Владимир Милов - Интервью - 2012-05-28
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: 21-04. Здравствуйте. Продолжается «Вечерний канал». Татьяна Фельгенгауэр, Ирина Воробьева, мы переместились в другую студию, уже без RTVi, только для слушателей «Эхо Москвы». Но зато с Сетевизором, а главное – с Владимиром Миловым, лидером движения «Демократический выбор». Здравствуйте, Владимир.
В. МИЛОВ: Здравствуйте.
И. ВОРОБЬЕВА: Может, правильнее уже сказать партия?
В. МИЛОВ: И так, и так.
И. ВОРОБЬЕВА: Владимир, вы стали партией.
В. МИЛОВ: Да.
И. ВОРОБЬЕВА: С такой усталостью.
В. МИЛОВ: Это было долго и трудно. Пока еще не совсем, потому что должны еще регистрацию получить. Рассчитываем к середине июля.
И. ВОРОБЬЕВА: Документы все уже в Минюсте.
В. МИЛОВ: Мы провели съезд, это самое главное сейчас. Сейчас не нужна эта длинная процедура сбора 45 тысяч заявлений. Поэтому нам 10 дней хватит, для того чтобы всё оформить. Сдадим в начале июне, в начале июля мы рассчитываем получить ответ.
И. ВОРОБЬЕВА: Вопросы Владимиру Милову можете присылать на смс +7-985-970-4545, а также на аккаунт vyzvon. Как это было – съезд? И почему всё было так сложно? Мне казалось, уже настолько всё упростили.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Уже бац – и партия.
В. МИЛОВ: Это если вы просто хотите помахать листочком, что у вас партия, то бац. А если вы хотите реально вести серьезную политическую работу по всей стране, то это всё равно нужно создавать структуру партийную, нужно, чтобы были люди способные, которые реально готовы бороться за власть, участвовать в выборах не региональном, местном уровне. Сложность в нашем съезде была связана с тем, что мы привезли очень много перспективного, молодого политического народа из регионов. Мы сейчас видео выложим, всё это будет видно. Это был очень нетривиальный съезд для демократических партий. Вместо кружка ветеранов демократического движения, которые обсуждают повестку дня, у нас был очень плотный, содержательный разговор о будущем, о выборах, о нашей конструктивной программе действий. Партия нового типа, если хотите.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы сейчас все-таки делаете упор на грядущие муниципальные выборы?
В. МИЛОВ: Региональные и муниципальные. Реально по существующему графику, если ничего досрочного не свалится на голову, в ближайшие годы ничего другого нас и не ждет. Это раз. А два – то, что мы видели по прошедшему выборному циклу, вот этой бурной зиме и весне, что как раз отсутствие этих региональных мышц, вообще отсутствие серьезного политического представительства в регионах – это то, что очень сильно подрубило возможности оппозиции реально бороться за власть с Путиным. Мы хотим, чтобы в следующий раз во время нового федерального выборного цикла такой ситуации не допустить и за власть побороться серьезно.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы хотите бороться за власть единолично или все-таки попытаетесь с кем-то сорганизоваться? Потому что мы сейчас наблюдаем, что ищут единых кандидатов, например, в Красноярском крае.
В. МИЛОВ: Мы, конечно, будем сорганизовываться, это один из краеугольных, принципиальных моментов. Мы на съезде официально заявляли, что мы не можем работать без коалиции. Другое дело, что, наученные горьким опытом последних лет и попыток взаимодействия с разными персонажами в оппозиции, мы для себя приняли твердый принцип, что, во-первых, у нас будет самостоятельная организационная структура, в коалицию мы будем вступать, только уже имея ее. Мы не будем зависеть от тех, кто нас в итоге кинет. Скажем, пообещает выдвинуть единого кандидата в президенты, и потом никто не выдвинется – и тема ушла. Второе – мы будем вступать в коалиции с теми, кто умеет и может работать. В частности, наш главный сегодня партнер по выборным кампаниям – это «Яблоко». У нас было несколько успешных опытов взаимодействия, например, начиная с декабрьских выборов в Питере, когда они взяли наших ребят к себе в список, они там хорошие результаты набрали, мы помогали им в агитации и так далее. Потом были муниципальные выборы в Москве 4 марта, где у нас был общий список кандидатов из 94 человек, «Яблоко» и «Демвыбор». Сейчас мы довольно успешно на тех мэрских выборах, которые сейчас проходят, сотрудничаем, в частности, в Ярославле мы очень слаженно работали вместе на победу Урлашова. Мы поддерживаем Короткова в Омске, который кандидат от «Яблока».
И. ВОРОБЬЕВА: А Иноземцева не поддерживаете?
В. МИЛОВ: Иноземцева сняли. У нас изначально была позиция гибкая. Вы же знаете, какие у нас административные сложности с регистрацией оппозиционных кандидатов. Там выдвинули двух кандидатов – «яблочный» и Иноземцев, которого мы считали более предпочтительным. Но мы никогда ничего не говорили против «яблочного» кандидата. И мы с Митрохиным, обсуждая это, договорились решить так: когда процесс регистрации закончится, тогда мы сядем и договоримся. У нас была идея такая, что кто-то из них – или Коротков, или Иноземцев – должен сняться в пользу другого, а тот пообещать взять его к себе первым замом, например. Думаю, была бы вполне рабочая схема. Но в итоге кончилось так, что Иноземцева вообще не зарегистрировали. Теперь там только один достойный кандидат, мы будем ему оказывать поддержку.
И. ВОРОБЬЕВА: Владимир, что касается кандидатов… Правда, что на вашем съезде партии был только один кандидат в председатели партии, это вы?
В. МИЛОВ: Да.
И. ВОРОБЬЕВА: А почему? У вас с лидерами плохо, или никто против вас идти не хочет?
В. МИЛОВ: У нас есть очевидный лидер. У нас не стоит проблема поиска альтернативных лидеров. Я сформировался как лидер «Демократического выбора» буквально в последние два года. Т.е. э та история свежая, и ребята довольны тем, что я делаю, как я действую в качестве лидера. Мы там обсуждали тему публичной презентации этой истории. Кто-то предлагал: а давайте выдвинем второго кандидата, чтобы была какая-то борьба. Знаете, у нас один из главных принципов в «Демвыборе» – мы честные, мы не притворяемся никогда. Мы решили этот цирк не устраивать, как было 4 марта на президентских выборах в стране. Раз у нас проблемы с лидером решена, мы будем обсуждать другие. Было несколько людей, которые против проголосовали тайным образом.
И. ВОРОБЬЕВА: Вы всех по именам знаете?
