Михаил Богданов - Интервью - 2012-02-13

А. ВЕНЕДИКТОВ: Михаил Богданов – заместитель министра иностранных дел России. Начинаем мы с Сирии, конечно. Михаил Леонидович, не очень понятна позиция России сейчас в этом конфликте. Мы оказались, с одной стороны, только с Китаем, наложившим вето на резолюцию по Сирии. С другой стороны, мы не входим в число так называемых друзей Сирии. С третьей стороны, мы говорим – нет, мы не будем накладывать эмбарго на оружие. В чем сегодня суть позиции РФ по Сирии?

М. БОГДАНОВ: Я бы не сказал, что мы оказались только с нашими китайскими партнерами. Потому что мы в ежедневном режиме находимся в контакте со всеми нашими партнерами – и с западными партнерами, и с арабскими нашими коллегами, буквально сейчас прошли переговоры с министром иностранных дел Объединенных Арабских Эмиратов. Буквально несколько дней назад был здесь министр иностранных дел Бахрейна. Практически ежедневно и министр, и мы проводим встречи и с дипломатами, и по телефону разговариваем. Идет многосложная работа по нахождения общих знаменателей.

Потому что мы думаем, как раз цели у нас (и у международного сообщества, и у Лиги арабских государств) одни – это прекращение кровопролития как можно быстрее, это нахождение общих решений для того, чтобы сирийцы вышли из этого кризиса с наименьшими потерями. Хотя потерь уже было много. Но необходимо начинать как можно быстрее общенациональный диалог с участием всех общественно-политических сил страны с тем, чтобы сами сирийцы могли иметь возможность решать будущее своей страны, будущее своего руководства на путях демократизации жизни, на путях проведения реформ, которые осуществляются, но в очень тяжелых условиях. Конечно, те планы, которые у президента Башара Асада, о которых мы слышали, начиная с весны и летом, идет с большим трудом этот процесс, с большим опозданием.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Михаил, с чем приехал Сергей Викторович туда и с чем уехал?

М. БОГДАНОВ: И приехали, и уехали с теми позициями, которые вырабатывались российским руководством и которые основаны, прежде всего, на соблюдении, уважении Устава ООН и принципов международного права: это невмешательство во внутренние дела суверенных государств и решение проблем этих стран самими же народами, которые там находятся, при поддержке и помощи со стороны окружающих государств, со стороны международного сообщества, со стороны субрегиональных организаций, как в данном случае Лига арабских государств, в отношении Ливии это был Африканский союз, и Организация объединенных наций.

Т.е. речь идет о том, чтобы мы поддержали инициативу Лиги арабских государств, которая основывалась на трех принципиальных моментах. Это прекращение огня и прекращение насилия, с какой бы стороны оно ни исходило. Речь идет о том, что и власти сирийские должны прекратить боевые действия и использование насилия. С другой стороны, это оппозиция и те вооруженные группировки, которые участвуют в этом противостоянии. Второй момент – это невмешательство со стороны иностранных государств и решение проблем в рамках национального диалога. Третий момент – это присутствие наблюдателей, это как третья сторона, следить и фиксировать, какая из сторон нарушает взятые на себя обязательства. Проблема в том, что, действительно, мы сыграли большую и важную роль в том, чтобы убедить сирийское руководство подписать протокол с Лигой арабских государств о размещении там наблюдателей.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это было российское предложение?

М. БОГДАНОВ: Это было предложение Лиги арабских государств. Но у правительства в Дамаске были большие сомнения, и мы проводили очень интенсивные консультации, контакты и убедили сирийское руководство в необходимости как можно быстрее подписать этот протокол. И это было сделано. В Сирию были направлены наблюдатели от Лиги арабских государств. Мы считали, что это очень важный фактор именно для того, чтобы отслеживать обстановку и влиять таким образом на деэскалацию, на снижение напряженности во внутриполитической ситуации. Но, к сожалению, последние решения были приняты такие, что, с одной стороны, продлить мандат, продлить финансирование. Но некоторые страны вывели своих наблюдателей. Потом обстановка еще более осложнилась, некоторые страны вообще выступили за то, чтобы прекратить эту миссию. Но последнее развитие событий, оно заключается в том, что Лига арабских государств буквально вчера приняла решение обратиться опять в ООН с тем, чтобы создать объединенную миссию и назначить общего спецпредставителя двух генеральных секретарей – Лиги арабских государств и ООН. Мы поддерживаем такую инициативу, но всё заключается в деталях. Потому что нужно уточнять и мандат, и состав.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я не очень понял. Это не «голубые каски», это не миротворцы с оружием?

