Иван Макушок - Интервью - 2012-03-19

И.МАКУШОК: Беспокоит только одно сейчас – то, что освещение вот этого события, достаточно печального для Белоруссии, для белорусов, для родственников погибших и раненых, очень однобоко. В том числе я говорю не только о западной прессе, которая традиционно, мягко говоря, недолюбливая президента Лукашенко, во всех его действиях находит только негатив и повод для нападок. Огорчило, что наше телевидение, некоторые каналы показали интервью с родителями террориста, но не показали почему-то ни родителей погибших, ни жертв, которые остались без рук, без ног – там около 200 человек пострадало, как вы знаете, 15 погибло. И вот этот однобокий тенденциозный показ, освещение этих событий настораживает, конечно, вне всякого сомнения.

Особенно удивило кощунственное, абсурдное поведение некоторых наших москвичей, которые понесли цветы, свечи, как было сказано, к посольству Белоруссии, чтобы почтить память террористов.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Иван Викторович, но не настораживает ли вас в свою очередь такая молниеносность процесса и, соответственно, недоказанность некоторая?

И.МАКУШОК: Значит, молниеносность процесса только для тех, кто за процессом не наблюдал. Как вы помните, событие это печальное произошло 11 апреля. В очень короткие сроки, потому что был задействован мощнейший потенциал средств, были найдены и изобличены преступники. Больше того, следствие велось открыто, были привлечены международные не наблюдатели, а международные специалисты, работали взрывотехники из Израиля, на глазах у которых Коновалов с удивительной скоростью собирал взрывные устройства. Были проведены следственные действия блестяще, все документы по этим следственным действиям есть, никто их не уничтожает как у нас пытаются муссировать. А то, что после того, как был озвучен приговор и все кассации были, как бы, исчерпаны, все возможности отсрочки приговора, он был приведен в действие, и в этом нет ничего удивительного.

Удивительным было бы другое – если бы не обращали внимания на тот ужас, который был на станции Октябрьская 11 апреля. Мои друзья были там буквально через 6 минут после этой трагедии, и они больше после этого даже кадры не могут смотреть хроники, которая была показана. Никто почему-то у нас в прессе не говорит о том, каким образом был найден исполнитель этого злодеяния, Коновалов, как он был вычислен. Что в дальнейшем он сам показал, куда он бросил устройство, приводящее в действие взрывной механизм. Это устройство было найдено. Видно на камере, как он нажимает его, отвернувшись в сторону, после чего происходит мгновенный взрыв. Известен, как бы, анамнез, жизнь какую вел этот террорист. И то, что его совершенно заслуженно, и что вина его доказана, осудили, это не вызывает сомнений.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Но вызывает сомнение смертная казнь, сама процедура. Она вас не смущает?

И.МАКУШОК: Процедура смертной казни может быть через год, может быть через день после вынесения. Это не имеет значения. Учитывая тяжелейший резонанс, который был в самой спокойной стране бывшего СНГ, который имиджево очень сильно ударил по репутации страны (не казнь террориста, а именно то, что был взрыв в метро). Это совершенно не на руку властям. На руку властям было найти истинных исполнителей и узнать мотивы. И то, что особенно потрясло общественность, и в том числе президента, это то, что мотивов как таковых кроме какого-то комплекса Герострата не было. Вот этот человек признался, что он хотел таким образом прославиться. Его интересовали взрывы между Петербургом и Москвой Сапсана, у него были найдены в компьютере записи всей информации, связанной с этим тяжелым уже в России событием. И в планах его был следующий теракт именно как раз на железной дороге. Почему-то ничего об этом никто не говорят, хотя это факт.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Смотрите, но не сыграет ли вот этот человек, которого казнили... Получается, что вот сейчас он казнен, он мертв уже, но не сослужит ли он очередную, так сказать, плохую службу Белоруссии в том плане, что, ну, Европа-то, в общем, его имя запомнит теперь, я думаю, надолго и будет Белоруссии, официальным властям этой фамилией очень долго еще потакать.

И.МАКУШОК: Значит, скажу вам следующее. В Европе, в которой, как вы знаете, неспокойно, мораторий на смертную казнь был введен, вопреки, кстати говоря, воле большинства. То есть никаких референдумов по поводу введения или отмены смертной казни не было. Это было решение руководства стран-участников Европейского Союза.

Напомню вам, что в Белоруссии в конце 90-х годов был проведен референдум на эту тему. И народ высказался за введение смертной казни, за ее сохранение. И больше 60 стран, по-моему, в мире сохранили смертную казнь, и совсем не от какой-то кровожадности, поверьте мне. Из необходимости учитывать мнение народа. Вот, народ высказался на референдуме за смертную казнь. И не вправе, как считают в белорусском руководстве, идти наперекор мнению народа и отменять смертную казнь.

КОРРЕСПОНДЕНТ: То есть на одной чаше весов народ Белоруссии, на другой, соответственно, Европа, и выбор очевиден в данном случае?

И.МАКУШОК: В Европе тоже не все так просто, повторяю. Мы говорим о том, что смертная казнь была отменена именно в Европе по согласованию глав государств, не по референдуму общенародному. Уверяю вас, что в некоторых странах, в которых произошли ужасные злодеяния (совсем недавно и во Франции), если провести референдум, совсем неизвестно, как проголосует народ. Смертная казнь сохранилась в США, как вы знаете. Смертная казнь сохранилась еще, по-моему, в 60 или 67 странах. И вопрос самой смертной казни, я с вами согласен, это вопрос очень сложный, потому что (НЕРАЗБОРЧИВО) рассматривать концепцию всего, и принятия решения судьями, и так далее. Но то, что смертная казнь существует не в одной Белоруссии, это факт – с этим никто не будет спорить. Правда же? И то, что смертная казнь в Белоруссии не по решению Лукашенко была принята, а по решению референдума, это тоже правда. Но об этом тоже никто не пишет. Как никто не спрашивает мнения у родителей жертв, погибших, ни в чем не повинных людей, на станции. Но все почему-то говорят о несчастной женщине-матери Коновалова. Конечно, несчастная женщина. То есть любая женщина, если у нее будет такое чудовище-сын, она – несчастная по определению. Она потеряла его до того, как его застрелили. Она потеряла его достаточно давно, когда ему в голову пришли такие мысли убивать невинных людей.