на цель. В том числе на подвижную цель. Поэтому провести четко грань в космосе между гражданскими и военными технологиями невозможно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну хорошо, вы говорите, что есть замыслы, указывая пальцем за океан на Дядю Сэма, а есть ли ответы у РФ?

Д. РОГОЗИН - У РФ есть на все ответы.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну ладно.

Д. РОГОЗИН - Не ладно. Я ответственно говорю. Мы никогда и никому не позволим добиться какого-то абсолютного превосходства в любой системе, которая создается. Тем более в высокотехнологичной системе. Вы знаете, что определенное время, полгода тому назад было принято решение о создании войск воздушно-космической обороны, 1 декабря 2011 года они уже были созданы. И система ВКО предполагает глубокую промышленную интеграцию, у нас этим занимается концерн «Алмаз-Антей», концерн РТИ и «Комета». Три структуры, которые обеспечивают наземную и космическую группировку, а также ударные системы. Огневые системы поражения баллистической или воздушной цели. Поэтому я не могу сказать, что мы от чего-то сильно отстали. Да, в чем мы отстали точно совершенно и что мы обязаны просто пересмотреть немедленно, это вопросы, связанные с расширением сегмента нашего участия на рынке космических услуг. Мы сегодня ведущие извозчики, мы ямщики. То есть мы выводим свои нагрузки, чужие нагрузки на наших ракетах. На наших мощных двигателях. Но на самом деле на рынке космических услуг этот сегмент не более 3%, во всем остальном доминируют американцы, европейцы. Вот это совершенно неправильная история. И сейчас у нас перед Роскосмосом стоят задачи предложить план, точнее программу космической деятельности, она будет рассчитана на десятилетия вперед. И поэтапно, то есть дорожная карта будет создана, как мы можем раздвинуть локтями, плечами для себя жизненно важное пространство в космосе. Я сейчас еще раз говорю о рынке гражданских космических…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я хочу просто сказать нашим слушателям, что завтра в программе «Военный совет» у нас Андрей Демин, начальник штаба командования противовоздушной и противоракетной обороны войск воздушно-космической обороны. Так что мы с ним сможем более подробно про это говорить.

Д. РОГОЗИН - Он специалист, он вам еще более подробно на эту тему расскажем.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я еще хочу вас спросить, не скрою, говорили с Дмитрием Олеговичем раньше, несколько недель назад про космос. Вот слово «лазер» вы несколько раз употребили. Лазер это и книга фантаста дедушки Лагина, как мне помнится. Потом он был очень популярен, потом он как-то исчез, это слово вообще исчезло. Сейчас наши разработчики возвращаются к использованию лазера.

Д. РОГОЗИН - Если вы посмотрите научно-техническую литературу, если увидите, что вдруг начинают исчезать какие-то главы, какие-то публикации, то имейте в виду…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы их секретите.

Д. РОГОЗИН - Мы переходим от теоретической к практической части работы. Очевидно совершенно, что понятие оружия на новых физических принципах это раньше были мечты военных специалистов. Но по мере развития прогресса, по мере создания опережающего научно-технического задела, конечно, мы начинаем подступать к таким вещам как СВЧ-технологии, электромагнитное излучение технологии, лазерные технологии. Темы эти, безусловно, закрыты, ведутся такие разработки в США, не скрою, и в Советском Союзе очевидно они велись. Скажу так мягко. И у преемников тоже они ведутся. Это вообще лазерная технология может быть использована в самых разных целях. Это не только как луч, уничтожающий поражающий.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Гиперболоид инженера Гарина.

Д. РОГОЗИН - Ну да. Но рассеянный лазерный луч может позволить, допустим, работнику спецподразделения, бойцу спецподразделения на время вывести зрение своего врага из строя. И тем самым не убить его, а например, захватить. Поэтому есть разные интересные вещи. И вот у нас есть наши закрытые центры, которые этим занимаются. Я с удовольствием знакомлюсь с их работой. Но, к сожалению, не все расскажешь, потому что это очевидно закрытые такие тематики. Поэтому я еще раз говорю…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но они существуют.

Д. РОГОЗИН - Могу сказать только одно, что, безусловно, мы не стоим в стороне от всего того самого современного, самого интересного. У нас великая наука нам досталась благодаря нашим отцам и дедам в наследство. И эти центры, конечно, работают над этими технологиями. Могу сказать, что в некоторых наших корпорациях, которые специализируются на подобного рода работе, там зарплаты такие, что вице-премьеру завидно. Но таким специалистам надо платить.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это правда. В этой связи, возвращаясь или завершая эту тему, как спецпредставителю по ПРО…

Д. РОГОЗИН - Я уже не спецпредставитель по ПРО, я спецпредставитель по Приднестровью. А по ПРО я возглавляю группу администрации президента по взаимодействию с НАТО в области противоракетной обороны.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Дмитрий Олегович, ваши бюрократические, я понимаю, что это важно.