М. БОГДАНОВ: Нет. Сейчас как раз этот вопрос решается. Потому что если это называть миссией по поддержанию мира, то, как сегодня и Сергей Викторович Лавров обсуждал этот вопрос со своим эмиратским коллегой, чтобы поддерживать мир, надо этот мир иметь. Т.е. речь идет о том, что надо сейчас договариваться о прекращении насилия, прекращении огня. И в этом мы видим и свою задачу, с тем, чтобы работать и с правительством в Дамаске, и с оппозицией. То же самое мы ожидаем и от наших арабских партнеров, и других зарубежных партнеров, в частности от Турции, и от западных стран, от Франции, от США, где находятся представители так называемой внешней оппозиции. Потому что опять же оппозиция, она неоднородна.

Мы уже говорили о том, что мы никогда не страдали политическим дальтонизмом. Мы не дальтоники и никогда не рисовали политическую активность в черно-белых красках. Это касается и наших контактов, и понимания подходов оппозиции. Потому что есть оппозиция внутри страны и вне страны, есть и светская оппозиция, и исламская оппозиция, и либеральная, и более радикально настроенная. Некоторые оппозиционеры готовы вступить в диалог с правительством, некоторые выступают за то, чтобы были предварительные условия выполнены: для начала диалога – это уход Башара Асада с поста президента. Поэтому такая работа продолжается. И мы исходим из того, что можно найти общие знаменатели, и мы надеемся на это.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Михаил, я все-таки про «голубые каски». В чем идея Лиги арабских государств? «Голубые каски», все понимают, что это люди с оружием, что это миротворцы в широком понимании этого слова.

М. БОГДАНОВ: Ну да. Об этом речь и идет, что надо уточнить, кто что имеет в виду. Для этого необходимо провести соответствующие консультации. Буквально во время переговоров с шейхом Абдаллой, министром иностранных дел, Сергею Викторовичу Лаврову позвонил в очередной раз – он практически ежедневно говорит – генеральный секретарь Лиги арабских государств Набиль аль-Араби, с которым тоже обсуждался этот вопрос, что все эти моменты, они требуют уточнения.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А Лига чего хочет, вооруженных миротворцев сейчас?

М. БОГДАНОВ: А это еще не ясно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Они не говорят?

М. БОГДАНОВ: Они сейчас прорабатывают свою концепцию, которая, естественно, требует одобрения со стороны и России, и других влиятельных членов международного сообщества. Плюс мы говорим о том, что по уставу ООН размещение таких «голубых касок» требует согласия страны пребывания, властей этой страны. Таким образом, нужно договариваться и с сирийским правительством относительно размещения такой миссии. И здесь возникает вопрос о составе этой миссии, о ее задачах, о ее мандате.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А российские миротворцы там готовы участвовать?

М. БОГДАНОВ: Если мы договоримся о приемлемых для нас условиях размещения этой миссии, если будут соблюдены принципы, вытекающие из устава ООН, из принципов международных отношений, то, конечно, мы не видим в этом проблем. Но опять же я повторяю, что это требует досконального изучения текстов, с тем, чтобы все эти нюансы были ясны и для нас, и для наших партнеров.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи поднимался ли вопрос вами и Сергеем Викторовичем Лавровым, и проверялся ли он с помощью ваших соседей так называемых, о присутствии в Сирии спецназа катарского и британского, о чем писала пресса?

М. БОГДАНОВ: Я опять же говорил, что для нас представляется логичным, чтобы там была объективная третья сила из числа наблюдателей либо Лиги арабских государств, либо смешанная с ООНовскими наблюдателями, которые фиксировали бы. Потому что очень много противоречивой, даже взаимоисключающей информации, которая поступает по линии различных СМИ. Поэтому нужны достоверные источники этой информации для перепроверки. Вот опять же мы выступали за продление миссии Лиги арабских государств, потому что руководство Лиги арабских государств докладывало и в ООН. Но вы знаете, что не всем понравились эти доклады. Мы считали, что они относительно сбалансированы, и это тот механизм, который утверждался самой Лигой арабских государств. Если бы такой механизм работал эффективно, я думаю, что у нас не возникали бы вопросы, какие спецназовские….

А. ВЕНЕДИКТОВ: А какие сейчас последние сведения, Михаил Леонидович, у вас, у МИДа? Есть там британские, катарские солдаты?

М. БОГДАНОВ: Я не могу ответить на этот вопрос, потому что нужно, действительно, перепроверять и иметь достоверные источники. Это была бы задача таких вот наблюдателей от Лиги арабских государств или от ООН, которые могли бы это всё перепроверить.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Еще один вопрос. Известно, что оппозиция сирийская, вооруженная оппозиция, она призывает добровольцев из окружающих стран помогать. Насколько известно это МИДу?

М. БОГДАНОВ: Мы черпаем информацию из разных источников. У нас контакты и с правительством, и с оппозицией, и с такими активными игроками, как члены Лиги арабских государств, которые тоже отслеживают ситуацию, которые участвуют так или иначе в этих процессах. Сейчас буквально несколько часов назад мы услышали заверения министра иностранных дел одной из стран Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива о том, что они собираются помогать и оппозиции тоже, но не в военном отношении, т.е. материальная какая-то помощь, может быть, морально-политическая, гуманитарная, но не военная. Это мы слышали много раз и от наших турецких партнеров, и от западных партнеров, что речь идет не о военной помощи, а именно о поддержке политических позиций.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Материальная помощь может идти на закупку оружия.

