Виктор Геращенко - Интервью - 2012-03-26

КОРРЕСПОНДЕНТ: Виктор Владимирович, Дмитрий Песков, пресс-секретарь, заявил недавно, что «первый срок Владимира Путина – это была реанимация страны, второй срок – реабилитация, а сейчас начнется физическое и духовное развитие страны – ее экономики и всех-всех областей». Это что? Мы наконец созрели?

В.ГЕРАЩЕНКО: Возможности есть. Хотя в этом году, по-моему, бюджет будет отрицательный, но с 2004 года был положительный. Были созданы резервный фонд, которым мы с удовольствием кредитуем дефицитную экономику США и их военные расходы вместо того, чтобы чинить свою инфраструктуру, чтобы хотя бы трубы не рвались и провода тоже электрические. Они ж не вечные. Хотя, по-моему, сейчас и здравоохранение, даже детское, по-моему, у нас не в почете, как говорится, и все нужно оплачивать.

Вот. Но это дело, как говорится, хозяйское. Поэтому возможности, в общем-то, есть определенные делать, так сказать, вложения, инвестиции в отрасли, которые у нас в загоне. Вот почему мы... Я вот никак не могу ни от кого толком получить ответ. Все авиакомпании у нас летают на иностранных самолетах почти. Почему самолетостроение, которое до войны при Иосифе, при тех проблемах, которые были в экономике, все-таки поддерживали разные конструкторские бюро и разные направления? И Яковлева, и любимого Сталиным Ильюшина, да? И те же МиГи, которые как-то по-другому тогда назывались. И тяжелые бомбардировщики, да? То есть считали, что нужно, чтобы было какое-то соревнование – неизвестно, кто на чем прорвется. А сейчас, по существу, мы свою авиационную промышленность, да? И я как понимаю, все-таки, и военную, а гражданскую тем более угробили. Машиностроение у нас тоже черт-те знает в каком состоянии, да? Спутники начинают уже грохаться. Почему этому-то внимание не уделялось, я извиняюсь?

КОРРЕСПОНДЕНТ: Экономика у нас реабилитировалась 12 лет.

В.ГЕРАЩЕНКО: Вы знаете, я думаю, она не реабилитировалась, она просто позволяла определенным группам людей, особенно кто родился в Северной столице, набивать карманы деньгами.

КОРРЕСПОНДЕНТ: А сейчас что? Действительно ли, физическое и духовное развитие?

В.ГЕРАЩЕНКО: Они решили, что уже хватит, достаточно, до конца жизни им хватит уже накопленного.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Вы на самом деле так считаете? Что предел уже, а дальше – развитие?..

В.ГЕРАЩЕНКО: Ну, ведь, знаете, если, так сказать, слишком долго карман набивать, он же оторвется просто от пиджака и все.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Виктор Владимирович, Вы в последнее время вообще мало где звучите. Вы объясняли мне перед интервью: не хотите, надоело. Но тем не менее, как вам кажется, что за период грядет? Чего ждать?

В.ГЕРАЩЕНКО: Вы знаете, сейчас немножко, по-моему, наступает период ожидания. Вот, пройдут все эти митинги, там, недовольных результатами... Хотя, сами виноваты. Объединиться не можете, и, я извиняюсь, я считаю по уровню и по калибру, все-таки, вот эти даже, как бы, думские партии возглавляют не те люди. Ничего нового, все одно и то же, да? Ну, на этом-то далеко не уедешь. А здесь такой сбитень, команда нашего двора, все вместе в футбол играли уже не консервными пустыми банками, как после войны, а мячиками футбольными. Поэтому и не деться никуда.

Причем, чего раньше никогда в Советском Союзе не было. Ну, была там группа 10 человек из Молдавии, Днепропетровска. Но не больше. А остальных-то все набирали по возможности, кто чего мог показать в своей отрасли. А сейчас-то чего ж, по-другому организовано.

КОРРЕСПОНДЕНТ: А у оппозиции какие перспективы? Вам вообще вот эти лидеры новые нравятся или нет? Что думаете?