Д. РОГОЗИН - Прочтет какой-то зануда, будет потом писать, что я…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Хорошо. Это называется самоназвание. Тем не менее, давайте как представитель группы. Вот была встреча Путина и Обамы недавно. И одной из главных тем, насколько я знаю, МИД об этом говорил и так далее, была тема ПРО. И насколько я понял, если я не прав, поправьте меня, - ничего. Ничего не добились. Нет подвижек. Они строят, недавно было испытание ракеты американской для ЕвроПРО. Они разъехались, ничего не решив. А вообще в принципе как вам кажется, можно ли примирить здесь интересы двух сторон. И почему они не примиряются.

Д. РОГОЗИН - Пока нет. Пока это невозможно. Мы предлагали несколько подходов, они известны. Мы считали, что если действительно речь идет о создании некоего противоракетного зонтика, который мог бы накрыть весь европейский континент, включая Россию, то у России есть что вложить в это общее дело. К слову сказать, первый успешный перехват баллистической цели был произведен в Советском Союзе. Более, сколько уже лет прошло, более 50 лет назад. 52 года по-моему прошло. Так вот, поэтому у нас, конечно, опыт есть. У нас были соответствующие войска, соответствующие направления работы в нашей науке. И у нас есть свои информационные системы, огневые системы, которые могли бы быть частью единого общего замысла. Но…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Неубедительно, видимо. Извините.

Д. РОГОЗИН - Нет, думаю, что дело не в этом. Они прекрасно знают уровень нашего технического развития…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Также как мы их.

Д. РОГОЗИН - Да, и понимают, что мы если где-то подотстали в последние 20 лет, то в области все-таки ПРО мы не отстали. У нас системы наши котируются, системы ближнего, среднего боя, до атмосферного перехвата баллистических воздушных целей.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть у нас есть что вложить.

Д. РОГОЗИН - Система С-300, системы 400-Триумф. Это системы, которые на ура покупаются. И они лучше Пэтриотов. Поэтому конечно, у американцев был к этому интерес, но поскольку их идея сильно расходится с чисто пропагандистской идеей о том, что якобы злые плохие иранские, корейские парни хотят стрельнуть своей баллистической ракетой по несчастным норвежцам, ну бред сивой кобылы, но, тем не менее, это как-то стало чуть ли ни идеологией, под которую подсобрали все НАТО и сейчас в Рамштайне разворачивается второй центр наподобие того, что создал Колорадо-Спрингс.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А может быть просто нет доверия у нас к ним, а у них к нам. Вот основа всего – доверие.

Д. РОГОЗИН - Какое?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я не знаю, какое. Это к вам вопрос.

Д. РОГОЗИН - Я скажу, какое может быть доверие, если по-прежнему НАТО ведет военное планирование против РФ, в Монсе есть группа ядерного планирования. Я это вам говорю ответственно, человек, который 4 года возглавлял российскую миссию при НАТО. И конечно, наши города и наши промышленные объекты, они являются целями. Потенциального нападения.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Если вы скажете, что Генеральный наш штаб не ведет планирование подобное, значит надо его разгонять.

Д. РОГОЗИН - Я с вами абсолютно согласен.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть он не ведет планирование.

Д. РОГОЗИН - Я с вами абсолютно согласен.

А. ВЕНЕДИКТОВ – В какой части?

Д. РОГОЗИН - Повторяю, я с вами абсолютно согласен. Его надо разогнать. Если он этого не делает. Но все-таки надо иметь в виду, что мы-то создаем ПРО города Москвы, она была объектовая. То есть вокруг нашего административного центра. И мы ее создали. И у нас она в рабочем состоянии сейчас. Но она же у нас на нашей национальной территории находится. То есть она чисто оборонительная система. Но они свою систему строят за пределами национальной территории. Во-первых, у них полностью вся система ПРО базируется на флоте.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть то решение…

Д. РОГОЗИН - Да, это мобильные системы. Они как Фигаро сегодня здесь, завтра там. Во-вторых, европейское ПРО включает в себя наземный сегмент, развертывание двух баз в Румынии и Польше. Румынская база вовсю уже строится. А польская…

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть вы пессимист, что можно будет каким-то образом, я вот слушаю вас…

Д. РОГОЗИН - Я не то что пессимист, оптимист. У меня есть своя задача как у зам. председателя правительства, ответственного за ВПК. Задача кстати я еще возглавляю группу межведомственную по техническому обеспечению воздушно-космической обороны. Так вот я вам хочу сказать, я теперь не дипломат. Я теперь отвечаю…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Генерал.