М. БОГДАНОВ: Конечно, может. Поэтому мы очень осторожно относимся к таким призывам – ввести эмбарго, прекратить все связи. К сожалению, у нас очень неприятный и довольно горький опыт ливийских событий, когда мы пропустили резолюцию 19-73, которая подразумевала прекращение всех военно-технических связей с Ливией. И на этой основе, с учетом принятого решения в Совете безопасности, был указ президента о прекращении такого рода контактов с ливийцами. И мы прекрасно знаем, более того, сами наши партнеры не скрывали и даже заявляли с бравадой, в частности наши французские партнеры, катарские партнеры…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Жюппе давал нам интервью.

М. БОГДАНОВ: …что они, несмотря на эти решения, несмотря на то, что другие страны, в первую очередь, может быть, Россия, соблюдали взятые на себя обязательства по этому решению, они продолжали снабжать повстанцев и оппозицию оружием, спецтехникой, посылать даже туда своих людей, инструкторов.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Михаил Леонидович, с учетом того, что там не прекращается насилие и со стороны власти, и со стороны вооруженных групп оппозиции, набивание этого региона оружием по контракту, который есть у РФ, без контактов, которые есть у других стран, добавление туда беспрестанно военного оружия, оно же не работает на ту цель, о которой заявляет наш МИД.

М. БОГДАНОВ: Во-первых, нельзя так представлять дело, что каждый день там идут какие-то поставки оружия. Что касается нашего военно-технического сотрудничества с Сирией, то это старые контракты, они выполняются, поскольку мы не нарушаем никаких взятых на себя международных обязательств. Никакого эмбарго не вводилось. И если бы это было введено как по Ливии, то, я вас уверяю, российская сторона так же соблюдала бы, как и в других таких же случаях. Речь идет в данном случае о таких видах оружия, которые поставлялись для сирийской армии как раз в рамках повышения обороноспособности этой страны, а, разумеется, не для использования против собственного населения.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Тем не менее, Хомс бомбят артиллерийские установки, т.е. армия принимает участие.

М. БОГДАНОВ: Сейчас уже есть достоверная информация, что оппозиция использует и гранатометы, и минометы, и технику.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нашу?

М. БОГДАНОВ: Может быть, и нашу тоже. Может быть, не нашу. Потому что когда речь идет о поставках на Ближний Восток оружия, вооружения, вы знаете, какие объемы идут из стран Запада и в другие страны этого региона.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не взяли ли верх все-таки интересы нашего Оборонэкспорта над внешней политикой российского государства?

М. БОГДАНОВ: Вы знаете, что наши принципиальные политические подходы, они, конечно, не продаются и не измеряются каким-то экономическим, торговым, тем более военно-техническим сотрудничеством, это абсолютно не связанные друг с другом вещи.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Очень многие наши слушатели как раз задают по этому поводу много вопросов. Видимо, это стало после Ливии активно интересовать очень многих наших слушателей. Все-таки военно-техническое сотрудничество, насколько оно является определяющим? У нас есть только одна база в Тартусе, которая там.

М. БОГДАНОВ: Опять же это не база. Я сам работал 10 лет в Сирии, все 80-е годы, начало 90-х годов я был поверенным в делах в Дамаске, как раз в 91 году, в 92-м, уехал оттуда в 94 году. Хотя потом был неоднократно, и последний раз в составе делегации Лаврова и Фрадкова. До этого ездил по поручению президента, в августе передавал послание Дмитрия Анатольевича на встрече с Башаром Асадом. Это сотрудничество, оно носило всегда довольно ограниченный характер, с учетом и регионального баланса сил. Мы никогда не поставляли в Сирию наступательное оружие, это всегда было оборонительное оружие.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И сейчас?

М. БОГДАНОВ: И сейчас, конечно. Более того, это пункт технического обслуживания, в Тартусе это было и при Советском Союзе, и продолжает сейчас там сохраняться. Там буквально небольшой участок. Я сам бывал там несколько раз. Там никакого вооружения нет. Более того, там сам порт, он довольно скромный, мелководный, туда не могут подойти близко к берегу наши корабли, и никогда не подходили. И это только использовалось для пополнения воды, для отдыха части экипажа некоторых наших кораблей, не более того.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я понимаю, что ситуация очень сложная. Насколько вам кажется реальным, что посторонние вооруженные силы – я имею сейчас в виду в основном «голубые каски» или миротворцев из Лиги арабских государств, с учетом развивающейся ситуации это было бы полезно для ситуации, если будет выработан общий мандат, вот этот внешний не просто наблюдатель, а разделительный солдат?

