Итоги выборов президента глазами наблюдателей - Антон Орехъ, Евгений Киселев, Елена Панфилова - Интервью - 2012-03-05

И. ВОРОБЬЁВА – 21 час 7 минут в столице. Всем здравствуйте, добрый вечер. Это программа «Ищем выход». Это Татьяна Фельгенгауэр и Ирина Воробьёва. Здесь сегодня в этой студии мы обсуждаем итоги выборов президента глазами наблюдателей, здесь те люди, которые были на избирательных участках, либо были наблюдателями, либо просто приходили, голосовали, и могут оценить, как же проходили выборы. И я приветствую наших сегодняшних гостей. Это обозреватель «Эхо Москвы» Антон Орехъ. Антон, добрый вечер.

А. ОРЕХЪ – Добрый вечер.

И. ВОРОБЬЁВА – Это журналист Евгений Киселёв. Евгений Алексеевич, здравствуйте.

Е. КИСЕЛЁВ – Здравствуйте.

И. ВОРОБЬЁВА – И директор центра Transparency International Russia, самое длинное название, самая длинная должность, Елена Панфилова. Елена, добрый вечер.

Е. ПАНФИЛОВА – Здравствуйте.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Я только отмечу, что Антон и Елена были наблюдателями каждый на своём участке, поэтому провели там по многу часов и расскажу подробнее, как это всё происходило, а Евгений Алексеевич был гражданином и голосовал.

Е. КИСЕЛЁВ – Да, я голосовал. Но не только. Я был ещё подвергнут опросу на выходе с избирательного участка.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Таинственный exit poll вас настиг.

Е. КИСЕЛЁВ – Да, таинственный exit poll меня настиг и я, немедленно признавшись в том, как я голосовал, начал молодых людей расспрашивать, какие у них данные. Они сказали, это был, правда, участок в такой интеллигентской части Москвы, где, наверное, результат должен был отличаться от среднего результата по Москве, или, скажем, от того, как голосовали какие-нибудь спальные большие районы на окраинах. Но ответ этих exitpoll’ьщиков был такой – голосуют в основном за Прохорова и Путина, но больше за Прохорова.

И. ВОРОБЬЁВА – Это Москва. Москва, собственно, много проголосовала за Прохорова. Я просто сейчас хочу ответить на вопросы, которые приходят сюда к нам на пейджер. Мы пытаемся выяснить, что происходит сейчас с нашим корреспондентом Александром Борзенко, который в эфире… там что-то случилось и прервалась связь. Мы надеемся, что всё в порядке. Будем, по крайней мере, вам об этом сообщать. Ну что же, давайте перенесёмся на участок, не знаю, где были наблюдатели, давайте кусками прям. Вот, как это было? Как открывались участки? В 8 утра вы были там уже?

А. ОРЕХЪ – Нет, открывались они нормально и закрывались они хорошо. По крайней мере, тот участок, на котором я был, Евгений Алексеевич сейчас рассказал про exitpoll’ьщиков, у нас была смешная история, потому что мы с парнем, ну, если у нас будет возможность, замечательный совершенно человек, наблюдатель, кстати говоря, штаба Путина, хотя это, в общем, довольно формальные вещи. Мы с ним бегом бежали подавать жалобу в ТИК, то есть территориальную. Нас хватает девочка – как вы проголосовали? Мы говорим – отстаньте, отстаньте, мы не голосовали. Потом думаю – чё, дураки… мы же по открепительному уже проголосовали.

У нас была ещё хорошая, ну так, как бы в жанре анекдот, замечательная история. Где-то идёт подсчёт, уже, наверное, полвторого, раскладывают по кучкам. Думаю – ну надо что-то уже сказать, как-то поднять настроение. Я говорю – уважаемая комиссия, ответьте на один вопрос. Вот, у нас с вами увеличенная форма протокола – она специально висит на стенде с таким названием? Это школа. И на стенде «Математические чудеса и тайны».

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Да, это как раз правильно.

А. ОРЕХЪ – Все похохотали и поработали.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Сейчас, прости. Просто сейчас нам из службы информации принесли сообщение, что нашего корреспондента Александра Борзенко избили, он находится на Большой Никитской, 10.

И. ВОРОБЬЁВА – Он может выйти по телефону к нам, да? Давайте. Да, мы хотим услышать, что случилось с нашим корреспондентом Сашей Борзенко. Я напоминаю, что в эфире прервалась с ним связь. И сзади были слышны крики «давай, бей его, давай». И вот сейчас мы знаем, что его избили. Хотим понять, кто его избил и как он себя чувствует, и что с ним происходит. Наши координаты +79859704545. Телефон для ваших СМС-сообщений. И аккаунт vyzvon – это если вы пишете нам из Twitter’а. Действительно, сейчас буквально ненадолго мы немножко меняем тему, я просто не вижу, к сожалению, звукорежиссёра. Но давайте пока там связываются с Сашей Борзенко… есть, да?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Есть?

И. ВОРОБЬЁВА – Есть Саша Борзенко. Нету, пока звоним ему.

Т. ФЕЛЬГЕНГУЭР – Хорошо, на оператора давай ориентироваться. Вот, нас слушатель Дмитрий спрашивает у Антона, Елены: «Как члены УИК реагировали на вас?». Эти выборы, они ведь действительно были во многом удивительны тем, что было много наблюдателей.

А. ОРЕХЪ – У нас было 10, извините, я просто сразу скажу, 10 человек у нас было наблюдателей от всех абсолютно. Я был от СМИ человек. И от всех абсолютно кандидатов + ещё муниципальные были три человека. То есть 10 человек. У нас было больше, чем членов комиссии.

Е. ПАНФИЛОВА – У меня с данным участком длинная личная история.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Можно я тебя перебью? Прошу прощения, извини.

И. ВОРОБЬЁВА – Да, дозвонились нашему корреспонденту Александру Борзенко. Саша, здравствуй, ты в эфире прямом.

А. БОРЗЕНКО – Да, добрый вечер.

И. ВОРОБЬЁВА – Саша, расскажи, что с тобой случилось.

А. БОРЗЕНКО – Ну, ничего. Во время того как я освещал движение колонны террористов по Большой Никитской в сторону Манежной площади. Видимо, услышали, налетели. Сначала подошёл один человек, спросил, что я делаю. Я пытался его обойти. После этого сразу другой. Участники шествия повалили меня на землю и стали избивать, наносить удары ногами, но как-то я постарался более-менее прикрыть лицо, а после этого встал, и мне удалось вырваться из этого круга. Я увидел сотрудника ДПС и подбежал к нему.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – А что там, полиция… Саш, полиция. Весь центр в сотрудниках полиции. Где все были?