В. МИЛОВ: А это не важно. Для меня будет реальным негативным сигналом, если на таком голосовании процентов 20 проголосовало бы против меня. Это значит, что я что-то серьезно делаю не так.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А если меньше 20, то пускай идут куда-нибудь
В. МИЛОВ: Сейчас это в пределах статпогрешности. Я бы этот результат так трактовал, что организация лидером своим довольна. И не только наши ребята, но выступали наши партнеры из «Яблока», из других партий, они все тоже говорили, что как раз у вас с лидерством в партии всё в порядке, и мы готовы с вашим лидером работать.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: «Яблоку» всё хорошо известно про лидерство в партии, у них богатый опыт.
И. ВОРОБЬЕВА: Вопрос дружбы с партией «Яблоко». Это потому что со всеми остальными уже поругались? Или что?
В. МИЛОВ: Это странная трактовка, но я ее тоже слышал. У нас с «Яблоком» раньше были очень тяжелые отношения. «Демвыбор» исторически взялся из осколков бывшего московского СПС, который не пошел к Чубайсу в «Правое дело». Какие отношения были между СПС и «Яблоком», я думаю, многие помнят. И у нас была очень сложная ситуация в 2009-м на Мосгордуме, когда мы реально довольно резко друг о друге высказывались. И эта настороженность переходила со временем. Что изменило ситуацию? Во-первых, выборная парламентская кампания осенняя, когда мы агитировали голосовать против «Единой России» за другие партии. Мы очень вкладывались в агитацию против «Единой России», в будущие наблюдения на выборах.
Тогда мы увидели, что «Яблоко» без предварительных условий просто всех наших людей взяло себе в ТИКи, УИКи, в избирательные комиссии наблюдателями направило на участки. Мы просто видели от них колоссальную волю к сотрудничеству, которую никогда не видели раньше. В Питере, например, мы очень хорошо поработали с ними на ЗакСе. Мы такие люди, которые, когда нам делают какие-то серьезные шаги навстречу, не выкобениваемся, а делаем встречные шаги.
И когда Григорий Явлинский обратился к нам за поддержкой в середине декабря по выдвижению кандидатом в президенты, мы, конечно, сказали ему все негативные моменты, которые мы об этом думали. Но поскольку других кандидатов не оказалось, мы, естественно, не просто его поддержали, а очень активно работали, помогали ему собирать подписи, не только в Москве, всячески призывали к тому, что оппозиция поддержала Явлинского в качестве единого кандидата. А дальше это партнерство – начали отношения налаживаться, – оно разрослось во что-то более практическое. Здесь главный вывод такой: люди, которые работают, даже если мы когда-то с ними ругались, люди, люди, которые готовы действовать на результат, серьезно вкладываться в те политические цели, которые мы разделяем, – будем работать с ними, кто бы они ни были лично.
И. ВОРОБЬЕВА: Все-таки на первую часть или на вторую часть вопроса вы не отвечаете. Т.е. со всеми остальными вы-таки поругались?
В. МИЛОВ: Откуда вы берете такие выводы? Посмотрите на тех, кто был гостями на нашем съезде. Там у вас будет Михаил Дмитриев в эфире. Спросите, он поругался с нами или нет. Один из главных реформаторов в России, бывший первый замминистра экономики. Чего бы ему просто приезжать на наш съезд? Он положительно к нам относится, мы его пригласили, он с удовольствием пришел, выступил, рассказал про их новый доклад. Мы, например, в отличных отношениях с Михаилом Прохоровым, который, на минуточку, третье место на выборах президента занял.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Кстати, где он?
В. МИЛОВ: Я не знаю, где он сейчас, но когда он баллотировался в президенты, он нам выдал 4 тысячи мандатов для наблюдения на выборах 4 марта. И если бы не он и не хорошие отношения с ним, то это бы очень сильно ударило по нашей способности наблюдать на участках. Мы практически единственная сила из либеральных партий, у которой реально хорошие отношения с «Русским национальным движением». Никто не может похвастаться этим.
И. ВОРОБЬЕВА: Этим нужно хвастаться?
В. МИЛОВ: Я думаю, да. Это будет серьезная политическая сила, когда Россия станет опять демократической страной. С ними нужно будет вести диалог. Никто из либералов не умеет вести с ними диалог. Мы умеем.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В чем ваш секрет умения вести диалог с националистическими силами?
В. МИЛОВ: Это похожие процессы, которые сегодня происходит в либеральном лагере. Там появляются молодые, здоровые, работоспособные силы, которые отходят от старой, одряхлевшей риторики, которая никому не нужна и у избирателя не востребована, предлагают какую-то практическую, очень жизнеспособную повестку дня, понимают важность реальной, практической борьбы за власть, прежде всего на выборах. И мы имеем очень много общих точек во взглядах на ситуацию в современной России. Например, я считаю, динамика, которая была в националистическом лагере… Помните, 15-20 лет назад это же были какие-то имперцы с бородой в капусте, которые говорили: Запад – враги, нам нужна Евразия, интегрироваться с Таджикистаном, великий геополитический союз. Сейчас националисты говорят: мы - европейская страна, нам нужна демократия европейского образца и визовый режим со Средней Азией. Слушайте, это колоссальная позитивная трансформация по сравнению с той старой имперской повесткой. И мы, конечно, настроены всячески в этом плане с ними сотрудничать. Там много здоровых молодых сил. Это важная история в будущей российской политике.
И. ВОРОБЬЕВА: А как в «Яблоке» относятся к тому, что вы дружите с националистами?
В. МИЛОВ: У «Яблока» как раз исторически сложные отношения с этим флангом. Когда мы в декабре начали общаться с Григорием Явлинским подробно… У нас очень прямой, откровенный диалог с «Яблоком» всегда, я им прямо задал этот вопрос: вот мы с националистами общаемся, у нас есть некоторые совместные проекты, как вы к этому относитесь, не будет ли это проблемой? Мы договорились о двух вещах. Первое – мы же с «Яблоком» не обязаны быть одинаковыми во всем. Мы сразу договорились зафиксировать. Вот у нас есть разногласия по некоторым вопросам, в частности по межнациональным отношениям, мы фиксируем, что это разногласия, которые выводятся за скобки наших отношений.