М. БОГДАНОВ: Мы как раз об этом и говорим, что, если речь идет о каких-то наблюдателях или каком-то контингенте по поддержанию мира, надо сначала достигнуть этот мир. Этот мир можно достигнуть только в рамках контактов и с той, и с другой стороной. Причем, опять же я говорю, в стане оппозиции много группировок, по-разному они подходят, там нет единого политического центра. Потом еще вопрос какой. Это признавал и Башар Асад неоднократно, и сирийское руководство, что проблемы накапливались десятилетиями. И сам режим, и партия «Баас», и монополия на общественно-политическое руководство в Сирии, что было закреплено в Конституции, сейчас это всё меняется.

Буквально сегодня Башар Асад уже получил доклад конституционной комиссии, этот доклад будет утвержден и вынесен на общенациональный, общенародный референдум до конца февраля, как он обещал нашей делегации. Речь идет о том, что накапливались эти проблемы – и социально-экономические, недовольство части населения отсутствием демократии в стране, и это всё понятно. Но опять же эти проблемы надо решать в рамках общенационального диалога. Потому что только этот диалог с привлечением всех общественно-политических сил может дать искомый результат. Это национальное примирение и выработка общеприемлемых подходов к урегулированию этого кризиса и к построению нового государства, я имею в виду с точки зрения принятия новой конституции, законов, свободных выборов. Вот на что должны быть направлены наши усилия по содействию такому диалогу. В этом плане односторонние подходы, которые мы сейчас видим в позициях ряда наших и западных партнеров…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Михаил Леонидович, чего мы лукавим? Вот мне слушатели пишут: Евросоюз, наши соседи, занимают почти ту же позицию, что и Лига арабских государств, что и большинство членов Совета безопасности, за эту резолюцию проголосовали Индия, и Пакистан, и ЮАР, кстати. Т.е. не остались ли мы в результате со своим видением в одиночестве, среди соседей, тех соседей Сирии, среди наших соседей? Это не плохо, но это факт. Или нет?

М. БОГДАНОВ: Эта работа, она не сегодня началась и не завтра она закончится. Вы знаете, что мы несколько месяцев назад выступали за то, чтобы Совет безопасности отреагировал на эти события. И мы представили свой проект резолюции, совместно с китайцами, потом его доводили, происходила адаптация к новым событиям. Поэтому мы предлагали свои варианты. Кому-то они не подошли. Нам не подошли некоторые подходы наших коллег и партнеров по этой совместной работе в Совбезе. Мы просили не торопиться с постановкой на голосование этого проекта, который ни нам, ни китайцам не показался приемлемым.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А что неприемлемо? Вот это не было разъяснено.

М. БОГДАНОВ: Это надо объяснить.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Что нам не понравилось в этом проекте резолюции?

М. БОГДАНОВ: Во-первых, речь идет о чем? С одной стороны, предлагается диалог.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В резолюции.

М. БОГДАНОВ: Да. Мы за этот диалог. Но при этом указывалось, что принимается полностью инициатива Лиги арабских государств. Во-первых, по уставу Лиги арабских государств решение принимается консенсусом. Тем не менее, когда принимались и эти решения, и даже вчерашние решения по Сирии, ряд стран резервировали свою позицию, возражали против обращения в Совет безопасности. Т.е. даже был нарушен в какой-то мере и устав самой Лиги арабских государств, поскольку не все члены этой субрегиональной организации были согласны с таким подходом. Я имею в виду, что предлагалась формула уже, как должна управляться эта страна. Т.е. президент страны должен делегировать свои полномочия вице-президенту страны, который должен взаимодействовать с правительством национального согласия.

А. ВЕНЕДИКТОВ: С оппозицией.

М. БОГДАНОВ: Да. Получается здесь, на наш взгляд, противоречие логическое. Потому что чтобы взаимодействовать с этим правительством, надо это правительство создать. А как его создать без диалога? А на диалог с властями оппозиция не хочет идти. Поэтому получается не очень логичной постановка вопроса о том, что эту формулу сирийцы должны принять без обсуждения. Т.е. навязывается это решение всем сирийцам, не спрашивая их мнения. Тогда спрашивается – зачем этот диалог нужен, если решение уже готово?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Викторович поехал мнение узнавать в том числе?

М. БОГДАНОВ: В том числе он поехал узнать, какие настроения там в стране и в руководстве Сирийской Арабской республики. Он получил очень важное заверение со стороны Башара Асада. Можно верить, можно не верить словам президента, тем более многие говорят, что прошло 11 месяцев с начала кризиса и что верить ему нельзя. Но надо проверять и надо на деле требовать выполнения тех обязательств или тех обещаний, которые были даны относительно политического процесса.

Я опять же говорю – принятие новой конституции, проведение референдума, создание переходного правительства, проведение выборов в Народное собрание, в Народный совет в парламент, потом создание правительства уже на постоянной основе, с учетом результатов этих выборов.