Д. РОГОЗИН - Отвечаю за технику. И вот я вам хочу сказать, наша задача не дипломатов, создать реальную гарантию безопасности РФ. Путем оснащения российских вооруженных сил техникой, способной противостоять любой попытке замылить стратегический баланс сил. Как мы можем это сделать. Во-первых, создать собственную оборонительную систему, которая потенциально может перехватывать спровоцированные специальные или неспециальные одиночные или многократные ракетные удары по территории РФ. Это раз. Но самое главное мы должны иметь стратегические ядерные силы, оснащенные системами преодоления любой противоракетной обороны. Вот где ее там будут ставить…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Уже все равно.

Д. РОГОЗИН - Они нас ставят на деньги так.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть это гонка вооружений. Давайте назовем своими именами.

Д. РОГОЗИН - По сути дела да. То есть раскрутка спирали гонки оборонительных систем ничем не лучше, чем раскрутка спирали наступательных систем. Всякий раз укрепление щита вызывает необходимость укреплять меч. И наоборот. Поэтому мы, конечно, создадим систему преодоления и подавления любой ПРО. Если кто-то думает, что нас можно забором окружить противоракетным, ну, мы при Петре еще рубили двери в Европу. А сейчас вообще выломаем всю стену. Если нас кто-то попытается изолировать или поставить на колени, это невозможно. Поэтому все решения эти приняты, они сформулированы в государственной программе вооружений 2020. Все будет нормально.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну хорошо.

Д. РОГОЗИН - Не волнуйтесь.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я не волнуюсь совершенно. Я волнуюсь за другое. Вот вы на встрече с главными редакторами говорили о том, что и стрелковое оружие российское нуждается в активной модернизации. Мы привыкли к Калашникову.

Д. РОГОЗИН - Очень хороший.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Очень хорошее оружие.

Д. РОГОЗИН - Надежное бесконечно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – По всему миру надежное я бы сказал. Даже сделанное нашими братьями китайцами. В этой связи, если говорить о легком стрелковом вооружении, какие у вас задумки? Похвалились пистолетом одним.

Д. РОГОЗИН - Мы, во-первых, не хвалимся ничем.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Нет, хвалились.

Д. РОГОЗИН - Мы проводим испытания сейчас. Они еще не завершены. Но у нас есть разработки как и госпредприятий, которые входят в том числе и в госкорпорации Ростехнологии. У нас есть разработки частников наших. То, о чем вы сейчас говорите, вы, наверное, имеете в виду пистолет Стрешинского Дмитрия. Это пистолет и пистолет-пулемет. Два варианта. Идея интересная. Разработка связана с созданием нового запорного механизма для пистолета, которого раньше не существовало в мире. Я из этого пистолета сам стрелял в тире.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Попал?

Д. РОГОЗИН - Я занимаюсь в федерации практической стрельбы. Могу сказать, что этот пистолет точно и с малой отдачей и очень скорострельный и надежный. Не было ни одной задержки. Ни одного запирания такого самопроизвольного. Поэтому этот пистолет модульный, он мгновенно меняет ствол, вставляется в модуль пистолета-пулемета и также ведет прицельный огонь практически без отдачи. Хорошее оружие. Калибр 9 на 19. 18 патронов в одном магазине. Я еще раз говорю, я сейчас не хочу его хвалить, потому что надо его довести до ума, мы специально создали лабораторию при военно-промышленной комиссии. Так мы ее назвали. Это межведомственная рабочая группа по экипировке военнослужащего. Мы рассматриваем оружие как часть единой системы, которая должна быть у военнослужащего. Куда входит собственно удобная экипировка. Средства связи, которые замыкаются на единую систему управления тактического звена. Это, безусловно, брони…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Защита.

Д. РОГОЗИН – Да… защита военнослужащего. И это конечно оптика. Оптические системы. Совмещенный желательно инфракрасный диапазон с тепловизионным диапазоном. Это все должно быть в единой системе. Потому что когда бой идет и когда у вас башка забита адреналином, вам некогда смотреть на компьютер и считать. Все должно работать как часы. Поэтому создание в комплексе экипировки военнослужащего мы имеем в виду, что здесь радио, оптика, оружие, и собственно говоря, сама форма. Все должно быть в едином замысле. И поэтому оружие мы отрабатываем именно таким, оно должно быть апробировано в реальных боевых условиях, оно должно применяться в тех условиях, в которых действительно приходится работать бойцам спецназа. Без всяких придумок, то есть, грубо говоря, что такое сегодня бой спецназа. Это городские кварталы, это расстояние до цели, грубо говоря, от 5 до 40 метров. Не больше. Это патрон, который должен иметь большое останавливающее действие. Потому что иначе, если вы прошьете цель, а она до вас добежит и еще вас убьет. Это никуда не годится. И так далее. Поэтому это все надо делать специалистам, именно поэтому мы собрали в едином коллективе и генеральных конструкторов, и одновременно бойцов спецназа. Которые берут вот эту наработку, уносят с собой, увозят, испытывают в поле или городе, в другом естественно. Возвращаются и говорят, вот это надо доработать, то надо доработать. Только так. То есть это живой организм, который только и может дать нам основания создавать оружие, способное обеспечить безопасность наших граждан за счет усиления огневой мощи наших военнослужащих.