А. БОРЗЕНКО – Дело в том, что вся Пушкинская и её окружение действительно в сотрудниках полиции. Но шествие прошло сначала по части Тверской, потом по Тверскому бульвару, и на своём пути они не встретили ни одного сотрудника правоохранительных органов. Я шёл всё время в стороне, потом они повернули на Большую Никитскую, там тоже не было никого. И, собственно говоря, единственный, кто здесь оказался - это сотрудник ДПС, возле консерватории он дежурил. Он, собственно говоря, меня, можно сказать, и спас, посадил в машину. А…

И. ВОРОБЬЁВА – Саша, скажи, пожалуйста, тебе нужна медицинская помощь? Ты поедешь в травмпункт?

А. БОРЗЕНКО – У меня, честно сказать, некий такой выброс адреналина, я пока не очень оценил, что же, собственно говоря, успели они сделать. Мне кажется, что ничего такого суперфатального нет. Но я решил всё-таки посмотреть, подумать, потому что есть какие-то следы крови, но это, видимо, просто ссадины.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Саш, скажи, пожалуйста, они дальше пошли?

А. БОРЗЕНКО – Да.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – То есть колонна спокойно продолжает движение?

А. БОРЗЕНКО – Да, они вышли на Манежную площадь.

И. ВОРОБЬЁВА – Ясно. Саша, держись, пожалуйста, наши слушатели передают тебе всякие слова, чтоб ты держался, слова солидарности. Надеемся, что с тобой теперь всё будет в порядке, и мы узнаем о твоём самочувствии чуть позже. Это был наш корреспондент Александр…

А. БОРЗЕНКО – Мы продолжим…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Да, мы обязательно с тобой ещё созвонимся.

И. ВОРОБЬЁВА – Свяжемся. Это был наш корреспондент Александр Борзенко, который пытался освещать шествие националистов. Я напомню, что напали на него ещё тогда, когда оно только начиналось. Повалили на землю, пытались там скрутить руки, он вырвался, и вот уже позже всё-таки напали и избили.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Столько полиции!

И. ВОРОБЬЁВА – Да.

Е. ПАНФИЛОВА – Я бы хотела как раз в продолжение этой темы. Так получилось, что я пошла с Петровки на Пушкинскую весь зад, скажем так, вокруг Пушкинской – там всё уставлено каким-то нечеловеческим количеством полиции. И там всё заставлено, вот, всё заставлено. Нету квадратного сантиметра пустого. А потом я перешла на Тверской бульвар и к вам сюда шла по Тверскому бульвару фактически тем же маршрутом, которым шёл Саша, и, видимо, шли националисты. Там две одиноких патрульные машины ДПС чуть дальше Нового МХАТа, и всё. То есть такое впечатление, что за Тверской…

И. ВОРОБЬЁВА – Уже никакие преступления не могут совершиться.

Е. ПАНФИЛОВА – То есть нет, там стоят машины до МХАТа, где Пушкин, вот эти, стоят они. А потом они резко обрываются и дальше спокойно… и никакой полиции на выходе к Новому Арбату, на повороте на Никитскую я не увидела.

И. ВОРОБЬЁВА – Давайте вернёмся к выборам, которые прошли 4 марта. Лена начала говорить, что у тебя длинная история, связанная с этим участком. Что за длинная история?

Е. ПАНФИЛОВА – Длинная история – вы про неё знаете, по-моему, у вас в эфира я тоже рассказывала, что на этом участке, там, где живут мои родители, где тихий микрорайон в Черёмушках, 4 декабря я стала свидетелем вброса. И будучи простым избирателем, как вчера Евгений… если бы Евгений увидел вброс, он бы тоже инстинктивно начал загораживать спиной урну, правильно? Я тоже пыталась загораживать спиной урну, у меня ничего не получилось, был шум-бурум с коммиссей, и так далее, и понятное дело, что ровно в тот момент я приняла решение, что я туда вернусь 4 марта и ничего подобного не будет, и конечно же, в 7:30, когда председатель комиссия та же меня увидела, она мне сказала что-то среднее между «я вас знаю» и «я вас ждала».

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Ладно, хоть цензурно.

Е. ПАНФИЛОВА – Да. И у нас была маленькая группа наблюдателей, 6 или 7 человек. У нас был из корпуса, видимо, этих наблюдателей с надписью, что он от Владимира Владимировича Путин, он очень смешной был. Он, во-первых, пришёл поздно, после 8. Долго мучился, ёрзал на скамейке, ушёл в 11, потом почему-то появился в 12 ночи. Видимо, протокол получить. То есть его не было. А оставшиеся 6 человек, представляющие, действительно, весь срез общества. У нас был такой представитель Союза садоводов. Он очень внимательно всё записывал. Вот, всё что происходило…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Садоводы тщательные люди.

Е. ПАНФИЛОВА – Он от коммунистов. Был пенсионер Алексей Иванович. Хочу передать ему огромный привет. Который очень пожилой человек, но очень-очень хотел честных выборов, потому что на этом участке голосует его 20-летний сын. Был очень молодой, я бы сказала, такой хипстер, который снимал на ipad и который был от Жириновского. Был знаменитый режиссёр и оператор Павел Костомаров, который был от коммунистов.

И. ВОРОБЬЁВА – Там двое от коммунистов было?

Е. ПАНФИЛОВА – И была я. Сейчас вы хорошо сидите. Я была с членом УИК с правом совещательного голоса тоже от Зюганова.

И. ВОРОБЬЁВА – Прекрасный участок.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Что это за рассадник коммунистического…

Е. ПАНФИЛОВА – При том, что никто из нас к коммунистам, в общем-то, конечно, не имеет никакого отношения. Мы получили все эти направления от централизованного… направления по Лиге избирателей. И мы как-то… понимаете, сначала нам пытались сказать – вот тут сиди, тут ходи, тут не ходи, тут брать, тут не брать. Но потом всё как-то выстроилось таким удивительным образом, что к нам пыталась прийти карусель.

На этой же школе, другой участок, там был наблюдателем Илья Красильщик. То есть мы школу взяли… А почему? Потому что на декабрьских выборах эти участки показали 87-89% за «Единую Россию».

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Подозрительный был участок.

Е. ПАНФИЛОВА – Очень подозрительный был участок, да? И, соответственно, мы просто как бы делали то, что положено, не нарушали закон, стояли в двух метрах, не подходили, куда не надо, но при этом всячески давали понять, что мы отсюда никуда не денемся. Да, попыталась зайти… В какой-то момент нам позвонили, что чуть выше по улице в другой школе вдруг образовалось большое количество людей, голосующих по открепительным из города Моршанска и разных других городов Тамбовской области.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Этот Моршанск фигурировал вчера…

И. ВОРОБЬЁВА – Да, постоянно в новостях.

Е. ПАНФИЛОВА – Да, я сразу написала… У нас Моршанск, мы ввели в Twitter, мы попытались сделать это прозрачным максимально. Павел Костомаров снимал всё на видео. Я надеюсь, он фильм сделает, потому что он снимал всё.

И. ВОРОБЬЁВА – Ему давали снимать беспрепятственно всё? По-нормальному?

Е. ПАНФИЛОВА – Пытались что-то такое намекнуть, но как остановить? Ну что же, они будут кидаться, вырывать у него камеру?

