Каринна Москаленко - Интервью - 2012-06-05

МОСКАЛЕНКО: Вообще решение по делу Бунтова против России – оно пришло довольно быстро, если иметь в виду сроки работы по делам европейского суда. По-видимому, все-таки, обстоятельства этого чудовищного дела настолько задели судей, что они вынесли это решение, спустя, будем говорить, 2 с небольшим года после самого события. Дело было коммуницировано очень быстро и дело было посвящено, жалоба была посвящена пыточному обращению с заключенным колонии. Как объяснял Виталий Бунтов, он был вовлечен в некую незаконную деятельность по усмирению других заключенных. И поскольку ему могли быть предложены довольно гнусные преступления, он просто не смог даже для самозащиты согласиться на участие в такой деятельности, он отказался и был подвергнут, действительно, чудовищной пытке – я, поверьте, говорю об этом без преувеличения. У него были вырваны 20 ногтей, один за другим на руках и на ногах.

Речь идет о том, что пытка – это вообще такой, скрытый вид преступления, когда должностные лица, имеющие определенные властные полномочия, они, умело скрывая то, как происходят эти обстоятельства (всегда очень трудно их доказывать), они имеют возможность в закрытых учреждениях действовать таким образом, что установить обстоятельства бывает очень сложно. Поэтому чаще всего когда обращаются с жалобой на пытку или бесчеловечное обращение, доказывать сами обстоятельства бывает трудно, если не невозможно. Но Европейский суд в таких случаях максимум, что может указать, это то, что, ну, правительство или государство, или власти не провели надлежащего эффективного расследования, с помощью которого человек мог бы доказать применение к нему пыток, своевременно провести экспертизу, своевременно завершить следствие и привлечь виновных к ответственности. Вот это чаще всего ставится властям как обстоятельство, ну, недоработки и так далее, и невыполнение, как мы говорим, позитивных обязательств по праву на защиту от пыток.

В данном случае Европейский суд признал нарушение не только позитивных обязательств, но и так называемых негативных обязательств. Право называется негативным, поскольку оно сформулировано так: «Никто не должен подвергаться, никто не может подвергаться пыткам и бесчеловечному обращению».

Вот, негативные обязательства – это значит, что суд признал. То есть признание нарушения в части негативных обязательств означает, что суд признал сами факты пытки. И это, действительно, редкое дело, потому что, ведь, помимо того, что человек подвергся этому обращению, он еще должен быть настолько отважным и мужественным, чтобы обратиться с жалобой против тех властей пенитенциарного учреждения, той администрации, в полном распоряжении и под полным контролем которой он находится.

И Бунтов пережил всё. Он пережил и преследования, и запугивание, и многие другие факты, которые еще, я надеюсь, будут предметом разбирательства, надеюсь, все-таки, и у нас в стране, а не только Европейский суд будет восстанавливать справедливость в этом деле. Но он выдержал всё и сегодня мы с радостью сообщили его супруге об этом решении. Я надеюсь, что она уже нашла возможность сообщить это через адвокатов ему в колонию.

Это решение, конечно, особенное. Трудно доказывается такой вид нарушений, как я вам уже говорила. Трудно выстоять, трудно выдержать. Но я говорю об этом решении еще и с точки зрения его огромного значения для прецедентного права Европейского суда. Создан такой прецедент, который не только призван восстановить права самого Бунтова. А Виталию Бунтову назначена компенсация довольно большой суммы. Для Европейского суда это, действительно, очень большая сумма – там больше 55 тысяч евро в общей сложности. И не только в том его права будут восстановлены, что государство обязано провести теперь настоящее эффективное расследование. Но это дело имеет значение для других заключенных. Потому что доказывать эти факты бывает очень сложно и прецедент Бунтова – это такой, знаете, инструмент, который в этом может помочь.

Я думаю, что это дело – вот такой, огромный моральный урок. Потому что власти, которые позволяют такое безнаказанно, они безнравственны. Государство, в котором такие факты могут оставаться безнаказанными, не может по определению считаться правовым государством. И самое главное, что кроме выигрыша дела самим Бунтовым, кроме того, что создан прецедент для других жертв подобных нарушений, огромное значение будет иметь исполнение этого решения.

Дело в том, что у правительства есть еще право обратиться с просьбой о передаче дела в Большую палату и, возможно, они с такой просьбой обратятся, возможно, такой пересмотр будет. Но если они этого не сделают и оно в какой-то момент вступит в действие, то встанет вопрос об исполнении этого решения в части мер общего характера. Меры индивидуального характера здесь более или менее понятны, хотя их исполнять будет не так легко правительству. А, вот, меры общего порядка – это создание мер по недопущению подобных нарушений в будущем, это убедительные данные, которые должно продемонстрировать государство, представить кабинет министров Совета Европы, свидетельствующее о том, что власти серьезно занялись предотвращением подобных нарушений. И, вот, в этом смысле, конечно, решение имеет огромное, самое большое значение, больше, чем все подобные нарушения, которые касались, скажем, условий содержания. Это тоже очень важные решения. Но когда признается пытка как противоправное действие и представляются доказательства того, что никто не понес никакой ответственности, на государстве лежат большие, серьезные в том числе и международные обязательства.