В.ГЕРАЩЕНКО: Ну, вы знаете, у них, все-таки, как мне кажется, каждый сам за себя. Вот, когда меня в свое время, так сказать, выпихивали, пришли, сказали: «Вот там за стенкой сказали, чтобы ты был третьим». Ну, после этой девушки Хакамады и Малышков, да? Который охранник, чего там, борец. Я говорю: «Да вы что? С ума сошли, что ли? Чтобы я ездил, собирал 200 тысяч голосов? Кому эта показуха нужна?» - «Нет, тебя так впишут в список без собирания голосов». Ну, если впишут, ну как-то... Хотя, глупо. Кому этот идиотизм нужен-то?

КОРРЕСПОНДЕНТ: Виктор Владимирович, а Прохорова «вписали», как вы думаете?

В.ГЕРАЩЕНКО: О, Вы знаете, я думаю, что он все-таки в определенной степени человек с претензиями. Он очень весьма неглупый парнишка, учился на отлично в Финансовой академии. Все время соревновались с Козловым, кто из них умней. И естественно, когда они не полезли в нефть, а полезли в Норильск, исходя из того, что там было, то он, конечно, и с поддержкой Потанина руку набил, да? А тут я не знаю, чего его? Видимо, скучно, как говорится, быть в бизнесе. Полез.

КОРРЕСПОНДЕНТ: То есть он сам полез?

В.ГЕРАЩЕНКО: Я не думаю, что он кремлевский проект. Я его вообще мало знаю, так, с ним общался иногда на базе его старого приятеля Орлова из банка «Возрождение». Он никогда выпендрежем не занимался как, скажем, Михаил Борисович Ходорковский или там Фридман с Авеным, да? Вот, тот же Алекперов держится достаточно скромно, хотя компания неплохая. У него выпендрежа не было. Поэтому я думаю, это просто ему стало уже, как говорится, при тех деньгах, которые он отхватил от тех ископаемых, которые добывались. Ему скучно стало, да? Он решил: «А почему? Я чего, глупее других, что ли?» Хотя, я на эту тему с ним никогда не говорил, не знаю.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Виктор Владимирович, смотрите. Вот, с одной стороны, говорят, что сейчас Путина избрали и начнется закручивание гаек с его стороны, месть за все вот эти митинги зимние и прочее. С другой стороны, многопартийность, какие-то разговоры об освобождении Ходорковского. Вот, ваш прогноз?

В.ГЕРАЩЕНКО: Ну, вы знаете, многопартийность, 500 человек партия – это глупость. Это значит, ну, как это на блатном языке? Большой Шалман просто, да? Здесь, по-моему, наоборот, нужно брать пример с Европы. То есть если вы возьмете, скажем, такие страны, как Италия и Франция. Вот, Франция до того, как Де Голль пришел, там, помните, правительства менялись чуть ли не каждую неделю. Разные собирались группировки, были разные партии, более левые, более правые, либеральные, одни, другие и так далее, и тому подобное, пока потом после поражения в Алжире, откуда они были вынуждены уйти, хотя там сельское хозяйство, особенно в Северном Алжире – это все было построено на французских землевладельцах. Почему так долго шла там борьба по сравнению с другими странами, где было французское влияние. Потому что там, ну, как говорится, корни были многолетние. И вот эта многопартийность их ни до чего хорошего, в общем, не довела, да?

Италию возьмите. Тоже. Многопартийная система, много мелких партий и так далее, и тому подобное. Все-таки, видимо, те примеры, которые есть, ну, в более стабильных странах, та же Великобритания, да? Консерваторы, лейбористы на базе профсоюзов и либералы какое-то время существовали, а потом превратились в ничто. США – там даже, в общем, партий-то нет, есть как бы 2 платформы, демократическая и республиканская, да? Ну, чуть более левая, чуть более правая. Поэтому у нас вот это вот, ну, сколько людей, столько мнений, да? Партия-то 500 человек – ну, это анахронизм какой-то, глупость. Поэтому я не думаю, что это, вот, повлияет как-то на демократизацию строя в стране, более либеральные правила будут какие-то. Будет это... Анархия – мать порядка, да?

Так что здесь, мне кажется, может быть, наивно, но можно строить какие-то надежды на, ну, не возрождение страны, но на возрождение ее экономического хотя бы потенциала. Отсюда, конечно, и культурного, и духовного. Если, все-таки, руководители вновь пришедшие даже на базе своего прошлого с определенными ошибками возьмутся за ум, для того чтобы имя, все-таки, осталось с плюсом в истории, а не с минусом, которых уже достаточно.