Когда нас пытаются поссорить на этой теме, мы говорим: ребята, мы давно договорились друг с другом, что этот тема, где у нас позиции разные, мы в избирательных кампаниях ведем себя по-разному по этой теме и в парламенте, когда пройдем, будем голосовать по-разному, хотя мы в блоке действуем. И второе: Григорий Алексеевич сказал достаточно понятную и правильную вещь, что эти политические силы будут, они присутствуют в российской политике, они будут в будущем представлены в парламенте. Они могут «Яблоку» не нравиться – и мы можем «Яблоко» понять, почему это происходит. «Яблоко» тоже отдает себе отчет, что вести с ними какой-то диалог придется. Между прочим, я должен сказать, что когда «Яблоко» проводило свои митинги зимой, весной, они без проблем давали националистам слово. Я помню, еще на Болотной 17 декабря, на митинге «Яблока», когда передо мной выступал Владимир Тор, ничего страшного. «Яблоко» в этом смысле, мне кажется, намного большие демократы, чем многие из тех людей в Москве, которые любят себя этим словом называть, которые на словах демократы, а потом за этим следует по пунктам список того и чего надо запретить.
И. ВОРОБЬЕВА: Это кто, например?
В. МИЛОВ: Та же Новодворская. Она очень любит поливать вместе со своим другом Константином Боровым… Я к ним с уважением отношусь за их принципиальность – они упертые такие, гнут свою линию, – но это плохо сочетается со статусом демократа, потому что они говорят: коммунисты плохие, националисты плохие – исключаем, демократия только для демократов, такой апартеид политический. Мы категорически с этим не согласны. Мы коммунистов тоже очень сильно не любим…
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Больше, чем Немцова?
В. МИЛОВ: Немцова мы очень сильно любим, да. А вот что касается коммунистов, надо иметь в виду, что, когда у нас будет нормальная, свободная атмосфера в политике, мы видим левых коммунистов своими главными стратегическими противниками, у нас просто абсолютно разные взгляды на то, как должна развиваться страна. Но, тем не менее, мы всегда последовательно… «Демвыбор» никогда нельзя было упрекнуть в том, что мы пытаемся кому-то заткнуть рот. Мы всегда последовательно выступаем за отмену 282-й статьи уголовного кодекса, которая может сажать людей за то, что они что-то сказали не так.
И. ВОРОБЬЕВА: Насколько я помню, это главный лозунг националистов на всех митингах.
В. МИЛОВ: 282-я?
И. ВОРОБЬЕВА: Да.
В. МИЛОВ: Это наш принципиальный лозунг. Это принципиальная позиция, что за слово сажать нельзя и уголовно преследовать нельзя.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А с Алексеем Навальным как у вас?
В. МИЛОВ: Сейчас никак. У нас было хорошо, когда он занимался реальной, практической повесткой дня, агитировал голосовать за любую партию против «Единой России». Но потом он, как мы это оцениваем, из активной политики ушел, вернулся в блогерство, в борьбу с коррупцией. Оргкомитет протестных действий он возглавлять не стал, кандидатом в президенты выдвигаться не стал, партию создавать не стал. Он занимается каким-то своим делом сейчас. Мы занимаемся политикой - созданием партии, участием в будущих выборах. Он занимается чем-то другим.
И. ВОРОБЬЕВА: Что касается Навального и всех этих историй, как-то «Демвыбор» не видно на улице, несмотря на то, что на улице уже все, вплоть даже до националистов.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Имперские флаги развеваются.
В. МИЛОВ: Сложный вопрос задаете. Спросили прямо – прямо отвечу. Это неприятная для нас тема. Вы знаете, что у нас были серьезные разногласия с нашими бывшими коллегами по ПАРНАСу, мы оттуда вышли. И когда началась эта вся история с декабрьскими митингами на Болотной, на Сахарова – трактуйте как хотите, я говорю прямо то, что я думаю, – они предприняли все меры, для того чтобы нас, меня лично от этого процесса, из этого оргкомитета исключить. Если кто хочет доказательств – извините, конечно, неудобно апеллировать к прослушкам всяким, – но если кто-то хочет базу фактологическую нарыть, то это можно сделать. Интернет сегодня это позволяет. Это была тяжелая для нас ситуация. Т.е. просто взяли и всем поставили условие, что никакого «Демвыбора», никакого Милова в этом протестном оргкомитете не должно быть.
И. ВОРОБЬЕВА: А они – это кто? Кто это сделал?
В. МИЛОВ: Борис Ефимович прежде всего, просто он лично. Яшин, прочие разные его подручные.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Там же гораздо больше людей, чем Немцов с Яшиным. Тот же Тор имел слово на Сахарова.
В. МИЛОВ: Помните, там была очень турбулентная ситуация, националистов не хотели пускать в эти протестные оргкомитеты. Они выбрали другую тактику, чем мы. Мы сказали: ОК, не хотите нас пускать – пожалуйста, это не страшно, мы переживем. Националисты решили с боем пробиваться в этот оргкомитет. Если кто хочет, может восстановить: это была очень бурная история. Пробились, их поддержал Навальный. Кстати, о Навальном. Когда он вышел после двух недель в изоляторе, ближе к митингу на Сахарова, я ему написал письмо, сказал: Леша, я думаю, ты понимаешь, что мы по всем параметрам должны быть представлены в этом оргкомитете. Я ответа не получил. Из этого я сделал вывод, что Навальный согласился скорее с Немцовым, чем с нами. Ради бога. Главное – мы не хотели из этой ситуации устраивать конфликтов и осложнять всю эту зимнюю историю дракой за представительство в оргкомитете. Да, часть людей из-за этого решили, что нас не было на митингах. Но ничего страшного, мы себе этот политический момент еще вернем себе, нам есть что предъявить.
И. ВОРОБЬЕВА: Я понимаю, что возник конфликт, и вы не попали в оргкомитет. Но то, что происходило уже позже, все эти уличные выступления после инаугурации Владимира Путина, это было уже никак не связано с оргкомитетом, люди просто выходили на улицу. Почему здесь они не дождались от вас поддержки? Насколько я помню, вы нелицеприятно отзывались об акциях «Окупая».
В. МИЛОВ: Мы плохо относимся к «Окупаю», я этого не скрываю. Мы не считаем их массовыми акциями. Мы считаем их акциями московского политического бомонда. Там очень много людей без постоянных занятий. У нас в «Демвыборе» 99% народа работают всё время, они просто физически не могут присутствовать на «Окупае», потому что они с утра до вечера по 12-14 часов пашут, деньги зарабатывают себе и своим семьям. Я понимаю, что у модной политической тусовки в Москве несколько иные роды занятий, у некоторых не очень понятные. Что касается массовых акций, то, скажем, 4 февраля, когда был марш по Якиманке до Болотной у нас была совместная колонна с «Яблоком», на фотографиях видно.
И. ВОРОБЬЕВА: Мы видели вас, да.