А. ВЕНЕДИКТОВ – В этой связи последняя тема. У нас 4 минуты. Скажите, пожалуйста, а вот очень много велось дискуссий о закупке зарубежной техники. Сейчас какие-то 500 финских бронеавтомобилей были, итальянские, израильские беспилотники и так далее. Какая у вас принципиальная позиция по этому поводу.

Д. РОГОЗИН - Моя принципиальная позиция, я с ней пришел и когда собеседовал и с президентом и премьером перед моим назначением, я сразу сказал, что моя позиция такая. Все должно быть наше.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть все надо строить здесь. Все заводы.

Д. РОГОЗИН - Это не значит, что мы должны придумывать велосипед. Мы должны, безусловно, как хищники искать все самое современное, новое, усваивать это, перехватывать эти технологии. Эту идеологию создания современного оружия, военной специальной техники. Учиться, не стесняться этого, учиться у других, если кто-то умнее нас. Создавать, как я уже сказал опережающий научно-технический задел, смотреть за горизонт, что будет в будущем. Анализировать форму вооруженной борьбы. Как сейчас американцы, они сейчас ведут фактически бесконтактную войну. Мы должны к этому стремиться, чтобы не солдатами нашими, не их грудью закрывать амбразуру, а техника должна работать. Вот это надо делать. Поэтому мы если и усваиваем какие-то технологии, то только с высочайшей степенью локализации производства на территории России. То есть все должно производиться здесь. Если что-то не производится, значит это надо в течение года-двух освоить. Вот сейчас я поставил задачу перед нашими специалистами по боевой оптике, тепловизор. Тепловизионные системы. Как на бронетехнику, так и на стрелковое оружие. Мне обещали, и я думаю, что они это сделают, я даже знаю, что они это сделают. Через год у нас будет не французская матрица для тепловизионных прицелов, будет своя. И есть вещи, которые нам никто никогда не продаст, Алексей, понимаете. Есть вот СВЧ, никто нам никогда не продаст самое современное самое то, что для них топ. Что они сами берут на вооружение. Продают обычно экспортный вариант с загрубленными тактико-техническими характеристиками…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Мы тоже так делаем, естественно.

Д. РОГОЗИН - Ну естественно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть это общая ситуация.

Д. РОГОЗИН - То, что идет на экспорт, безусловно, особенно высокотехнологичные системы. Поэтому когда говорят об этих финских каких-то танках, о чем-то еще, это все ерунда. Безусловно, мы можем купить, разовые какие-то сделать закупки именно для того чтобы разобрать и понять, как это все устроено. Если не удается купить, значит надо украсть. Но это уже отдельный разговор, не для прямого эфира. Но в целом хочу сказать еще раз, мы сегодня провели заседание военно-промышленной комиссии, сегодня дискуссия была посвящена вооружению, военной технике сухопутных сил. Была критика со стороны министерства обороны нашей промышленности, была критика промышленности в адрес министерства обороны по поводу точности технических заданий. Но это опять еще раз говорю, живой, профессиональный процесс. И Николай Егорович Макаров, начальник генштаба, который сегодня выступал на заседании ВПК, начинал свое выступление с того, что повернулся ко мне и сказал: Дмитрий Олегович, вы однажды сказали, что вести спор надо только в профессиональной аудитории, вот я сейчас этим и займусь.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И занялся.

Д. РОГОЗИН - И я его похвалил за это, потому что когда у нас военные начальники начинают крыть родную промышленность вместо того, чтобы эти вопросы решать в профессиональных аудиториях, это неправильно. Потому что это неправильно, а, во-вторых, это неправильно еще и потому что подрывает наш экспортный потенциал. Мы способны обеспечить к 2020 году обновление российских вооруженных сил вооружениями военной техники на 70%. Эта задача поставлена президентом Путиным, она будет ре-ше-на. Я за это отвечаю.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Дмитрий Рогозин, вице-премьер правительства России. Ну а о Приднестровье как-нибудь в следующий раз. Хорошо?

Д. РОГОЗИН - Поговорим.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Поговорим. Спасибо большое. И на «Эхе» следует эфир.