Марина Салазкина - Интервью - 2012-04-27

М. САЛАЗКИНА: Я классный руководитель Ирины Корнейчук, преподавала у нее математику. И уволилась из школы 1,5 года назад, как только узнала, что ее мама написала это заявление. Не сомневаюсь ни минуты, в том, что это клевета, поскольку работала в классе, где Ирина учится до сих пор (с 4 класса, я ее знаю). И по отношению ко мне, и не однажды, родители Корнейчук совершали действия, которые... Причем, у меня не было никаких сомнений, что инициатором этих действий был сам ребенок, сама девочка, которая обладает очень буйной фантазией, непростым характером и т.д. И в знак протеста против действия администрации тогдашней школы я уволилась в декабре 2010 года.

А. СОЛОМИН: Администрация встала на сторону девочки?

М. САЛАЗКИНА: Нет, не просто на сторону девочки встала. Администрация, я считаю (и в этом многие убеждены), что все это дело был инициировано и сфабриковано бывшим директором школы Якуповым и теми людьми, которые, как он сам выражался, заставляли меня писать заявление об увольнении. Так сказать, члены его команды. Поскольку я, как мне было объявлено, не член его команды, поскольку я позволила себе с самого начала усомниться в истинности и слов девочки, и действий этой мамы, то я была изгнана немедленно просто, тут же.

А СОЛОМИН: То есть не сами ушли, а были изгнаны?

М. САЛАЗКИНА: Ну да, меня заставили уйти из школы. Поскольку у меня на тот момент, к сожалению, администрация была при своих должностях, и сомнения в том, что эти негодяи разберутся, найдя другой повод... То есть фактически я была уволена по звонку матери Корнейчук, которая инспирировала какое-то обвинение надуманное совершенно.

А СОЛОМИН: Сейчас администрация поменялась?

М. САЛАЗКИНА: Да, сейчас в школе новый директор.

А. СОЛОМИН: Но вы не вернетесь в школу?

М. САЛАЗКИНА: Нет.

А. СОЛОМИН: По какой причине?

М. САЛАЗКИНА: По той причине, что Ира Корнейчук продолжает обучаться в этой школе. Я не представляю возможности находиться с ней в одном помещении.

А. СОЛОМИН: То есть если бы вы вернулись, то вам пришлось бы ее учить?

М. САЛАЗКИНА: Я в любом случае ее бы не учила, поскольку там есть другие классы, другие дети. Но в этот класс, как меня просили другие родители других детей их этого класса, я вернуться не могу даже теоретически. Не хочу! Возмущена всем этим процессом. Считаю, что ничего более несправедливого, чудовищного и просто страшного в моей жизни нет. Я столкнулась впервые.

А. СОЛОМИН: Какие ожидания?

М. САЛАЗКИНА: Ожидание только одно: до последнего надежда на то, что Анатолий Яковлевич будет оправдан присяжными. Поскольку лично у меня нет ни каких сомнений, не малейших в том, что это оговор, чудовищная клевета и сфабрикованное дело. К сожалению, какие-то отголоски того, что было в истории России в 30-х годах. К сожалению.

А. СОЛОМИН: Процесс закрытый. Вы уверены в его честности?

М. САЛАЗКИНА: Нет, поскольку я пыталась выступать свидетелем защиты, но судья отклонил мою кандидатуру. Я не была допущена до присяжных. Меня допрашивали только прокурор и судья. И мне было заявлено, что ни характеристика девочек, ни характеристика ее родителей, с которыми я сталкивалась в течение работы в школе, пока я работала, их не интересует, если я не находилась в кабинете в то время, которое инкриминируют Анатолию Яковлевичу, я не являюсь свидетелем, ничего существенного сообщить не могу, поэтому мою кандидатуру отвели. Так же, как массу других свидетелей защиты.

А. СОЛОМИН: А вообще свидетели защиты действительно поддерживали Анатолия Яковлевича?

М. САЛАЗКИНА: Конечно. Только такие. Некоторых допустили, но очень выборочно. Я не знаю, какими мотивами они руководствовались. Понимаете, я в хорошей компании: там профессоров консерватории отвергали, старейших учителей школы. Татьяну Анатольевну Тарасову по тем же причинам. Я в их числе, поскольку у меня не было ни минуты сомнения, когда меня попросили приехать в суд, что я должна это сделать. Это нравственный долг каждого нормального человека, гражданина.