И. ВОРОБЬЁВА – На некоторых участках да.

Е. ПАНФИЛОВА – Мы друг друга как-то так поддерживали, что если кидаться, то надо сразу на шестерых, вот таких вот разных.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – У Антона ещё лучше, там на десятерых надо было кидаться.

Е. ПАНФИЛОВА – И Павел, я ему хочу сказать огромное спасибо, он сходил три выхода голосования на дому и всё снимал. Как они идут, как несут эту урну, чтоб не дай бог в эту урну, как говорили, ничего вдруг не подменили…

И. ВОРОБЬЁВА – По дороге не вбросил.

Е. ПАНФИЛОВА – Снимал эту урну, снимал. И потом в какой-то момент к нам вошла группа из Моршанска.

А. ОРЕХЪ – В полосатых купальниках?

Е. ПАНФИЛОВА – Ну, они выстроились к этой знаменитой шестой книге, куда записывают допсписки и открепительные. Они, значит, проголосовали. Мы всячески распределились, внимательно на них смотрели. Они потом вышли на улицу, ждали друг друга на лестнице. Честно говоря, вышли на лестницу и сказали им – ребята, вы сюда больше не ходите, вот, группами из Моршанска, потому что сейчас мы вызовем и прокуратуру, и следственный комитет, и МВД оперативный штаб, и выясним, что у вас здесь за необходимость голосовать, проверим ваши командировочные, партбилеты, всё проверим.

И. ВОРОБЬЁВА – Билеты в Моршанск.

Е. ПАНФИЛОВА – Хотите вы это? Приходите оставшиеся кто. А мы уже знали, что там 40 человек где-то проголосовали, и так далее. И они просто больше не пришли.

Е. КИСЕЛЁВ – Я, кстати, должен сказать, что я голосовал тоже по этой самой пресловутой шестой книге, по допспискам, потому что…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Вы же не из Моршанска.

Е. ПАНФИЛОВА – А вы из Моршанска?

Е. КИСЕЛЁВ – Нет, у меня просто совсем недавно сменился адрес регистрации…

А. ОРЕХЪ – С моршанского на московский.

Е. КИСЕЛЁВ – Из Москвы в Москве. И выяснилось, что меня нет в этих самых списках.

Е. ПАНФИЛОВА – Ну, это нормальная история.

Е. КИСЕЛЁВ – Но я имел возможность заглянуть в книгу, и там было, наверное, 6 или 7 фамилий.

И. ВОРОБЬЁВА – Всего лишь?

Е. ПАНФИЛОВА – У нас тоже было не очень много.

Е. КИСЕЛЁВ – И мне интересно, вот, была ли какая-то система? Вот, почему-то на одних участках, рассказывают, никаких людей из Моршанска не было, а на каких-то других участках приезжали десятки автобусов. Вот, я сегодня на Пушкинской в начале этого митинга разговорился с молодым человеком, который был наблюдателем на участке в Замоскворечье на Раушской набережной. Она сказал, что они завернули там людей, которые аж на 16-ти автобусах приехали.

И. ВОРОБЬЁВА – На один участок?

Е. КИСЕЛЁВ – Из Белгорода.

Е. ПАНФИЛОВА – А вы знаете…

Е. КИСЕЛЁВ – И они потом с ними как-то разговорились в итоге и сказали, что мужики, несчастные, нищие, с какого-то завода, где толком денег не платят. Такой вот убитый сектор местного производства, для которых возможность заработать несколько сот рублей…

И. ВОРОБЬЁВА – Да ещё и в Москву скататься.

Е. КИСЕЛЁВ – Да ещё скататься в Москву. «А что нам делать?», - они говорят.

И. ВОРОБЬЁВА – Мне интересно, я хочу всем задать вопрос. Смотрите, вот, вы были наблюдателями, да? Вы ходили на какие-то занятия до этого? Потому что, вот, Евгений Алексеевич, который пришёл на участок, он мог без каких-то занятий определить, там нарушение или нет? Или это… это сложно?

А. ОРЕХЪ – Я считаю, что это очень тяжело. Вот, я вам скажу как?

И. ВОРОБЬЁВА – Ты ходил на занятия?

А. ОРЕХЪ – Я ходил на занятия. Я совершенно чётко понял. Я хотел как раз сказать про этого человека несколько слов, потому что мы ему были все безмерно благодарны.

И. ВОРОБЬЁВА – Который вам преподавал?

А. ОРЕХЪ – Нет. Не который преподавал, а который был у нас в группе наблюдателей. Там была очень интересная история. Ну, я так постараюсь покороче. Когда первый человек из нашей группы пошёл знакомиться с комиссей в пятницу, то есть было всё нельзя. Нам сказали, наблюдателям сидеть на этих стульях за углом, урны стоят здесь, никто ничего не снимает, никто никуда не ходит. Когда мы пришли уже в бОльшем составе в субботу, значит, было просто такое некоторое отчуждение, в воскресенье утром нам уже сразу сказали – ребят, как вы нас замумукали. В понедельник под утро мы расставались абсолютно лучшими друзьями. Благодарили друг друга за работу, за то, что всё было хорошо. И в финал, апофеоз я говорю – ребят, слушайте, вы хотите быть святее Папы Римского. Потому что когда мы посчитали, мы поняли, что не сходится 2 бюллетеня. Причём, всё было абсолютно чисто. То есть я за свой участок могу поручиться, что там не было ни одного левого проголосовавшего, никаких непонятных… То есть люди приходили, мы там отсылали, чтобы какие-то были понятные… У нас не было абсолютно никаких сомнений, что на нашем участке прошло всё чисто, мы всё снимали на видео. Мы дошли до самого последнего сантиметра этой истории, дошли до ТИКа, посмотрели, как наш человек зарегистрировался, как он вписался в протокол, как внесли это в ГАС «Выборы»», всё, мы это всё сосчитали. То есть мы в своём участке уверены. Но в какой-то момент…

Е. КИСЕЛЁВ – Но я… могу сказать, что я заходил на многие специализированные сайты, которые в большом количестве появились в Интернете, где были и письменные инструкции, и картинки, и видеоролики. Мне абсолютно понятно, что если вот этого всего не изучить, не помнить порядок действий, на какие инструкции, на какие пункты закона, на какие пункты различных документов ЦИКа ссылаться в случае чего, ты абсолютно будешь беспомощный.

И. ВОРОБЬЁВА – Лена.

Е. ПАНФИЛОВА – Я, во-первых… время, конечно, мало. Я забежала на пол-лекции. Правда, хорошая вторая половина лекции, где ситуации разбираются.

И. ВОРОБЬЁВА – Конкретные уже?

Е. ПАНФИЛОВА – Конкретные. Я теоретическую пропустила. Нет, я училась. В субботу я провела…

И. ВОРОБЬЁВА – Это почти как сдать на права.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Теорию я завалил, но практику сдал.