А эти выборы должны были проходить по новой конституции, в которой очень важный принципиально новый элемент – это, во-первых, отказ партии «Баас» от монополии на общественно-политическое лидерство в стране, во-вторых, многопартийность. И уже принят закон о многопартийности. В-третьих, на такой основе, когда выборы пройдут в парламент, тогда те общественно-политические силы, которые имеют влияние и популярность в стране, они и войдут в парламент.

И на базе этих выборов и нового состава парламента будет сформировано правительство, включая оппозицию, представителей тех, кто поддерживает Башара Асада, тех, кто оппонирует ему. И плюс это выборы президента. Сейчас пока выборы президента намечены на 2014 год. Мое личное мнение – можно было бы посоветовать Башару Асаду, может быть, ускорить выборы. Но это решение самих сирийцев. И это решение может быть принято в рамках общенационального диалога.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В пакете.

М. БОГДАНОВ: В пакете. Но очень важны какие моменты? Выборы президента должны проводиться на новой основе, на базе новой конституции. Это на альтернативной основе, чего никогда не было, и только на два срока по 7 лет, там записано. На альтернативной основе – имеется в виду, что не так, как раньше, когда региональное руководство партии «Баас» выдвигало только одного кандидата, это был Хафез Асад, потом его сын. Сейчас должна быть совершенно другая история. И до проверки этих обещаний осталось буквально несколько недель. И мы просили не торопиться с постановкой на голосование этой резолюции, которую мы были вынуждены с нашими китайскими партнерами заблокировать. Потому что ехала наша делегация в Дамаск. Мы просили наших американских коллег – подождите еще 3-4 дня, мы вернемся и еще раз поговорим. Но, к сожалению, эти наши пожелания не были учтены, и получилось то, что получилось.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Михаил Леонидович, как вы объясняете, что оппозицию одновременно поддерживают США и «Аль-Каида», которая недавно объявила о том, что, братья, вы свергаете…

М. БОГДАНОВ: Это тоже вызвало у меня вопрос.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А ответ-то? Асад действительно уже совсем всё для всех.

М. БОГДАНОВ: Как для всех? Когда наша делегация была в Дамаске, Башар аль Асад назвал главным оппонентом, причем вооруженной группировкой террористической «Аль-Каиду». Потом шли исламисты, потом шла третья группа, тоже довольно серьезная, это уголовные элементы, те, кто сидел в тюрьмах за другие преступления – за убийства, грабеж, насилие, это тоже одна из трех, как он квалифицировал, групп вот этой вооруженной непримиримой оппозиции.

«Аль-Каида», мы можем вспомнить и Усаму бен Ладена, и Аймана Завахири, который является египтянином, тоже начинал из группировки «Братьев-мусульман», потом шла радикализация, создавались новые радикальные группы, как «Аль-Гамаа аль-Исламия» или «Аль-Джихад», и вот Айман Завахири как раз из этой группировки. Но корни всего этого движения – это, действительно, в 1928 году Хасан аль-Банна, «Братья-мусульмане», это всё потом развивалось и принимало различные формы.

Конечно, есть умеренные, в том же Египте сейчас создаются умеренные партии из выходцев из «Братьев-мусульман», на основании идеологии «Братьев-мусульман». Сейчас они победили на выборах. Вы знаете, спикер парламент г-н эль-Кататни, он один из лидеров «Братьев-мусульман», сейчас один из лидеров победившей «Партии свободы и справедливости» в Египте. Так что поддержка со стороны «Аль-Каиды» оппозиции…

Но опять мы возвращаемся к тому же вопросу, уже говорили об этом, что оппозиция разнородная, разноплановая. Я думаю, что не всем в сирийском оппозиции нравится поддержка со стороны Завахири и «Аль-Каиды». А наших зарубежных, западных партнеров надо спросить, как они могут это всё квалифицировать, такой энтузиазм со стороны «Аль-Кадиы» того, что происходит в Сирии.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А у нас нет объяснения?

М. БОГДАНОВ: Я думаю, что объяснение такое. Вот опять же мы это всё проходили в том же Египте, и до сих пор процессы идут. И в Ливии, может быть, даже в более острой форме. Подходы должны состоять, по крайней мере, из двух частей. С одной стороны, вот режим отжил свое, он должен либо сам трансформироваться, либо со стороны – революция, выступления масс в разных формах. Но не менее важный вопрос – кто придет на смену этого режима. Кто придет на смену? Мы сейчас видим, причем в каких-то странных проявлениях, процессы идут очень болезненные, после Каддафи не прекращается даже вооруженная борьба между различными группировками и кланами, территориальными объединениями.

