Об обращении Епископа Ставропольского и Невинномысского Кирилла к губернатору Краснодарского края запретить выставку Марата Гельмана - Марат Гельман - Интервью - 2012-05-11

А. СОЛОМИН: Марат, насколько я знаю, вы готовы судиться с Кириллом. Это правда?

М. ГЕЛЬМАН: Я не знаю, откуда он брал информацию для своего письма, но те 70% этого письма, которые являются «фактами» – это все ложь.

Поэтому, как минимум, я буду требовать опровержений. То есть, я не собираюсь никаких финансовых исков вчинять, но требовать опровержения информации — буду.

А. СОЛОМИН: А можно пример подобной лжи?

М. ГЕЛЬМАН: Ну, вот например, там по поводу ветеранов. То есть, ничего такого не было. Дело в том, что мне показывали какие-то файлы, которые присылают про меня. Среди них янашел, например, карикатуры 76-го года, антиклерикальные, из «Советской России». Это теперь тоже Гельман, как бы. То есть, в принципе, сейчас они всё, что им не нравится визуально, они всё в файл «Гельман» помещают.

Но конкретного обращения… есть главное – это так называемые работы, связанные с Отечественной войной, работы против отца Кирилла — это не было. Тысячные митинги против по стране – этого всего не было. То есть, надо просто опровергнуть информацию.

А. СОЛОМИН: Между тем за вас заступился Всеволод Чаплин, неожиданно.

М. ГЕЛЬМАН: Да.

А. СОЛОМИН: То есть, достаточно ожиданно, учитывая, то что вы в общем-то общались и делали даже насколько я знаю, проект вместе.

М. ГЕЛЬМАН: Круглый стол делали, да.

А. СОЛОМИН: Да. Скажите, как это вообще сообразуется? По позиции… Понятно, что это не общая позиция церкви, я имею в виду, письмо Кирилла...

М. ГЕЛЬМАН: Письмо Кирилла действительно… Вообще, я хочу сказать, письмо к начальству, с требованием запретить выставку – это нонсенс.

Понимаете? По идее, священноначальник может обратиться к мирянам, которые ходят в его церковь, и которые его слушают, что можно сказать, что он считает, что плохая выставка. Хотя, выставка не открылась, поэтому тоже не понятно, как он может сказать, что она плохая?

Выставка «Айканс» - это как раз наоборот, очень важный проект. Потому, что это исследование тех работ, в которых художники относятся к иконе как к шедевру мировой культуры, а не как к сакральному предмету.

Эта как раз выставка, на фоне которой диалог между художником и церковью может быть не на повышенных тонах. Потому, что мы привыкли, что мы начинаем вспоминать про отношение к искусству и церкви после акции «Pussy Riot», когда стороны предельно радикализированны. А на фоне этой выставки, где идет такое исследование иконы, об этом можно было говорить как раз нормально, без истерики.

То, что они вообще хотят цензуры, то, что они хотят для себя это право, определять… вот там сейчас оперу Кирилла Серебренникова предлагают запретить, — это очень плохо. Я очень надеюсь, что это такое временное помутнение, а не осознанная политика.

А. СОЛОМИН: То есть, это скорее мракобесие такое, и это люди, с которыми нужно вести диалог, и объяснять им что-то?

М. ГЕЛЬМАН: Ну, я так скажу, до сих пор, священноначалие не выступало так открыто. То есть, до сих пор, действительно выступали мракобесы, какие-то народные соборы, хоругвиносцы. Это первый случай, когда священноначалие уже выступило в качестве мракобеса.

А. СОЛОМИН: Они утверждают, что обращаются после множества писем от граждан.

М. ГЕЛЬМАН: Ни одной общественной организации там не названо. Указана одна организация, кургиняновская «Суть времени», которая организовывала митинг на Поклонной.

Эта организация и в Перми есть, и в Краснодаре. Она выступает… Это единственный пока такой вот… Могли быть на самом деле и другие какие-то. Дело не в этом.

Дело в том, что просто цензура, запрет выставки – это стыд и срам, это средневековье. В Новосибирске какой-то полуграмотный депутат, — я потом смотрел, — который, я думаю, никогда не был не на одной выставке музейной, рассуждал о том, что: «Вот, выставка Рудина – это не искусство». Вообще, запрещать выставки, это архаика такая.

Я очень надеюсь, что это не символ времени, а что это случайно так совпало. Потому, что в Ночь музеев, с 18-го на 19-е, все города хотят какие-то интересные проекты. Ну вот, в результате, вот такие прецеденты появились.

А. СОЛОМИН: Марат, а какое реакции от кубанских властей вы ожидаете?

М. ГЕЛЬМАН: Я думаю, что надо открыть выставку. И надо посмотреть… Я считаю так, что если Краснодар проголосует ногами за выставку, то есть, будут ходить, то можно продолжать дальнейшие наши планы. У нас были планы с Ткачевым, по поводу создания музея современного искусства в Краснодаре.

А. СОЛОМИН: Это уже утвержденные планы, или это пока обсуждение? То есть, грубо говоря, это письмо, оно может повлиять как-то на них?

М. ГЕЛЬМАН: Конечно. То есть, я думаю, что… Да, мы договорились о создании музея, и даже уже подбирали помещение, но, безусловно, от того, каков будет вот результат этого диалога на повышенных тонах, зависит принятие решения окончательного губернатором.

И губернатор может быть и не понимает, что современное искусство – это всегда дискуссия, а я прекрасно понимаю. И именно поэтому мы договорились, что я в мае делаю выставку, и в сентябре мы начинаем работу над музеем современного искусства. То есть, чтобы после первой выставки прошли все дискуссии, и решение о том, создавать музеи или не создавать, отстоялась. Потому, что гораздо хуже, когда решение меняется уже, когда там здание отремонтировано и большие инвестиции сделаны.