Е. ПАНФИЛОВА – И поэтому субботу я провела за чтением закона об основах нашей избирательной системы и законе о Президенте Российской Федерации, да? Я просто читала. Потом я всё сделала, я выполнила все процедуры, всякие тестовые задания и так далее, и так далее. И надо сказать, была очень интересная ситуация к вопросу – а зачем вообще мы всё это делали, я думаю, мы в какой-то момент всем обществом должны будем обсудить – а вот зачем мы всё это делали? Зачем? В какой-то момент я вдруг стала размышлять, вот, про верховенство закона, что верховенство закона – оно абсолютно для всех, да? В какой-то момент у нас появилась пара семейная. Я назвала «наши люди», вот такие, которые вот здесь бы у нас сидели и вполне были…

И. ВОРОБЬЁВА – Вписались.

Е. ПАНФИЛОВА – Вписались бы, да? Семейная пара с сыном лет 10, наверное. Он подошёл записываться в дополнительный список. Он, как выяснилось, лет 15 живёт не по прописке, а по регистрации временной у жены здесь. И всегда голосовал. И всегда он подходил, и его вносили по временной регистрации в этот дополнительный список, хотя мы все знаем, что если по… регистрации, то ты за три дня до выборов ты должен попасть в список.

И. ВОРОБЬЁВА – Иначе…

Е. ПАНФИЛОВА – Я знала. Я в субботние мои чтения закона я прочитала это. И я вдруг вижу… и они стали наезжать на нашу председательницу – это вы препятствуете, вот, пишите отказ, нет такой нормы закона. И вдруг я поняла, что я сейчас буду говорить неприятную нашим людям, которые хотят голосовать, что они не правы, что она не права. И я им сказала – вы знаете, если она внесёт вас в список, как она обычно это делала 15 лет, то я буду писать на неё жалобу, потому что вы должны были за три дня придти и внести себя в список. Да мы всегда, да мы вот, да где это написано? Я дала им закон, открыла страницу, посмотрела… они долго недоверчиво вертели этот закон. Но там так написано. И я очень, конечно, рада, что я этот закон прочитала, вот, все эти… кто может, когда может, что я могу увидеть там, что я могу увидеть сям, и это здорово помогло. И потом, когда эта семья уходила, я про себя думала, что если мы хотим верховенства закона, если мы хотим, чтоб с нами поступали по закону, нам тоже иногда надо делать над собой усилие.

А. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Антон, мы с тобой вчера, по-моему, созванивались в первой половине дня. Я так поняла, что у вас были там спорные ситуации.

А. ОРЕХЪ – У нас были спорные ситуации как раз по этой самой… именно по тому, о чём Елена говорит. Вот, смотрите. Там такая штука. У нас был, ещё раз, я уже несколько раз про него упоминал и всё-таки я скажу…

Т. ФЕЛЬГЕНГУАЭР – Человек с чёрной книжечкой.

А. ОРЕХЪ – Сергей Харламов, человек с чёрной книгой, который был от Путина, но это не имеет значения, он был просто… скажем так, он попал в список людей от Путина. В конце уже просто говорили – слушай, надо Сергея Александровича позвать, председателя комиссии. Сергей Александрович, вы можете нам…

Е. ПАНФИЛОВА – Разъяснить.

А. ОРЕХЪ – Разъяснить. Вот, Сергей Александрович, мы уже говорим – вы вообще, люди, дайте ему талоны на питание. У комиссии талоны на питание. У них есть бесплатные талоны? А наблюдатели, ну, кто с собой чего принес, давайте дадим Сергею Александровичу два талона на питание, чтобы он пошёл, поел, то есть это человек, который мог либо процитировать сходу, либо он мог за полминуты найти всё. Он знал этот самое миграционное законодательство всё.

И. ВОРОБЬЁВА – Как они голосуют, по каким нормам.

А. ОРЕХЪ – Да. Приходили люди с таким невероятным количеством документов. Есть справка без номера о смене фамилии по перемене паспорта. Трали-вали-пассатижи. И по этой справке человек имеет право проголосовать. Комиссия этого не знала. То есть приходит человек со справкой, они не знают, что делать.

И. ВОРОБЬЁВА – А он знает?

А. ОРЕХЪ – А он знает. Они собираются уже отправить его. Таким образом, вернули там права голоса нескольким военнослужащим, у которых были тоже очень пёстрые документы, но на самом деле они имели право по ним голосовать. Вот. И много-много-много таких историй. И вот наш Сергей Александрович Харламов – он… Они потом уже с ним вместе считали, уже сели такой кучкой, считали, смотрели, и разговор о том, что, ну, все же говорят – разглашение персональных данных… уже было такое ощущение, что мы сейчас начнём переписывать, в хорошем смысле, переписывать номера паспортов, потому что...

И на самом деле я понял в этот момент, что происходят нормальные вещи. Когда комиссия понимает, что к ней пришли не люди, которые, вот. для того чтобы здесь осуществить «ни одного голоса Путину» или начать их ловить в одну минуту девятого за руку на каждом действии. И мы понимаем, что там сидят люди, которые, если они совершают ошибки, то в принципе чаще всего это происходит, потому что они просто не знают, кто с чем работает. К сожалению.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Сейчас делаем перерыв буквально на несколько минут. Оставайтесь с нами. И продолжим говорить об итогах выборов президента глазами наблюдателей с Антоном Орехом, Евгением Киселёвым и Еленой Панфиловой.

НОВОСТИ

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Продолжается программа «Ищем выход», которую для вас сегодня ведут Татьяна Фельгенгауэр и Ирина Воробьёва. Напоминаю, что говорим мы о том, как проходили выборы, и у нас в студии журналист Евгений Киселёв, который был избирателем, и, кроме того, увидел exit poll. Я за свою избирательную жизнь ни разу не столкнулась с exit poll’ом. Елена Панфилова и Антон Орехъ, которые были наблюдателями и рассказывают о том, как непросто быть наблюдателем. Нужно много законов знать. Евгений Алексеевич, при вас, кстати, на участке какие-то спорные моменты такие возникали, что…

Е. КИСЕЛЁВ – Нет, там было, на мой взгляд, всё чинно, благородно, но, опять-таки, там сидел наблюдатель, один, по-моему, я больше не увидел других наблюдателей, но видно было, что сидит он правильно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Два метра от урны.

Е. ПАНФИЛОВА – Всё видит?

Е. КИСЕЛЁВ – Всё видит. Что у него в руках был, по-моему, фотоаппарат. Что у него блокнот, он всё фиксировал. Нет, обстановка была, на мой взгляд, очень благожелательная.

И. ВОРОБЬЁВА – А урна прозрачная?

Е. КИСЕЛЁВ – Урна такая полупрозрачная.

И. ВОРОБЬЁВА – Ребристая такая, да.

Е. КИСЕЛЁВ – Такая матовая, да. Ну, вот, смотрите, я просто хотел сказать вот, о чём. На этот раз было, наверное, беспрецедентно много наблюдателей.

Е. ПАНФИЛОВА – Просто нечеловечески много.