В Сирии эта ситуация еще сложнее в какой-то мере, потому что здесь проблемы и на конфессиональном уровне между суннитами, алавитами, и христиане, и армяне, и курды – очень сложная картина, и ее нельзя упрощать. У того же Башара Асада, у него жена из суннитской общины, дети наполовину уже сунниты, и в руководстве сунниты. На той же встрече с нашей делегацией был и Фарук Шараа и Валид аль-Муаллем, вице-президент и министр иностранных дел, они сунниты, не алавиты. Так что картина сложная. Но я думаю, что многие в стане оппозиции, они думают по-разному относительно будущего этой страны – кто придет к власти, какая будет страна. Вот здесь это очень важный вопрос.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я напоминаю, что у нас в гостях Михаил Богданов – заместитель министра иностранных дел РФ. Более общий вопрос. Когда началась так называемая арабская весна, была общее ощущение – я говорил с американскими дипломатами, с замгоссекретаря, и здесь, – что все страны проспали, не ожидали, пропустили, чтобы не сказать более грубое слово. Не ожидали вот такого, что началось. Тунис, Египет, Йемен. Как домино. А то, что происходит в Сирии, мы тоже проспали?

М. БОГДАНОВ: Мы ничего не проспали. Я думаю, что никто ничего не проспал, потому что всем было понятно, что эти проблемы, социально-экономические прежде всего, но и связаны, конечно, с общественно-политическим процессом, они накапливались уже давно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Михаил, Мубарак, казалось, столб, который столп и который столб.

М. БОГДАНОВ: Но это внешне было такое восприятие. Потому что было понятно и нам, и мы были в постоянном контакте с послами большой восьмерки, с американцами, естественно, и с послом Израиля фактически я постоянно общался там, и с послами арабских стран – и все понимали, что проблемы накапливаются. И были допущены серьезные ошибки. Конечно, это ставка на престолонаследие, т.е. так подрабатывался сценарий передачи власти Гамалю Мубараку.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это вообще общее было такое.

М. БОГДАНОВ: Допустим, Хафез Асад передал Башару Асаду, такие примеры были. Готовился, может, такой сценарий и в Йемене, но сейчас он не сработал, и в других странах. Т.е. эти режимы, когда, действительно, Мубарак был 30 лет у власти, сейчас два Асада уже многие десятилетия у власти, тот же Али Абдалла Салех. Я сам в Йемене работал и помню, когда он еще в Северном Йемене президентом был, потом в Объединенном Йемене. То же самое в Тунисе – 10-летиями одни и те же люди, которые обрастают связями, это непотизм, семьи, коррупция. И всё это накапливается, эти проблемы и восприятие в обществе довольно негативное. Потом была допущена ошибка - может быть, она была связана с этим сценарием – были грубо фальсифицированы последние выборы в парламенте в Египте, это в сентябре позапрошлого теперь уже года «Братья-мусульмане» не набрали практически ни одного голоса.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Что не может быть.

М. БОГДАНОВ: Что не может быть по определению. Потому что в предыдущие выборы, 5 лет назад они взяли одну пятую, 20% голосов и место в парламенте. Здесь вдруг ничего они не взяли, хотя слабее они не стали. Более того, я думаю, что на фоне развития обстановки они только усилили свое влияние. Поэтому это были вопиющие факты, которые только сыграли роль катализаторов этих процессов. Плюс, конечно, уже новые технологии и то, что в Тунисе началось, и пал этот режим Бен Али, который убежал в Саудовскую Аравию, все смотрели по «Аль-Джазире». И это является таким триггером, который, естественно, влияет на настроения людей. Потом Twitter, FaceBook, социальные сети, это очень быстрая коммуникация, общение и организация широких выступления. Площадь Тахрир – 100 тысяч, 200 тысяч, 300 тысяч.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Всегда казалось, что это бедняки. Какой там Twitter, какой там FaceBook? Нет?

М. БОГДАНОВ: Нет. Во-первых, много студентов, которые уже имели доступ к современным технологиям и к такому способу общения. И они выступили застрельщиками. Мы с ними встречались неоднократно и до событий.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Такой 68 год в Париже? Как студенческое.

М. БОГДАНОВ: Да. Но одновременно другие силы, более опытные и закаленные в боях и тюрьмах…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы имеете в виду подпольщики, исламисты.

М. БОГДАНОВ: Да, подпольщики, «Братья-мусульмане». Я думаю, «Братья-мусульмане» вели линию очень продуманно, она эшелонированная была, и это остается их и тактикой, и стратегией. Т.е. на первом плане выступала молодежь, студенчество, а организованная силы – это, конечно, исламисты. Причем исламисты, допустим, в Сирии, они отличаются от исламистов в Египте. Я думаю, даже с точки зрения их подготовки уже военной. Я сам помню и конец 70-х, и начало 80-х годов, вот этот мятеж в Хаме, который был очень жестоко подавлен в 82 году. Я думаю, что здесь и службы безопасности сирийские много что проворонили. Я думаю, что были и склады оружия, и люди были подготовлены уже для вооруженного выступления, в отличие от египетских событий. Но, тем не менее, это серьезная политическая сила, общественно-политическая.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Структурированная.

