Павел Крашенинников - Интервью - 2012-04-06

06.04.2012

Российский бизнесмен Виктор Бут получил 25 лет тюрьмы в США. Его признали виновным в сотрудничестве с боевиками группировки Революционные вооружённые силы Колумбии, которую на западе считают террористической. Кроме того Буту придётся выплатить штраф в 15 миллионов долларов. Между тем жена Бута расценила приговор её мужу как победу. Она надеется, что бизнесмен в итоге будет передан России.

КРАШЕНИННИКОВ: Во-первых, надо сказать, что срок дали достаточно минимальный, потому что по подобным обвинениям обычно в Штатах дают либо 30 лет, либо пожизненное заключение. По-этому 25 лет — это достаточно, если можно так сказать, нормальный срок.

Что касается экстрадиции, то здесь набор средств достаточно скуден, постольку, поскольку здесь МИД, адвокатура будет этим заниматься, адвокаты, но я не знаю случаев, чтобы по таким обвинениям экстрадировали человека.

Что касается апелляции, то этим надо заниматься, но здесь нужно предоставлять очень серьёзные доказательства, чтобы опровергнуть те обвинения, по которым вынесен приговор. Ну и надо понимать, что апелляция в США — это достаточно длительный срок, это не 10 дней и не месяц, это может пройти и год, и больше.

КОРРЕСПОНДЕНТ:А что может сделать Россия?

КРАШЕНИННИКОВ: Россия должна поддерживать апелляцию, если есть какие-то данные, все эти данные предоставлять, а по поводу экстрадиции — ну, настаивать на этом, конечно, постольку, поскольку это гражданин России.

КОРРЕСПОНДЕНТ:Павел Владимирович, вы говорите, что 25 лет — не много, ну, по сравнению с пожизненным сроком, но, тем не менее, и адвокаты, и сам Бут, настаивают на его полной невиновности. Получается, что мы таким образом расписываемся в том, что он, всё-таки, виновен? Ну, вот получил за это вот столько.

КРАШЕНИННИКОВ: Нет, мы с вами ни в чем не расписываемся, потому что, чтобы расписываться, надо знать материалы дела. А то, что защита и Бут об этом говорят — ну, они правильно делают, они же защищаются. Если бы они признали свою вину, они бы получили другой срок.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Ну, если мы радуемся 25 годам вместо пожизненного, выходит, что мы признаём, ну, пошалил — получил, выходит...

КРАШЕНИННИКОВ: Я, например, не радуюсь. Ни тому, что 25 лет, ни тому, что такие обвинения. Ну где, ну какая же тут радость, если такие вот обвинения и в суде они доказанны. Я считаю, что тут радости ни для России, ни для кого нет. Но то, что срок минимальный — это очевидно.