Е. КИСЕЛЁВ – И тем не менее, передо мной таблица, я взял свежий номер, сегодня вышел, необычно поздно номер New Times. Я думаю, что о номере у нас…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Он только что вышел, собственно.

Е. КИСЕЛЁВ – Евгения Марковна Альбац расскажет в следующем часе в рамках своей программы, она утром её сегодня… рано-рано, я так понимаю, в ночь со вчера на сегодня, закрыла. И вот уже из типографии. Здесь таблица любопытная, да? Вот, видите. Данные ЦИКа, данные двух с лишним тысяч протоколов от наблюдателей, которые работали по линии организации «Голос», и тысяча с лишним протоколов наблюдателей по 1088 участкам, это «Гражданин наблюдатель». И вот бросается в глаза разница. ЦИК – 64,56% за Путина. По данным «Голоса» - 50,75%. По данным «Гражданина наблюдателя» вообще 45,4%. И бросается в глаза, что в основном, если действительно наблюдатели фиксируют кражу голосов, то голоса украдены у Прохорова.

Е. ПАНФИЛОВА – Я вам скажу, что с моим участком это вообще всё находится в противоречии, потому что…

И. ВОРОБЬЁВА – Кстати, данные на 6 утра, как я понимаю?

Е. КИСЕЛЁВ – Да, данные на 6 утра. Видите, ЦИК даёт 7 с небольшим, 7,2 Прохорову. Здесь… около 17.

Е. ПАНФИЛОВА – А у нас у него 28.

Е. КИСЕЛЁВ – «Гражданин наблюдатель» даёт…

А. ОРЕХЪ – У нас 21,5.

Е. ПАНФИЛОВА – А у нас 28 у Прохорова, 41 у Путина, 21, по-моему, у Зюганова, и, вот, 6,5 не меняется у этих двоих.

Е. КИСЕЛЁВ – Ну не может быть такого расхождения, согласитесь? У всех…

А. ОРЕХЪ – 19 ровно Зюганов у вас.

Е. КИСЕЛЁВ – У всех более или менее совпадает, и только у двух персонажей существенная разница. У Путина в плюс, у Прохорова в минус.

Е. ПАНФИЛОВА – Я неправильно сказала. На тех участках, где хорошо прошло наблюдение, где удалось избежать больших… чего-нибудь, где сработали группы наблюдателей, хорошо… очень синхронные данные, вот, где считали, где сводили до последнего голоса, очень похоже…

И.. ВОРОБЬЁВА – Меньше 50% у Путина и больше 20 у Прохорова.

Е. ПАНФИЛОВА – Я бы сказала 40, 27-28, 20…

И. ВОРОБЁЬВА – Это важно – мы говорим про московские?

Е. ПАНФИЛОВА – Я говорю про те, что знаю, я говорю про те, где сработали наблюдатели. Я не очень знаю, как сработали наблюдатели в других больших городах России. Но вот я смотрела по своим знакомым, кто тоже собирался идти, скажем, где был ад, а был ад на нескольких участках с выволакиваниями, с запретами, с удалениями и так далее. Были такие участки. И в Москве были. И даже в центре были – на Таганский район и разные районы.

Но там где правильно себя поставили наблюдатели, где всё сработали, очень похожие, вот, если считать от избирателей, которых мы все посчитали, всё погасили, никаких дополнительных художеств в списках, очень похожие результаты.

И. ВОРОБЬЁВА – Как вы считали тех, кто пришёл? Потому что я пришла на свой участок голосовать, у нас стоял мальчик с такой штучкой, не знаю, как это… которая щёлкает.

А. ОРЕХЪ – Значит, хороший был участок.

Е. КИСЕЛЁВ – Все так делали приличные…

Е. ПАНФИЛОВА – У нас была и штучка. Между прочим, это как у стюардесс. Помните, они ходят… Чук-чук-чук-чук.

Е. КИСЕЛЁВ – Считают, соответствует ли количество пассажиров количеству…

И. ВОРОБЬЁВА – Да, это как посадочные талоны.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Билетам.

А. ОРЕХЪ – В принципе, заняты тем же самым. Только там никого не выбирают.

Е. ПАНФИЛОВА – Я считала по вот этой таблице, которую нам всем на учёбе выдавали, зачёркивать…

И. ВОРОБЬЁВА – Палочки ставить.

Е. ПАНФИЛОВА – Палочками номерочки зачёркиваешь. Вы поразитесь, но у нас, например, на участке проголосовало 1187 + 39 на выносе. Алексей Иванович, которому я уже передала привет, он вручную… он считал просто в тетрадке.

А. ОРЕХЪ – Это который садовод?

Е. ПАНФИЛОВА – Нет, это который пенсионер. Он насчитал 1189. То есть он ошибся всего на 2 человека на двух тысячах.

А. ОРЕХЪ – У нас тоже была разница, вы удивитесь, в два этих самых… Ну там было на шесть часов, мы посмотрели, там сидит уже Дима с такой затёкшей рукой… Он продолжал нажимать.

Е. ПАНФИЛОВА – А у меня была задача вот этими палочками… Научилась ставить палочки аккуратно слева направо. Помните, как в прописях – слева направо, слева направо. У меня не сошлось где-то на 8, по-моему. Но это было очень увлекательно. И к вопросу об exit poll’е. Я первый раз в жизни, и я наблюдатель, хотя я голосовала тоже на этом участке, я на два exit poll’а попала, потому что на этом участке голосуют и мой брат, и моя мама, мой папа, и сначала брат приехал, я его провожала, и обнаружила exit poll от ЛДПР. А когда мама провожала, значит, спустилась на выходе, значит, exit poll какого-то загадочного социологического агентства с очень трудным непроизносимым названием, которые первым делом спросили, какой у меня пол. На этом наша беседа с ними как-то прервалась, потому что в тот момент я уже была уставшая, это было где-то часов 7. То есть все шутки юмора всякие уже закончились. Я вернулись…

Е. КИСЕЛЁВ – Они тоже устали, а они обязаны спросить и указать, женщина или мужчина.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Вдруг они не могут определить.

Е. ПАНФИЛОВА – К вопросу об отношении к комиссии я тоже хочу сказать, что расстались очень дружественно с наблюдателями, которыми мы работали. Сегодня мне один из них уже по электронке вышел на связь, написал письмо, потому что там какие-то тоже истории про коррупцию, разумеется, обсуждали, как это часто бывает. Но надо сказать, что в какой-то момент, когда… у нас была одна член комиссии, которая как раз на шестой книги, которая при любой нашей попытке приблизиться пыталась, значит, сделать вид, что она никогда в жизни нам не даст, но даже она так как-то оттаяла, уже к моменту подсчёта, когда у нас всё сошлось, когда 1222, и все захлопали в ладоши, сошлось со второго пересчёта прям один в один.

Я единственное скажу, что на самом деле, как они сами начали хихикать, потому что когда раскладываются, помните, бюллетени, у нас вышло так. Путин испорченный, Прохоров испорченный, Путин испорченный, Прохоров испорченный. Жириновский… вдруг одна эта дама, которая серьёзная, говорит – совсем испорченный. А мы спорим – там действительно написано нецензурно. Я теперь буду долго вспоминать вот это вот. Этот испорченный, а этот совсем испорченный.