В. МИЛОВ: Она была одна из самых больших политических колонн, у нас были самые красивые флаги.
И. ВОРОБЬЕВА: Синие.
В. МИЛОВ: Наши флаги было хорошо видно на Пушкинской 5 марта, вечером в понедельник после президентских выборов. Так что нельзя говорить, что мы не участвовали. Здесь сложность в чем? Когда не вы формируете политическую повестку этих акций – Сергей Митрохин в очень сложной ситуации оказался 6 мая, – когда ее формируют люди, с которыми у вас совсем разные взгляды на то, как это всё проводить, и когда они вас в это предметно и специально не допускают, делают всё, чтобы вас исключить как насекомых, как Немцов сказал…
И. ВОРОБЬЕВА: То после этого нужно называть это провокацией, то, что произошло 6 мая.
В. МИЛОВ: 6 мая провокация произошла только в определенный момент. Шествие, безусловно, не было провокацией. Хотя нам не нравится, что там в основном красные флаги.
И. ВОРОБЬЕВА: Может, там не хватало ваших синих?
В. МИЛОВ: Пока все восторгаются Навальным и так далее, пришел Удальцов и всё подгреб под свой контроль. Нам эта ситуация не очень нравится. Ну ладно, так оно есть как есть. Что касается провокации, смотрите, что произошло 6 мая, в самый горячий момент предметно. Там было две группы людей, одна из которых уже успела пройти на место митинга на Болотной площади, а вторая еще не успела и стояла в заторе сзади, это группа людей, которые вообще ничего не понимали о том, что происходит. И никто из этих так называемых организаторов не удосужился им просто элементарно объяснить.
И. ВОРОБЬЕВА: Каким образом?
В. МИЛОВ: А вот таким, Ирина, что, когда через три дня было шествие коммунистов по Тверской 9 мая, там через каждые сто метров ходил чувак с микрофоном, который объяснял, что мы сейчас делаем, куда мы сейчас идем и так далее. Владимир Рыжков дал очень трезвое и правильное интервью. Не помню кому – то ли «Огоньку», то ли «Коммерсантъ-Власть». Он очень правильно расставил акценты. Почему на малое количество людей была подана заявка? Почему не на большое. Вот говорят: была провокация, не было провокации… Есть совершенно очевидная вещь, что митинг не собирались проводить, он был не готов физически.
И. ВОРОБЬЕВА: Кто-то выступал в тот момент, когда было побоище.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Какие-то второстепенные люди выступали, но было видно, что лидеры там и не собирались выступать.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Они пройти туда не могли.
В. МИЛОВ: Когда они объявили так называемую сидячую забастовку бессрочную, через 20 минут после этого они встали и прошли туда, через 20 минут после бессрочной сидячей забастовки.
И. ВОРОБЬЕВА: Открыли потому что.
В. МИЛОВ: Так они же прошли в итоге.
И. ВОРОБЬЕВА: И закончили сидячую забастовку.
В. МИЛОВ: Я хочу сказать простую историю. Очень много было обсуждений в связи с этими акциями, что надо на Кремль идти, штурмом брать и так далее. Короче, были люди, которые хотели революцию, боялись, что опять все постоят и разойдутся. Революцией это называется только в одном случае – если вы выигрываете и режим свергаете. Если вы этого не добиваетесь, то это называется мятеж группы экстремистов, которые покушаются на общественную стабильность, со всеми теми последствиями, которые были 6 мая. А то вот эти лидеры, которые сели на асфальт, а то они не знали, как эти ребята из ОМОНа будут действовать. Они знали это всё прекрасно. И то, что сейчас они говорят, что «для нас это было шоком, этот полицейский произвол»… Это был ужасный полицейский произвол, абсолютно недопустимый. Все эти события должны быть независимо расследованы, и те, кто был виновен в нападении на людей со стороны полицейских, они должны быть наказаны. Но вот эти люди, которые взялись лидировать там, они прекрасно отдавали себе отчет, чем это всё закончится. И то, что они не предприняли никаких мер, для того чтобы людей защитить…
И. ВОРОБЬЕВА: Владимир, давайте представим, что вы оказались в такой ситуации. Какие меры вы предпримете, для того чтобы защитить людей?
В. МИЛОВ: Я в такой ситуации вряд ли мог бы оказаться, потому что я никогда не поведу себя так, что я подведу людей к ОМОНу, начну там совершать какие-то действия, которые ОМОНом могут быть истрактованы… Вы были в Африке?
И. ВОРОБЬЕВА: Была.
В. МИЛОВ: Ирина, вы на сафари ездили, допустим, там большой носорог. Вот вы можете подойти к нему с плакатом перед носом, где что-то написано, и встать, устроить одиночный пикет. Он может разозлиться и вас раздавить.
И. ВОРОБЬЕВА: А он живет на мои налоги, этот носорог?
В. МИЛОВ: Я говорю не о том, на чьи налоги он живет, а я говорю о том, какой у него уровень принятия решения в этой ситуации.
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. вы сейчас омоновцев назвали, простите, носорогами африканскими.
В. МИЛОВ: Это люди, которые специально были подготовлены, им были промыты мозги на тему того, что это всё экстремисты, они финансируются американским правительством на то, чтобы народную власть, легитимную свергнуть. А вот вам еще премия сбоку за то, что вы защитите народ.
И. ВОРОБЬЕВА: Квартира.
В. МИЛОВ: Ира, вы можете сейчас как угодно с высокоморальных рассуждать, можно или нельзя давать оценки омоновцам, но это просто факт, это сравнение с носорогом – это просто факт. Если вы не устраиваете одиночный пикет перед рогом у носорога, соответственно, когда вы перед ОМОНом что-то делаете, вы должны принять все меры, чтобы это мирным образом кончилось для граждан.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А лучше вообще не ходить.
В. МИЛОВ: Еще раз, по поводу «лучше вообще не ходить». Если вы хотите что-то такое устроить, вы сделайте так, чтобы вы выиграли и чтобы это всё окончилось вашим успехом. Если вы не можете выиграть, это окончится тем, что вас побьют, и другого варианта просто нет. И жаловаться потом нечего.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Отлично. Работаем только на положительный результат. Эту тему надо будет развить, но уже после небольшого перерыва на новости и рекламу. Всеволод Бойко уже в этой студии.
НОВОСТИ
И. ВОРОБЬЕВА: 21-35 в столице. Всем еще раз здравствуйте. В студии Ирина Воробьева и Татьяна Фельгенгауэр. Наш гость – лидер «Демвыбора» Владимир Милов.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Владимир, если вы заточены на такую победную стратегию и вы видите, что то протестное движение, которое мы сейчас наблюдаем, оно начинает побеждать, вы к нему присоединитесь?
