Екатерина Кронгауз - Интервью - 2012-06-07

Е. КРОНГАУЗ: Объявление Филиппа о том, что он уходит, сегодня ночью не было неожиданности для редакции. О том, что это произойдет, мы знали. Было не очень понятно, когда это произойдет. И это было связано с филипповым решением, и филипповыми переговорами с начальством.

Что касается журнала, то он будет выходить так же, как он выходил. Он будет меняться. Как он будет меняться, пока ещё не понятно, но мне кажется важным сказать, что если редакция, не смотря на уход Филиппа, осталась, то, наверное, знание редакции этой ситуации, позволила им остаться, и нам остаться. И пока, на данный момент, позволяет нам считать, что в этой ситуации мы можем продолжать делать то, что хотим делать и то, что считаем правильным и интересным.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Екатерина, вот вы сказали, что вы знали о готовящимся уходе, но не было понятно когда, и при каких обстоятельствах произойдет. Как он вам объявил? Можете это поподробнее рассказать, как это произошло, и как журналисты восприняли эту информацию?

Е. КРОНГАУЗ: Я знала этот процесс, может быть чуть подробнее, чем его знали остальные коллеги. Впрочем, и остальные коллеги подробности этой истории знали.

Мне сложно ответить о том, каким образом принималось решение именно о сегодняшнем дне. Поскольку было понятно, что это произойдет и это было, в том числе, и решение Филиппа, то выбор момента наверное, был скорее эмоциональным, и зависел от того, насколько возможно делать что-то, зная, что это уже не твоё.

Я думаю то, что юбилейный номер трёхсотый, связанные с десятилетием «Большого города» — это вполне такая, красивая точка, чтобы дальше было уже тяжело. На самом деле я думаю, что «Большой город», каким его знали последние несколько лет, был красив, с моей точки зрения, вполне себе велик, и в общем, он был довольно целен, и может быть эта целостность, она вот этим юбилейным номером... Номером, рассказывающим историю создания этого журнала и изменения, и всяких перипетий, продаж и прочего, это такая красивая финальная точка.

Но мне сложно отвечать за Филиппа, было ли это решение эмоциональным, или связанным с какими-то проблемами в переговорах, или наоборот, не проблемами в переговорах или ещё в чем-то, я не могу и не возьмусь.

КОРРЕСПОНДЕНТ: А как это было, вы сдавали номер, и Филипп просто объявил это как-то публично журналистам? Или же информация через фейсбук как-то распространялась?

Е. КРОНГАУЗ: Филипп в какой-то момент встал и, со свойственным ему красноречием, произнес довольно трогательный и красивый тост. О том, как было ему хорошо с нами и как всем нам будет, он надеется, тоже хорошо.

И что это последний номер, который он сдает, и что он написал про это колонку, и что он всех очень любит, и ему было здорово.

КОРРЕСПОНДЕНТ: А журналисты как отреагировали на этот тост?

Е. КРОНГАУЗ: Ну, были и слёзы. Ну, может быть, потому, что мы, в общем, к этой ситуации готовились... Это было отчасти болезненно ещё и потому... как долго умирающий человек... что он умирает. И этот процесс какой-то... Нет, совсем не то.

Ну, в общем, мы знали, мы к этому готовились. То, что это произойдет вчера — мы это узнали окончательно только вчера. И конечно, это очень, очень, очень грустно.