То есть вот эта рутинная работа, от которой действительно ноги болят, гудят, мозг уже вынесен, но даже в ней находится какое-то место для…

Е. КИСЕЛЁВ – А бюллетень, на котором написано неприличное слово, считается испорченным, так?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Да. Если только он не уместил его в этой клеточке.

А. ОРЕХЪ – Я даже более того расскажу. У нас даже был прекрасный в этом смысле бюллетень, потому что человек явно собирался проголосовать за Путина, но он всех остальных отметил минусами, Владимира Владимировича отметил плюсом и, по-моему, чего-то ему там пожелал… добра, здоровья, счастья.

Е. ПАНФИЛОВА – У нас в урне был листок, исписанный с двух сторон длинным и очень аргументированным посланием человечеству на тему, почему я голосовал за Прохорова. И каждому кандидату была дана исчерпывающая, с большим количеством фактического материала, оценка. То есть вот человек написал…

А. ОРЕХЪ – Зашёл в будку и некоторое время потрудился там.

Е. ПАНФИЛОВА – Да. То есть вот такой листок…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Если бы на моём участке была будка, я бы, может быть, тоже чего-нибудь там написала. У нас были просто такие стоечки. У нас было ужасно неуютно в них, потому что казалось, что все заглядывают тебе через плечо и смотрят, что ты там ставишь.

Е. ПАНФИЛОВА – А у нас очень многие попытались голосовать на подоконнике, причём, хватало места.

И. ВОРОБЬЁВА – Я тоже не пошла в кабинку.

Е. ПАНФИЛОВА – Они подходили, садились рядом с нами… У нас спортивный зал. Представляете банкетки эти бесконечные? Вот, мы, значит, как чижики на этих банкетках сидим, и они присаживаются, начинают это самое…

И. ВОРОБЬЁВА – А все ведь отворачиваются.

Е. ПАНФИЛОВА – Мы отворачивались. Спрашивают – а муниципальные-то кто? Расскажите нам про них. А мы же помним из курса, что мы не должны общаться, вообще ни к чему. Мы сидим, как истуканы… - Аллё, расскажите нам про них.

А. ОРЕХЪ – На мне ещё написано «Эхо Москвы» было. И к нам подходит женщина – мы вас слушаем. И вся моя семья. Я стою, знаешь, как истукан, киваю.

Е. ПАНФИЛОВА – Да, истуканом очень трудно быть.

А. ОРЕХЪ – «Вот и муж мой тоже, и мы слушаем, и всё Крылатское вас слушает».

И. ВОРОБЬЁВА – Слушайте, а камеры-то были на участках?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Они должны были сразу зафиксировать, где камера.

Е. ПАНФИЛОВА – Камеры были, мы их проверяли, мы должны были проверить, мы заглядывали. Там можно посмотреть.

А. ОРЕХЪ – Но там определённый. Там есть определённые контрольные часы, когда происходит сверка, проверка, там, проверить ракурс.

Е. ПАНФИЛОВА – И в ящик можно заглянуть, посмотреть и всё… Более того, самый трепетный момент был, когда наша Марина Фёдоровна, когда она закончила протокол… Кстати, мы закончили в 00:15. Я думаю, что одно из рекордных времён.

И. ВОРОБЬЁВА – Да, быстро, быстро.

Е. ПАНФИЛОВА – Потому что работали хорошо, потому что действительно никто никому не мешал, чаи не гоняли. И вообще так на эффективность были заточены, такую, позитивную эффективность. И когда она встала с этим листочком и как пионер, глядя куда-то в небеса, она высоко… В спортивном зале же очень высоко потолок. И она с выражением зачитала протокол, вот, как учительница, зачитала. Это почему-то было очень-очень трогательно. Мне казалось, что она в конце скажет, там, доклад окончен.

Е. КИСЕЛЁВ – И домашнее задание.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – А домашнего задания сегодня не надо.

А. ОРЕХЪ – Я думаю, что люди, которые просидели, как мы, всю ночь, вот, я практически весь свой протокол помню наизусть.

Е. ПАНФИЛОВА – Я помню наизусть все…

А. ОРЕХЪ – Вот эти 1630, 1625, там 44, здесь получено, выдано. То есть это уже…

Е. КИСЕЛЁВ – Сколько на участке было избирателей?

Е. ПАНФИЛОВА – 1222 бюллетеня.

Е. КИСЕЛЁВ – 1222 в урне. А сколько зарегистрированных?

Е. ПАНФИЛОВА – Зарегистрированных изначально 2137, из которых частично выбыли, умерли, и на момент голосования 2073.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Слушайте, а у вас были именно урны?

Е. КИСЕЛЁВ – То есть не намного больше 50%?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Во-первых, кстати, это, наверное, комплимент вам, Лене и Антону, потому что они были наблюдателями. Госдеп США…. «Выборы президенты были более прозрачные, чем думские».

А. ОРЕХЪ – Мы ждём гонорары до сих пор.

Е. ПАНФИЛОВА – Мы очень старались.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Я думаю, что во многом благодаря огромному количеству наблюдателей.

Е. ПАНФИЛОВА – На самом деле я считаю, это было…

Е. КИСЕЛЁВ – Всё хорошо, если бы не это расхождение в результатах. Вопрос в том, где оно произошло.

А. ОРЕХЪ – Я думаю, что всё-таки в основном за счёт регионов, потому что чем дальше от Москвы, тем наверняка было…

Е. ПАНФИЛОВА – Во-первых, «Гражданин наблюдатель» сводил в основном по Москве, сразу скажем. «Гражданин наблюдатель» не очень работает в регионах. Голос, чуть больше – и уже поползло выше. Сейчас им дошлют из их дальних регионов, потому что они почтой там посылают, и вот здесь эта разница… «Гражданин наблюдатель» - столичная организация в большей степени.

Е. КИСЕЛЁВ – Ну вот я как раз был, собственно…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Я прошу прощения. Сейчас ненадолго, сообщение с Пушкинской площади. Агентство Интерфакс сообщает, что полиция начала задерживать оставшихся на Пушкинской площади после акции оппозиционеров и тот же Интерфакс говорит, что депутат Пономарёв пытается доказать в полиции, что оставшиеся на Пушкинской не делают ничего противозаконного, у них там вроде как встреча с депутатом.

И. ВОРОБЬЁВА – Кстати говоря, вы смотрели на камеры до того, как пошли на участки? Можно же было посмотреть, до того, как. Вот, люди, которые сидят всё время под камерами, себя чувствовали под камерами?

Е. ПАНФИЛОВА – Вообще не чувствовала, ни одной секунды не думала…

И. ВОРОБЬЁВА – Ни в носу поковыряться, ни почесаться.