М. БОГДАНОВ: Они структурированы.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это не какие-то люди, которые сидят в пещерах.

М. БОГДАНОВ: Нет. Это сотни тысяч, может быть, миллионы людей. В Египте сейчас 85 млн. жителей. Я думаю, что влияние исламистов очень сильное. Причем именно в деревнях, именно в глубинке. Почему? Во-первых, там легче работать с общественностью, через мечети, через религиозных деятелей. Там параллельная общественно-политическая жизнь шла, т.е. сборы пожертвований. Там родился, женился, умер. Помогали семьям. Параллельно у них и учебные заведения, естественно, и расширение влияния на массы. Очень всё слаженно, отработано годами, поэтому эта сила сейчас и выходит на первый план, когда начинается уже выборная кампания.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Можно сказать, что это интернациональные сети? Или все-таки у исламистов Египта одни задачи, у сирийских – другие, у йеменских – третьи?

М. БОГДАНОВ: И то, и другое. Конечно, есть общие центры международные. Вы знаете, что в Лондоне международная организация «Братьев-мусульман». Конечно, в каждой стране они решают свои конкретные, специфические вопросы. Но общение между ними налажено, обмен опытом, какими-то мыслями, друг друга они поддерживают. В принципе, если это поддерживается народными массами, если в итоге голосования и выборных кампаний эти люди приходят к власти, они должны чувствовать ответственность за свою страну, за свой народ, за его благополучие в экономическом плане, в политическом плане, и внутренняя политика, и внешняя политика. Мы как раз рассчитываем на то, что, приходя к власти в Египте, эти партии, которые вышли из «Братьев-мусульман», они будут вести себя зрело, будут вести себя ответственно. И мы готовы с ними выстраивать конструктивные отношения. Пример был, допустим, в палестинской среде. Вы знаете, что в 2006 году были выборы.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Мы про Газу говорим.

М. БОГДАНОВ: Палестинские территории в целом. Я имею в виду и Западный берег, и Газа. Кстати сказать, выборы были и в Восточном Иерусалиме тогда. Но в конечном итоге большинство в парламенте, в Палестинском законодательном совете получило исламское движение сопротивления «Хамас». Вот и результат этой демократии.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи, может быть, вы объясните мне, Михаил, почему США, которые после 11 сентября 2001 года пострадали, поддерживают это? Казалось бы, Мубарак – это опора, Бен Али – это опора, да и Асад, в общем, до некоторых событий, я имею в виду старший Асад, опора.

М. БОГДАНОВ: Мы очень активно контактируем с нашими американскими и другими западными коллегами, партнерами, с которыми мы вообще знакомы по совместной работе в этих странах долгие-долгие годы. Это прекрасные специалисты, очень высокие профессионалы. И в Москве у нас проходил целый ряд консультаций, и, естественно, в других странах - в США, в столицах арабских государств, на уровне наших послов, посольств мы поддерживаем с ними контакты. Они тоже понимают, что наступил такой исторический момент, когда очень значительная часть населения, она выступает уже с социально-экономическими требованиями – больше свободы, больше демократии.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Больше ислама.

М. БОГДАНОВ: Это так получается.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так получается. Зафиксировали.

М. БОГДАНОВ: Поэтому, я думаю, что нашим американским коллегам и другим западным коллегам приходится подстраиваться. Я не думаю, что это всё было спланировано.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В смысле спланировано в вашингтонском обкоме.

М. БОГДАНОВ: Вот именно. Это такие процессы, они исторические. Так получилось, что, может быть, были надежды на то, что какие-то либеральные круги, просвещенные, которые получили образование на Западе, они будут сейчас приходить к власти в этих странах. Но этого не происходит – и приходят к власти больше исламистские силы, не только «Братья-мусульмане», а более радикальные. Допустим, в том же Египте салафиты уже и партию создали свою – «Нур» («Свет»), и они тоже взяли большое количество мест в парламенте. Это такие новые реалии теперь. Я думаю, что всем – и американским нашим партнерам, и западным, и арабам, и нам тоже – с этим приходится считаться. Если это всё происходит в конституционном поле, в политическом поле…

А. ВЕНЕДИКТОВ: В конституционном – уже сомнительно. Новые конституции.

М. БОГДАНОВ: Новые конституции. Но опять же это конституции. Жили они по одним конституциям, потом, надеюсь, по другим конституциям. Хотя я слышал шутку такую, что соблюдение конституции – это один из вариантов действий. Но, тем не менее, вот такая новая реальность. Но еще далеко не закончилась арабская весна. И с этим надо всем нам считаться и выстраивать нормальные отношения между государствами, имея в виду, что в этих арабских странах к власти и к влиянию и на внутреннюю, и на внешнюю политику приходят эти силы, с которыми мы готовы сотрудничать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Михаил, наше посольство, наши дипломаты имеют контакты с сирийской оппозицией?