В. МИЛОВ: Я пока не вижу не то, чтобы оно начало побеждать, а я видел зимой очень большие митинги, беспрецедентные за 10 лет нашей истории, которые в политическом плане не окончились ничем. Я как раз считаю, что это беспрецедентная ситуация, которая должна заставить задуматься, проанализировать эти все ошибки, что было сделано не так и почему Путин в легкую выиграл и опять воцарился на 6 лет, несмотря на то, что были Болотная, Сахарова и так далее.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как же они не закончились ничем, если вот вы партию сделали «Демократический выбор».
В. МИЛОВ: Это скорее для нас проблема, потому что сейчас мы вынуждены отвечать на такие вопросы. Мы заявили год назад, что мы бы сделали партию и на 40 тысяч человек. Когда у нас была конференция «Демвыбора» в октябре, где, кстати, Навальный выступал и другие, мы там заявили, что мы готовы по старым правилам сделать партию и сделали бы. Потому что у нас уже был этот опыт в ПАРНАСе, мы знали, как это делается, и мы понимали, сколько людей к нам могло пойти и не пошло по причинам, которые я не очень хочу здесь называть.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А тут пришла Болотная и всё испортила вам.
В. МИЛОВ: Испортила нам не Болотная, испортил Медведев, Сурков и кто это придумал, которые решили… Это же специально они сделали, что опустили планку. Нам 10 тысяч членов было бы лучше, чем 500. Издержек меньше, конечно, но все будут говорить: «А кто вы теперь? Вы теперь одни из сотни».
И. ВОРОБЬЕВА: Первые.
В. МИЛОВ: Хорошо, что мы хоть подсуетились первые. Мы будем еще и первые из серьезных партий на региональных осенних выборах. Потому что никто, кроме нас, не успевает. Успевают только марионеточные партии-боты. От этих претензий нам сейчас приходится отбиваться с утра до вечера, что «а-а, теперь любой дурак может зарегистрировать партию и это всё из-за Болотной». Это всё как раз хитрость военная Кремля, от которой мы страдаем. Другая история, связанная с возвратом выборов губернаторов, это была вовсе реакция не на Болотную, потому что даже в требованиях Болотной и Сахарова не было этого пункта о возврате выборов губернаторов. Это скорее реакция на провал «Единой России» в декабре. Но в целом результат такой. Это я вам рассказываю нашу трактовку событий, она в интеллигентской московском мейнстриме несколько иная, а вот наша трактовка такая: главной политической битвой последнего времени были выборы президента 4 марта. Это ключевой пост в нашей стране, там и решался вопрос о власти. И не выставить там единого кандидата от оппозиции… Если помните события Украины или Югославии 2004, в 2000 годах, там у них был лидер, там они боролись, люди выходили за практический, очень конкретный результат – за победу их лидера, в Югославии это был Коштуница, в Украине – Ющенко.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы сами говорите, что не готовы объединяться. Я уже запуталась.
В. МИЛОВ: Мы-то готовы.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как вы можете выдвинуть единого кандидата?
В. МИЛОВ: Мы бегали вокруг много лет, проели всем плешь, что нужен обязательно кандидат в президенты. Когда дело уже приблизилось к выборам, мы сказали: ребята, есть два человека – это, кстати, потом было подтверждено соцопросами на Болотной и Сахарова, – во всей этой оппозиционной тусовке было два человека, которые реально имели серьезную поддержку среди протестного избирателя.
И. ВОРОБЬЕВА: Первый – Навальный. А второй?
В. МИЛОВ: Навальный и Явлинский. Опросы проводились и на Сахарова 24 декабря и на Болотной 4 февраля. Было видно, что они по сравнению с другими политиками выбивались из всего ряда.
И. ВОРОБЬЕВА: Это FaceBook, да?
В. МИЛОВ: Не только FaceBook. Если посмотреть на более широкие соцопросы в целом по стране, у них были более серьезные перспективы по сравнению со многими другими людьми с анти-рейтингом. Кстати, это подтверждалось «яблочными» результатами, они по 10-15% в крупных городах набирали.
И. ВОРОБЬЕВА: А почему не было кандидата в президенты Владимира Милова?
В. МИЛОВ: Я хотел участвовать в праймериз Партии народной свободы. Мне такого шансы не дали, потому что три остальных сопредседателя не выдвинулись, и я остался один. У меня была альтернатива – выдвигаться полностью самому и вести свою кампанию. Извините, рассказываю вам честно, как есть. Я вел очень интенсивные переговоры на эту тему в августе-ноябре с широким кругом влиятельных людей, бизнесменов в том числе, которые могли мою кампанию поддержать.
Они мне сказали просто, если формулу вывести: сейчас все хотят Навального, не надо тебе, Вова, вылезать, давай-ка ты его, Вова, поддержи. Что я и сделал. Я официально здесь, у вас, на «Эхо Москвы» в блоге сказал, что мы готовы поддержать Навального в президенты. Но Навальный не захотел выдвигаться. Я, кстати, этим бизнесменам предсказывал, что так будет. Но они сказали: «Нет, ты должен его уговорить». Не смог.
Тогда мы перешли на план «б», тем более что появился Григорий Явлинский, который сказал, что он единственный из всех независимых кандидатов готов выдвинуться и собрать подписи. Мы сказали: «Григорий Алексеевич, у нас было очень много разногласий, мы старые гайдаровцы, но мы тебя поддержим, потому что достойно уважения, что ты при всех трудностях ситуации единственный нашелся». «Демвыбор» невозможно упрекать в отсутствии единого кандидата, потому что мы чуть ли не единственные из всех делали всё, чтобы такой кандидат появился. То, что лидеры этого протестного оргкомитета снобистски к нему отнеслись, поспешили его похоронить буквально сразу и не впряглись в поддержку Явлинского - это их грубейшая политическая ошибка.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Владимир, чего уже 4 марта вспоминать. Сегодня уже 28 мая. Всё, расходимся теперь, что ли? С вашей заточкой на стопроцентную победу я не очень понимаю, зачем тогда партия, зачем вообще всё.
В. МИЛОВ: Я могу вам легко объяснить. Кстати, к вопросу, зачем вспоминать 4 марта. Вспоминать надо. Потому что если вы весь семестр не учили, не ходили на лекции, а потом на экзамене получили 2, то этот опыт надо вспоминать. Потому что в следующий раз вы опять получите два и вас могут из института отчислить. Грубейшая ошибка российской оппозиции, то, что отличало ситуацию от Украины 2004 года, Югославии 2000-го, – это отсутствие кандидата в президенты. Притом что вопрос о власти решался именно на президентских выборах.