А. ОРЕХЪ – Про камеру – это вообще мысль, которая не приходило… У нас другое было смешно, потому что к нам к председателю комиссии стали приходить звонки в том числе и из-за рубежа.

И. ВОРОБЬЁВА – В смысле приходить звонки?

А. ОРЕХЪ – Дело в том, что у нас была симпатичная комиссия. Были девчонки хорошенькие и у нас была очень хорошенькая милиционерша, стоявшая у урны. Потом говорит – слушайте, надо уже людей переставить, потому что нашим девочкам стали присылать предложения… «Когда отработаете, будем ждать вас утром на выходе».

И. ВОРОБЬЁВА – Ужас какой.

А. ОРЕХЪ – Нет, потому что все, вот, я не знаю, это звучало или нет, но, собственно, перед голосованием в России не осталось ни одного участка, за которым хотя бы один человек не следил с помощью этих камер.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Евгений Алексеевич говорит, что на его участке вообще не было камеры.

Е. КИСЕЛЁВ – Я мог не обратить внимания.

А. ОРЕХЪ – Они маленькие, они под потолком с двух ракурсов.

Е. ПАНФИЛОВА – Они же вот такие, крошечные.

А. ОРЕХЪ – Ну это веб-камеры. Вот, по скайпу можно общаться.

Е. КИСЕЛЁВ – Кстати говоря, о том, что не замечают люди камер, это известная история. Даже участники так называемых реалити-шоу, люди, которые специально приходят в студию, для того чтобы всё, что с ними происходит, отслеживалось камерами, потом демонстрировалось в отредактированном виде в ежедневных выпусках программ, даже они забывают о присутствии камер. И, собственно, на этом жанр построен, что люди, забывшие о присутствии камер, начинают говорить…

И. ВОРОБЬЁВА – Уже наконец-то то, что есть.

Е. КИСЕЛЁВ – То, что есть на самом деле.

Е. ПАНФИЛОВА – Мой дорогой коллектив прислал мне СМС-ку: «Елена Анатольевна, мы видим ваши ноги». Потому что то место, где я стояла, можно было видеть только часть моих ног и всё. Урна снимается, и я как раз у входа стою с этой своей…

И. ВОРОБЬЁВА – Ты стояла всё это время

Е. ПАНФИЛОВА – Я стояла. Потому что мы обратили внимание, что как только мы садимся на эту банкетку, так сразу почему-то шестая книга начинает шуршать и что-то там постоянно перемещаться вокруг неё, поэтому мы решили, чтоб не искушать, чтоб потом не удивляться, что там 80, у кого-то там 80 было, да, в списке, внезапно появилось в шестой книге. Поэтому будем-ка мы стоять. И всё время кто-нибудь из нас… мы в том углу, в этом углу, мы стояли.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – А вот Антону хорошо, наверное, стоять. Он высокий, ему всё видно. Ты стоял или сидел?

А. ОРЕХЪ – С тобой не поспоришь. Я просто даже не знаю…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Стоял, сидел?

А. ОРЕХЪ – Я посчитал, что у меня весь этот процесс занял 23 часа чистого времени.

И. ВОРОБЬЁВА – Почти сутки, ничего себе.

А. ОРЕХЪ – То есть в принципе… Нет, понимаешь, чем хороши лекции? Говорят – ребята, сменную обувь берите с собой, потому что в зимних собаках и ботинках…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Умрёте.

А. ОРЕХЪ – Вы не доживёте не то что до подсчёта голосов, но даже до погашения бюллетеней.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Саша пишет, что бюллетень с матерным словом не является недействительным, не испорченным, если есть отметка за одного из кандидатов.

Е. ПАНФИЛОВА – Там имеется в виду, когда просто написано…

А. ОРЕХЪ – Если у тебя в клеточке стоит плюсик за кандидата, а дальше пишешь кандидатский наказ – ради Бога.

Е. ПАНФИЛОВА – Это пожалуйста. А имеется в виду, когда написано какое-то послание, но при этом не отмечен ни один кандидат.

А. ОРЕХЪ – Или, наоборот, отмечены все, и всё равно что-то там написано, и так далее. То есть главное, чтоб у вас клеточки были, как надо заполнены, а дальше ваши…

Е. КИСЕЛЁВ – На полях там можно всё, что угодно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Если б я знала, я бы написала.

Е. ПАНФИЛОВА – У нас Владимиру Вольфовичу кто-то цветочек нарисовал.

А. ОРЕХЪ – Слушайте, какая была радость у нас на участке. Там же раскладывают – Путин, Прохоров, Прохоров, Путин. Стоит девушка, у которой, собственно, Жириновский. И у неё ничего нет. И проходит 10 минут, 15. Ну у меня такое ощущение, что где-то минут через 25 появился первый Жириновский и общие овации присутствующих, потому что потом уже отдали ей две кучки – Жириновского и Миронова, потому что.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Чтобы не расстраивалась.

Е. ПАНФИЛОВА – И Зюганова…

А. ОРЕХЪ – Нет, Зюганова бодренько, бодренько они были. Ну, собственно, у него и получилось 19%. То есть, в общем, неплохо.

Е. ПАНФИЛОВА – Это очень печально было за двух кандидатов, потому что как-то совсем…

А. ОРЕХЪ – Нет, уже сродняешься даже с этими людьми… Стокгольмский синдром.

И. ВОРОБЬЁВА – Честно говоря, мы были с Таней на выборах на Украине. Я хочу спросить у Евгения Алексеевича, потому что я была на выборах на Украине, и там почти то же самое, мне так кажется, по крайней мере. И ничего там никак не отличается. Те же наблюдатели стоят. Деревянные урны такие какие-то.

Е. КИСЕЛЁВ – Деревянные урны.

И. ВОРОБЬЁВА – Да? Там, мне кажется, тоже так не отличается ничего.

Е. КИСЕЛЁВ – А там вбросы происходят по-другому.

И. ВОРОБЬЁВА – Как? В смысле по-другому?

Е. КИСЕЛЁВ – На Западной Украине вбрасывают…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – За одного.

Е. КИСЕЛЁВ – За одного. Что называется, «так на так».

И. ВОРОБЬЁВА – Вот эта знаменитая история с вбросом в дагестанском участке, мы наблюдали это в прямом эфире, почему я про камеры-то спросила. Собственно, в прямом эфире было показано, как этот стоит КАИБ. Кстати, у вас были урны или КАИБы?

Е. ПАНФИЛОВА – Урны.

А. ОРЕХЪ – У нас были урны.

И. ВОРОБЬЁВА – А там стоит КАИБ и там человек, видны его только руки. И терпеливо пачку за пачкой…

А. ОРЕХЪ – Ну, Чуров же всё объяснил всё это сегодня.

И. ВОРОБЬЁВА – Ну, конечно, да.

Е. ПАНФИЛОВА – Тестировали.

И. ВОРОБЬЁВА – Тестировали, да.

А. ОРЕХЪ – Нет, он сказал, что загрузил туда раньше положенного эти переносные бюллетени.

Е. ПАНФИЛОВА – Так на так всё равно нарушения.

