Зоя Светова - Интервью - 2012-04-13

З.СВЕТОВА: К сожалению, это уже не первый случай, когда мы видим, как тюремная система борется за своих сотрудников, за медиков, которые виновны в смерти заключенных, и не сдает их правоохранительным органам. Мы прекрасно видели это в истории с Сергеем Магнитским. Мы знаем, что Сергей Магнитский умер в тюрьме «Матросская Тишина», и согласно общественному расследованию, которое проводили правозащитники, и я очень много писала тоже об этом в журнале «The New Times», вот, согласно нашему расследованию, в смерти Сергея Магнитского, скорее всего, виновны медики Матросской Тишины. Ни один из врачей СИЗО Матросской Тишины не был привлечен к ответственности. А привлечены были только 2 врача Бутырки и один врач, как известно, сейчас Лариса Литвинова, в отношении нее дело прекращено за истечением срока давности.

Врач Артамонова абсолютно невиновна, согласно материалам дела, согласно экспертизам. Я ознакомилась с этими документами — она невиновна в смерти Трифоновой. Мы также занимались расследованием смерти Трифоновой, общественным расследованием, и я абсолютно уверена, что в этом деле виновны опять же врачи СИЗО больницы Матросская Тишина. Но они уходят от ответственности и их никто не привлекает к ответственности. Тюрьма не сдает своих сотрудников — она за них бьется до последнего. Это говорит о том, что, скорее всего, тюремная администрация в какой-то степени связана с правоохранительными органами, со следственными органами.

Она связана с прокуратурой, и поэтому удается выводить из-под ответственности своих сотрудников. Я хочу обратить внимание, что следователь, который вел дело Артамоновой (это некто Ажаев), этот следователь вел также дело Игоря Гершковича, человека, которого обвинили в смерти заключенного в СИЗО Бутырка и Матросская Тишина. Так вот, согласно правозащитникам, в смерти этого заключенного Щербакова также были виновны врачи Матросской Тишины. Но осудили за это преступление другого человека. И также врачи вышли из-под ответственности. У нас есть несколько уже таких случаев.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Да, я вас понял. Скажите, Зоя Феликсовна, вот, по делу Трифоновой проводилось 3 медицинских экспертизы. Две из них оправдали Артамонову, третья — эта экспертиза, насколько я помню, Академии имени Кирова, она вынесла обвинительное заключение. Скажите, а почему следователь... Как вам представляется, почему было принято во внимание только заключение Академии имени Кирова? И как вообще удалось добиться, что было сделано такое заключение? Может быть, там было какое-то давление? Вам так не кажется?

З.СВЕТОВА: Ну, дело в том, что следователь всегда выбирает ту экспертизу, которая ему подходит под его замысел. В данном случае было очевидно, что у следователя была цель обвинить во что бы то ни стало врача Артамонову, поэтому он выбрал ту экспертизу, которая ему подходила под его заказ. Насколько я слышала, руководитель экспертного учреждения в Санкт-Петербурге, до этого который проводил эту экспертизу, находится сам под следствием. Поэтому здесь вообще в таком учреждении нельзя было заказывать экспертизу, поскольку здесь может быть конфликт интересов. Здесь можно говорить о том, что руководитель этого учреждения сейчас сам привлечен к уголовной ответственности и как же его сотрудники могут выдавать объективную экспертизу?

Но дело не в этом. Просто есть другие медицинские учреждения. Почему именно в это-то учреждение послали экспертизу? И почему если экспертизы говорили в пользу Артамоновой, почему следователь основывает свое обвинительное заключение именно на этой экспертизе, которая говорит о ее виновности? Здесь, опять же, мы сталкиваемся с тем, что есть заказ на обвинение Артамоновой, на обвинение гражданского врача, который, на самом деле, спас на какое-то время Трифонову. И об этом же говорят и ее родственники, которые... Насколько я слышала, они полностью поддерживают врача Артамонову и говорят о том, что она невиновна в гибели их матери.