Теперь что мы собираемся делать, чтобы эту ситуацию исправить. Ясно совершенно, что одна из вещей, которая очень сильно помогла выиграть Путину, это отсутствие у оппозиции этого коннекшена и умения работать в целом по стране и в регионах. Путин вообще противопоставлял всё так, что ОК, я понял вас, носители норковых шуб в Москве, вы меня разлюбили, не любите, но Нижний Тагил со мной – вот был его месседж такой. Он на этом очень хорошо проехал, свой рейтинг подрастил немножко по сравнению с минимумом декабря.
Что мы должны сейчас сделать? Мы должны эту ошибку исправить. Это не быстро, это потребует нескольких лет. Но в итоге мы добьемся очень серьезного представительства демократических оппозиционных сил в региональной политике, в региональных парламентах. Если хотите, у нас есть конкретные, очень амбициозные, громкие цели. Например, будут в ряде регионов выборы в ближайший год, где можно добиться большинства в законодательном собрании. В частности, самый лучший кандидат на эту тему – это Ярославль через год. Вы знаете, как в Ярославле голосовали в последнее время. Через год у них выборы областного заксобрания. Если там оппозиция возьмет уверенно больше половины и а) отзовет губернатора, назначенного, б) назначит губернаторские выборы с очень либеральными правилами, с допуском всех, это будет такой прецедент, который очень сильно повлияет на российскую политику.
А если мы сможем власти дать реальный бой на выборах в Московскую Городскую думу, к чему сейчас и надо готовиться и для чего партию создавать, мы подойдем к следующему федеральному циклу совсем в другой диспозиции, не в такой, как в этот раз, когда в последний момент что-то решали, были какие-то лидеры оппозиции, которые где-то растерялись в последний момент, кандидата не выдвинули, митинговали, но никакой партийной институциональной политики они не вели, и выборы проходили без их участия. Мы повторения такой ситуации в следующий раз не допустим. Для этого мы и партию создаем.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я всё равно не очень понимаю вашу логику. Когда вы говорите про уличную политику, про митинги, то нет, потому что если ты не можешь гарантировать успех, то и не лезь. А тут вы сами говорите, что это длинный процесс, и вот надо стараться сделать то-то и то-то, и мы можем… А может, и нет?
И. ВОРОБЬЕВА: Таня, я не говорю так про уличную политику и митинги. Я говорю так про довольно бестолковые уличные действия. Например, полезть на ОМОН…
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Какие толковые? Объясните.
В. МИЛОВ: Полезть на ОМОН при явном численном превосходстве последнего и неготовности большинства лезущих реально драться с ОМОНом…
И. ВОРОБЬЕВА: Разве митингующие первые полезли на ОМОН?
В. МИЛОВ: Это не важно. Была ситуация реального противостояния лицом к лицу очень разгоряченного ОМОНа, который получил весь карт-бланш, явно был готов всех отдубасить. В этой ситуации нужно было действовать в максимальной осторожностью и не допускать действий, которые могли бы быть истрактованы двояко. Давайте я так это сформулирую. Или, например, заниматься этим бессмысленным хождением по бульварам в составе нескольких сотен человек, мне тоже не очень понятно, в чем здесь политические цели. Митинги нужны, уличные акции нужны. Но вы не можете очень долго удерживать очень большое количество людей на улице – вот это пресловутое «выведем миллионы, не уйдем». Это просто закон жанра. Кстати, были доказательства. Все случаи, когда 5 декабря на Чистых прудах, 5 марта на Пушкинской, 6 мая на Болотной организаторы призывали людей к каким-то нетривиальным действиям потом, большинство, 90 с лишним процентов расходились, не слушались.
И. ВОРОБЬЕВА: С Чистых прудов в декабре бОльшая часть, наоборот, пошла, насколько я помню.
В. МИЛОВ: С Чистых прудом пошло в пределах тысячи человек. Хорошо, две. Вы понимаете, что на Чистых прудах было намного больше. Если бы я был этим лидером протеста, которые самонадеянно себя поназначали, я бы немножко включил серое вещество и задумался: а почему так происходит, почему они нас не слушаются каждый раз? Митинги нужны и очень эффективно, если они поддерживают какой-то скелет реально существующей политической стратегии. Вот как в Украине: есть выборы, есть кандидат, ему нарисовали поражение, а реально он победил – люди выходят, чтобы защитить его победу. Добьемся победы на выборах и выведем людей, чтобы ее защитить, – вот это стратегия, которая сработаем. Выведем миллион просто так, требовать, чтобы Путин ушел, таких прецедентов, честно говоря, я не очень помню, кроме Египта. Вы понимаете, что в России совсем другая ситуация, чем в Египте.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Т.е. требование «За честные выборы», оно недостаточно обоснованно, для того чтобы выходить на улицу.
В. МИЛОВ: Оно обосновано, но оно очень абстрактное, и люди не готовы за честные выборы больше, чем несколько часов своего выходного дня отдать и куда-то идти дальше серьезно бороться.
И. ВОРОБЬЕВА: Не очень понятно, как вы это считаете, учитывая, что на последних митингах, которые длились именно по несколько часов, вас просто не было.
В. МИЛОВ: Во-первых, я был там, на целом ряде митингов я был. Меня не было всего на паре штук. На большинстве я был. Самое интересное, Ира, что меня отличает от других политиков и журналистов, я-то был в толпе, среди обычных людей. Я не стоял в VIP-зоне, на сцене и так далее. Я видел, что обычно люди говорили. Кстати говоря, я видел, как они уходили разочарованными в очень больших количествах.
И. ВОРОБЬЕВА: Это когда было?
В. МИЛОВ: Например, на Болотной 10 декабря это была просто ужасная история. Я знаю очень многих людей, которые 10 декабря были на Болотной и больше не пошли ни на какие другие протестные акции. Я знаю много таких людей.
И. ВОРОБЬЕВА: Странно, что на Сахарова потом было больше людей.
В. МИЛОВ: Это значит, что там есть какая-то волна ротации. Потому что когда люди увидели, что нет звука… На Пушкинской 5 марта был самый апогей, когда просто невозможно было эти зубодробительные банальности слышать с трибуны, притом что каждый из выступавших на Пушкинской 5 марта говорил: «Я вам сейчас расскажу, что делать дальше». И никакого объяснения, что делать дальше, за этим не следовало.