А. ОРЕХЪ – Он сказал, что это нарушение, но это трагическая ошибка, вот, председателя комиссии.

Е. ПАНФИЛОВА – Что ни день, то трагическая ошибка.

Е. КИСЕЛЁВ – По поводу Украины я просто вспомнил сейчас. На тех самых знаменитых выборах 2004 года, которые привели к так называемой Оранжевой революции, была классическая история, на которую тогда было не принято обращать внимание публично. Чудовищно высокий уровень явки по западно-украинским областям, где на самом деле до половины взрослого населения находится на заработках за границей. И вот люди потом разводили руками, говорили – ребята, ну как? Ну что? Вы хотите сказать, что… как их там называли…

А. ОРЕХЪ – Моршанск тоже снялся и поехал…

Е. КИСЕЛЁВ – Бросили свои работы, на которые с таким трудом устроились где-нибудь в Испании, Германии, Италии и так далее, и поехали обратно голосовать? Да нет, конечно. Там крутили те же самые карусели.

Е. ПАНФИЛОВА – Кстати говоря, я очень хочу, вот, когда вывесят Телеком этот… ГАС «Выборы»», я хочу по Моршанску-то явку посмотреть.

И. ВОРОБЬЁВА – Там вообще никто не голосовал.

Е. ПАНФИЛОВА – Если они все тут, то кто там?

Е. КИСЕЛЁВ – И Белгород ещё.

И. ВОРОБЬЁВА – Я вчера видела много автобусов из Пензы в Москве, на одном из которых почему-то было написано…

Е. КИСЕЛЁВ – Из Воронежа, мне сказали…

И. ВОРОБЬЁВА – Да, Воронеж, Тверь, Владимир, вот, очень много было автобусов.

А. ОРЕХЪ – Ну, ехали на митинг, попутно заехали ещё…

Е. КИСЕЛЁВ – Ну, да, это, потом, по логике должны быть такие города, откуда можно быстро достаточно доехать за несколько часов.

Е. ПАНФИЛОВА – И всё это, на мой взгляд, совершенно бессмысленная затея. Наверное, не тема нашей сегодняшней передачи, но совершенно бессмысленная затея, потому что так на так все, кто должен был что-то получить, то и получил. И даже с ними всё равно 40 с небольшим процентов по Москве. Ну, это уже никуда не годится.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Да, но, смотрите, с одной стороны, есть наблюдатели, есть веб-камеры, и это существенный прорыв…

Е. ПАНФИЛОВА – Прорыв-то огромный.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Чтобы обеспечить честные и чистые выборы. А с другой стороны, глава ЦИК, который объявляет Владимира Путина победителем и говорит, что у него там 64.

Е. ПАНФИЛОВА – Таня, эволюция – процесс длительный. Мы ещё в ноябре ни о чём подобном думать не думали. Понимаете, 3 декабря мы ни о чём подобном думать не думали, о том, что мы все будем такие, все будем цитировать наизусть Закон об основных гарантиях избирательных прав Российской Федерации, и все стройными рядами, независимо от профессии и всего на свете, коммунисты, садоводы и беспартийные будем ходить наблюдателями и после этого дружить и планировать, как мы следующие муниципальные и городские будем мониторить.

Понимаете, мы за 3 месяца сделали скачок, который мы не сделали за 12 лет.

Е. КИСЕЛЁВ – Замечательно, коллеги. Вот, вы всё-таки работали наблюдателями. Вы, Елена, Антон. Сегодня на Пушкинской скандировали лозунги о том, что выборы не легитимные, о том, что выборы нечестные и что эти выборы мы не признаём. Понятно, митинговые страсти. Где-то это, может быть, чуть-чуть преувеличено. Но в сухом остатке, вот, ваша оценка? Честные, нечестные?

Е. ПАНФИЛОВА – Та чистота, личная гигиена, которую мы навели на наших участках, не отменяет массовых нарушений на других участках. То есть просто процент тех участков, за которые мы готовы гарантировать, что там гигиена стремится к 100% и мы вылизали их по уголкам, всё-таки он крайне мал по-прежнему. То есть наша задача стремится к тому, чтобы это всё развивалось.

А. ОРЕХЪ – В этом и был смысл, что мы были на двух участках и мы можем поручиться, что на наших двух участках всё было нормально. В этом смысл. Чем больше будет участков…

Е. КИСЕЛЁВ – А кто помнит, сколько всего участков по России?

И. ВОРОБЬЁВА – Ну, очень много. Там прям какие-то…

А. ОРЕХЪ – Вот эту цифру я помню хуже, чем свои 1630 протоколов.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – А для вас как избирателя это важно? Такая Елена Панфилова. Такой Антон Орехъ.

Е. КИСЕЛЁВ – Конечно, важно. Я думаю, для любого нормального избирателя это важно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – У вас один был, правда, наблюдатель там. Я надеюсь, он вам гарантировал честные выборы на вашем участке.

Е. ПАНФИЛОВА – А войдёте в данные – и сразу увидите.

И. ВОРОБЬЁВА – Мобильные группы к вам не заезжали?

Е. ПАНФИЛОВА – Заезжали мобильные группы, предлагали помощь, оставили телефон. Поскольку у нас проблем не было, уехали с Богом. И мы их телефон стали давать… Ещё звать. Поскольку я как бы связана ещё со многими другими наблюдателями, членами совета, я их телефон давала другим. Я считаю, что наш главный урок. Я не знаю, Антон со мной согласится, мы доказали, что это возможно. Мы доказали, что это возможно в принципе.

А. ОРЕХЪ – То есть мы… даже я бы вам так сказал – это не процесс был честных выборов, потому что честным выборам предшествует честная регистрация… но обеспечить процесс честного голосования в день голосования и подсчёта очков – это возможно.

Е. КИСЕЛЁВ – Выборы были нечестные, если смотреть…

А. ОРЕХЪ – А голосование было идеальным.

И. ВОРОБЬЁВА – Слушайте, короткий вопрос – вы сопровождали протоколы?

А. ОРЕХЪ – Я всё сказал – до ГАС «Выборов»».

Е. ПАНФИЛОВА – От нас человек поехал. Ну, не всей толпой, конечно, разумеется.

А. ОРЕХЪ – Мы приехали втроём. Мы приехали втроём с камерой, нам сказали – ребята, вот, из ГАС «Выборов»» протокол мы вам показать не можем. Мы можем показать, что в нём есть.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Теперь почти 100 000, ну, 90 000 участков осталось обеспечить такими наблюдателями.

Е. ПАНФИЛОВА – Ничего, справимся, не волнуйтесь. Я в этом уверена.

И. ВОРОБЬЁВА – Ну что ж, спасибо большое. Программа «Ищем выход». Благодарим наших гостей. Антон Орехъ, Елена Панфилова, Евгений Киселёв. С вами были Татьяна Фельгенгауэр и Ирина Воробьёва.

Т. ФЕЛЬНГЕНГАУЭР – Всем счастливо.