Ольга Романова - Интервью - 2012-04-25

Меня не хотели пускать очень долго к Сергею Мохнаткину. Говорили, что мне не положено свидание. Я просила письменный мотивированный отказ, мне его не давали. Я записала на диктофон устный отказ, весьма безграмотный. Потом попросила письменного отказа начальника зоны товарища Васильева. Он обещал изготовить письменный отказ в течении часа, но не смог. Видимо почитав законы, через 2 часа он решил меня все-таки впустить к Мохнаткину. Он полтора часа со мной поговорил, мне было очень интересно Он умный, добрый, светлый. Он сидит по-прежнему в ПКТ (помещение камерного типа). То есть, это тюрьма в тюрьме. Он продолжает отбывать а – свое наказание, б – в этом наказании, ещё доп.флакон такой стоит, наказание в наказание. Якобы, забрали у него мобильный телефон, чего у него быть не могло, у него карточки. Такие синенькие карточки тверские, для звонков с телефонов-автоматов. Мы очень много поговорили, он был удивлен, что здесь очень много. Мы с ним поговорили о стране, о том, что там изменилось за это время, что он сидит, за эти 2 года. Он передал очень многим приветы, очень многим персональные. Очень интересовался здоровьем Милашиной из «Новой газеты», которую недавно избили. Очень много приветов. Здесь женщина, с которой вместе он ехал в автозаке 2 года назад, она тоже приехала. Он передавал ей приветы, а она ему. И мне кажется, им обоим было очень приятно. Мы проговорили об очень многих вещах. О человеческой природе, о революции 17-го года, февральской, и так далее. То есть, я вижу перед собой очень интересного собеседника, который думает о том, как же нам здесь всем жить, что дальше. И что делать с провинцией, с региональной политикой, и так далее. У него есть одно очень серьезное опасение, что когда его выпустят, он понимает, что рано или поздно это случится, что это случится вот-вот. В любом случае, что это дело нескольких часов, или нескольких суток. Я ему сказала, что мы его дождемся. Вот он очень беспокоится, что он отрывает нас от работы. Он очень беспокоится, что не сможет зайти в отряд, и он не возьмет с собой свои письма и кошку Цигу, которая ему очень дорога. Поэтому, пользуясь возможностями «Эха Москвы», я призываю руководство УФСИН не быть скотом. И отдать Мохнаткину его письма, и кошку Цигу.