И. ВОРОБЬЕВА: 12-го пойдете хоть на какой-нибудь из митингов?
В. МИЛОВ: Думаю, что нет.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Поддержите инициативу по проведению референдума переизбрания городских властей?
В. МИЛОВ: Московская политика – это очень серьезная история сейчас. У нас есть целый поступенчатый план, как сделать так, чтобы городские власти реально пошли навстречу требованиям оппозиции и изменили обстановку в городе. Я уже проходил, я 4 последних года потратил на оппозиционную деятельность, очень тяжелых лично для меня года. Я вот этих заявлений, что мы требуем, с подписью 500 человек, уже видел миллион. На эти требования власти никак не реагируют. Чтобы чего-то требовать, вы должны показать силу.
Наш план состоит как раз в том, чтобы в московской политике, в том числе через работу на локальном уровне, которую мы очень успешно ведем, мы здорово выступили на муниципальных выборах в марте. Мы добьемся того, чтобы московские власти начали к нам прислушиваться и пошли нам навстречу. Сейчас, обсуждая новый закон о выборах губернатора в Москве, который принимается с огромными ограничениями и фильтрами, это всё не очень важно, потому что выборы в 15-м году будут, уже будет новая Мосгордума в тот момент. Вот там мы уже сможем диктовать совсем другие условия по поводу того, как должны проходить выборы мэра. Вот тогда и поговорим.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я не очень поняла, как вы будете показывать свою силу. Через муниципальных депутатов?
В. МИЛОВ: Силу мы будем показывать, демонстрируя, что народ, жители Москвы хотят голосовать и поддерживать нас, а не их. И это будет видно на ближайших выборах в Мосгордуму, которые состоятся. В том, что касается московских властей, я не считаю их на сегодняшний день оголтелыми врагами. Я вижу там определенную возможность для диалога с ними, я вижу некоторое желание избежать наиболее радикальных сценариев развития событий. Я хотел бы напомнить, что на прошедших федеральных выборах, парламентских и президентских, по официальным данным, с учетом всего админресурса и фальсификаций, власть оба раза получила меньше 50%. Это единственный такой регион в стране.
И муниципальных депутатов независимых мы большое число смогли провести, притом что там были беспрецедентные для лужковских времен ситуации, когда людей, снятых с выборов, восстанавливали решением вышестоящих избирательных комиссий. Я бы не сказал, что в этом плане в Москве политически безнадежная атмосфера. Здесь можно работать. И мы свою силу и то, что у нас есть реально народная поддержка, покажем. Но здесь опять же еще один вопрос. Я это усвоил три года назад, когда в Мосгордуму выдвигался, что среди избирателей в Москве такие политики митингово-лозунгового типа и радикальные политические лозунги не вызывают большого энтузиазма. Люди здесь хотят конкретных политиков, с конкретной, профессиональной повесткой дня. Поэтому, я надеюсь, такие прежде всего и выиграют в будущих политических кампаниях, в частности в Мосгордуме.
И. ВОРОБЬЕВА: Приходят вопросы от наших слушателей. Я прошу выслушать вопрос полностью. Александр спрашивает: «Как нам, простому народу, поверить, что вы не спойлер и не кремлевский проект, если вы против истинных лидеров Немцова, Навального, Удальцова и так далее?» Почему я выбрала этот вопрос? В Интернете сейчас разгорается скандал о том, что ваш бывший коллега по «Демвыбору» Леонид Волков обвинил вас фактически в работе на Кремль примерно с июня 2011 года. Он написал, что вы имеете в качестве бенефициара исключительно Кремль, для него это очевидный факт.
В. МИЛОВ: Леня Волков – это отдельная, тяжелая история. Вот после этого и помогай перспективным политикам выходить на сцену. Я, между прочим, написал письмо на «Эхо Москвы» с предложением ему здесь блог завести как перспективному региональному политику. Это, я так понимаю, благодарность. Что касается того, спойлер, не спойлер. Там была фраза про истинных лидеров – Навальный, Немцов и так далее. Да никакими истинными лидерами для меня они не являются. Это люди, которые очень любят пиариться, давать интервью. Но когда доходит до конкретных реальных политических действий, взять руль и повести всех куда-то… Одно дело сказать с трибуны – давай сейчас пойдем на Кремль. А другое дело – взять и пойти. Не устроить сидячую забастовку, а просто взять и пойти.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сергея Удальцова странно обвинять в том, что он ничего не может сделать и пойти куда-то.
В. МИЛОВ: С Сергеем Удальцовым совсем другая история. Я как раз уже говорил в начале о том, что реальным лидером всей движухи является вовсе не бридж физиономий, которые все раскручены, а реальным лидером становится Удальцов, потому что он как раз хорошо организован, он понимает, что надо делать. Когда это коалиционный оргкомитет – это одно дело, а когда все они становятся приставкой к Удальцову, мне это совсем не нравится. Я буду выступать против этого.
Что касается поверил, не поверил, спойлер, не спойлер, это может проверяться только временем и реальными действиями. Как, например, реальными действиями надо проверить заявление Лени Волкова. Потому что Леня Волков болтанул чего-то, а сейчас мои ребята ему начали в Интернете задавать вопросы – у него никаких доказательство не то что нет, а и быть не может, доказательств моего сотрудничества с Кремлем. Я с Кремлем и с представителями действующей власти общался, еще когда Лени Волкова в проекте не было. И я могу сказать простую вещь.
Эти люди там – Путин, Медведев, Сечин, они меня хорошо знают, еще когда я писал проект реформы «Газпрома». Они знают, что я принципиальный, бескомпромиссный человек, который готов скромно жить, ездить в метро, но буду бороться за свои идеалы. Вот они это знают. Чтобы убедились в этом избиратели – это, конечно, вопрос к нам: как мы будем работать, как мы будем себя показывать.
Меня очень порадовало простая вещь: у нас в позапрошлое воскресенье была дискуссия в Центре Сахарова как раз с Немцовым, Пархоменко, прочими по поводу итогом протеста. Я излагал вот эту неудобную правду, пытался задавать острые вопросы, от которых все эти традиционные, как говорят, признанные лидеры оппозиции отмахиваются и не хотят делать домашнюю работу. Так мне написало очень много людей, которые были на этой дискуссии, сказали, что «нам ваша позиция ближе всего». Они сторонники протеста, ходят с белыми ленточками, мы их пригласили на съезд «Демвыбора» в субботу как гостей, они сидели, сказали, что им очень понравилось там, они поверили в нас как в перспективную, молодую, энергичную партию. Я думаю, что так будет и дальше происходить.
И. ВОРОБЬЕВА: Владимир, вам не кажется, что своими заявлениями, особенно в адрес Немцова, Навального, вы дробите ту оппозиционную историю, которая более или менее успела сложиться. Такого еще не было, чтобы было столько людей вместе, чтобы они людей звали на улицы и что-то делали.
В. МИЛОВ: Когда я четыре с лишним года назад пришел в политическую оппозицию, я с первого дня – меня никто не может упрекнуть в непоследовательности, я никогда не дергался в этом плане, – я всегда категорически выступал против этой традиционной привычки большинства людей в московской оппозиционной тусовке толочь воду в ступе, вместо того, чтобы заниматься реальной, серьезной политической работой. Если они будут склонять оппозицию, вместо того чтобы реальной деятельностью заниматься, серьезной политической работой заниматься, по бульварам бегать и в блогах писать очередные воззвания – это не то, что сегодня нужно. Если они будут этим заниматься, при этом уклоняться от своих прямых обязанностей… Никто из них, таких красивых… Интервью они нараздавали миллион, а в президенты никто не выдвинулся.
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. обязанность – выдвинуться в президенты.
В. МИЛОВ: Обязанность была. И мы должны были выбрать из них лучшего. Все они от этой обязанности уклонились.
И. ВОРОБЬЕВА: Сейчас что делать? Сейчас такой возможности нет.
В. МИЛОВ: Сейчас ситуацию проще и лучше. Она лучше в том плане, что сейчас выиграет по итогам ближайших нескольких лет в политике тот, кто будет реально работать, эффективно работать, работать с избирателем, говорить на понятному ему языке, предлагать конкретные вещи и заниматься серьезной региональной политикой. Я уверен сто процентов, что все эти замечательные богемные московские физиономии просто не справятся, уже доказано, проверено практикой. Те, кто справятся, значит, это будут те здоровые, конструктивные силы, которые составят реально Путину конкуренцию в следующем федеральном цикле. Кто это будет? Посмотрим.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Лекс нам пишет: «Прохоров тоже так говорил, а потом выяснилось, что Прохоров – спойлер Кремля».
В. МИЛОВ: Я, в отличие от Прохорова, присутствую на сцене публичной уже очень-очень давно, и мне даже Навальный всегда говорил: «Вова, у меня к тебе много претензий, но в одном тебе нельзя отказать – то, что ты говорил и делал много лет назад, ты говоришь и делаешь сейчас». Я – это один из немногих, реально последовательных политиков, который никогда не колеблется вместе с какой-то генеральной линией. Я всегда говорил и делал то, что говорю и делаю сейчас. Меня невозможно, как Прохорова или кого-то еще, обвинить в том, что я чего-то обещал, а потом сбежал. Это скорее тех персонажей, которых вы, Ирина, называли, можно обвинить в этом.
И. ВОРОБЬЕВА: Владимир, вы говорите о партстроительстве, о региональной работе, работе с избирателями, о политической работе. Вот сейчас восстановили в правах Республиканскую партию России. Теперь, если все договорятся, это будет либо РПР, либо ПАРНАС, не важно, будет какая-то политическая партия, политическая платформа, на которой все эти люди смогут стоять вместе, но без вас. Они будут работать так, как вы хотите, или нет?
В. МИЛОВ: У нас есть практический опыт уже. ПАРНАС существует полтора года с момента учредительного съезда. Он не участвовал ни разу ни в одних региональных и местных выборах, ноль кандидатов было, на московских муниципальных выборах от ПАРНАСа было ноль кандидатов, от «Демвыбора» – 33, общий список «Демвыбора» и «Яблока» – 94. Вот вам история. Мы обсуждали эту тему с Борисом Немцовым две недели назад, мы подробно говорили с ним по дороге в Таллинн.
И. ВОРОБЬЕВА: Две недели назад вы общались с Немцовым?
В. МИЛОВ: Мы в Таллинн летели вместе, поговорили в самолете, впервые за долгое время. Я ему сказал: «Боря, у нас отношение такое, что мы считаем, что на региональных и местных выборах надо поддерживать наиболее сильного, реального кандидата, который есть, даже если он вообще беспартийный». Я ему прямо озвучил нашу позицию. У «Демвыбора» позиция принципиальная: мы на региональных выборах не выставляем конфликтных списков и кандидатов, мы стремимся договориться. Если у РПР или ПАРНАСа будут сильные люди в регионах, в чем я очень сомневаюсь, их там нет, это в основном технологические люди, которые призваны на съездах голосовать за великих вождей…
И. ВОРОБЬЕВА: У РПР нет людей и не было?
В. МИЛОВ: РПР уже не существует много лет как таковой. Когда ПАРНАС создавали, там приходили какие-то новые люди. Я думаю, что в Алтайском крае, где, кстати, у нас никого нет, они вполне могут выставить сильных кандидатов, мы даже будем готовы их поддержать. Пускай предлагают.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А если будет праймериз, как в Омске?
В. МИЛОВ: В Омске было идиотское праймериз. Потому что там до того, как поняли, что происходит, устроили голосовалку в Интернете. У меня по праймериз позиция простая: есть два критерия, для того чтобы это можно было назвать праймериз. Первое – это чтобы в голосовании реально участвовало население территории. Если оно не участвует, это не праймериз, вы можете просто выкинуть в помойную корзину. Потому что в Интернете вам за Сергея Долю проголосуют или за Плющева, праймериз это назвать трудно. А второе – это должны быть обязательно публичные дебаты, где выяснится, что если человек не понимает ничего в том, куда он пытается претендовать, значит, он никакой не кандидат.
И. ВОРОБЬЕВА: Т.е. можно подобные праймериз просто спускать в унитаз.
В. МИЛОВ: Подобные омским да. Если есть несколько реальных кандидатов с участием населения территории, с проведением публичных дебатов, праймериз обязательно надо проводить.
И. ВОРОБЬЕВА: Я, кстати, хочу вам напомнить. Вы говорили про политическую жизнь, про участие в выборах. Вы же работали в штабе Немцова, когда он выдвигался в мэры Сочи. Вот она, пожалуйста, политическая жизнь – он пытался идти на выборы.
В. МИЛОВ: Одно из серьезных разочарований Сочи, потом Мосгордума в 2009-м, когда я понял, что с традиционной московской либеральной политической тусовкой никаких выборов не выиграешь. Я для себя сделал такой вывод.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Владимир Милов, лидер «Демвыбора», был гостем нашей программы. Татьяна Фельгенгауэр, Ирина Воробьева с вами прощаются. Большое спасибо всем.