М. БОГДАНОВ: Естественно. И в Дамаске, потому что там есть оппозиция внутренняя, она тоже разная. И наш посол, и дипломаты поддерживают с ними контакты. Причем понятное дело, что сирийские власти об этом знают. Что-то им нравится, что-то не нравится. Но в данном случае мы объясняем, что наша задача как раз содействовать национальному примирению. Опять же мы пытаемся всех убедить в том, что безальтернативным путем решения проблем является национальный широкий диалог.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Зачем Фрадков ездил? С чем?

М. БОГДАНОВ: Такие контакты мы проводим не только с внутренней оппозицией в самой Сирии по линии нашего посольства, но и в других странах, в том числе в Париже, в Стамбуле, в Анкаре, в других странах.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот это Фрадков.

М. БОГДАНОВ: Нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это дипломаты.

М. БОГДАНОВ: Это дипломаты и наши послы, наши генеральные консулы, допустим, в Стамбуле, мы тоже проводим такие встречи, беседы с представителями различных групп оппозиции. То же самое происходит и в Москве. На нынешний момент уже 4 делегации из разных группировок оппозиции приезжали сюда, включая и г-на Бургана Гальюна, который является председателем Сирийского национального совета. Приезжали представители из Дамаска сюда, и мы их принимали в МИДе. У них были встречи и в нашем Федеральном собрании, и в общественных наших организациях. Поэтому у нас нет никакого предубеждения в отношении кого-то. Конечно, когда происходят террористические акции, как, допустим, в Алеппо буквально 2-3 дня назад, мы ожидаем от серьезной политической оппозиции осуждения таких террористических актов, которые приводят к гибели абсолютно ни в чем не повинных людей. Это может быть «Аль-Каида» или какие-то другие подрывные элементы. Но это, конечно, абсолютно нельзя оправдать никакими целями, устремлениями.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Все-таки Михаил Ефимович?.. Обычно, когда начальник разведки куда-то едет, это не афишируется. Здесь официально президентская пресс-служба заявила, что направляется Лавров и руководитель СВР Фрадков.

М. БОГДАНОВ: Было заседание, как я понимаю, нашего Совета безопасности РФ, там было принято решение с участием всех наших руководителей – направить Сергея Викторовича Лаврова и Михаила Ефимовича Фрадкова туда, в Дамаск, с тем, чтобы они еще раз посмотрели на обстановку, имея в виду, что обстановка очень сложная, чтобы поговорили с Башаром Асадом, узнали его планы, настроения и донесли до него нашу озабоченность. Потому что мы, конечно, осуждаем применение насилия, гибель людей. Это всегда очень больно. Это в конечном итоге сирийские граждане. Сейчас общее количество погибших растет. К сожалению, там и женщины есть, и дети, и старики. Конечно, надо разбираться в причинах.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А похожа на Цхинвали история с Хомсом. Так же, как «Грады» били по Цхинвали, сейчас артиллерия бьет по Хомсу. Похоже. Тогда Россия заняла позицию.

М. БОГДАНОВ: Я к чему это говорю? Сейчас называются в том числе в ООН, такими серьезными источниками цифра 5-6 тысяч человек. Из них, как нам говорят и нейтральные наблюдатели, где-то одна треть погибших – это представители властей. Это военные, это полицейские, это представители партии, государства, функционеры, у которых тоже семьи. В том же Хомсе – я просто был там много раз и знаю – это город многоконфессиональный. Там и алавиты, и сунниты, и христиане живут. Это в центре страны. Там получился конгломерат представителей, различные кварталы города, различные представители конфессий. Это близко еще к границе с Ливаном. Как мы слышали, есть данные о том, что идет контрабанда оружия туда.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Из Ливана.

М. БОГДАНОВ: Из Ливана через границу. Поэтому этот город очень сложный получился такой, столкновения уже даже между представителями различных кварталов и конфессий. Это очень опасное дело, потому что это может распространиться более широко и на всю страну, и за ее пределы. Вы знаете, сейчас есть напряжение и в Ираке между суннитами и шиитами. Если эта тенденция получит свое развитие, то это будет очень опасно для всего региона и в целом для обстановки.

А. ВЕНЕДИКТОВ: У нас в Хомсе вокруг нет консульской службы?

М. БОГДАНОВ: У нас генеральное консульство в Алеппо.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это недалеко.

М. БОГДАНОВ: Это относительно недалеко, потому что Хомс – это примерно на середине пути между Дамаском и Алеппо. У нас в Дамаске посольство довольно большое, в Алеппо – генеральное консульство. Хомс находится на середине пути. У нас там были специалисты, гражданские люди из разных компаний работали.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В Хомсе.

М. БОГДАНОВ: В Хомсе в самом.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Подождите. Я совсем не спросил вас. А мы эвакуировали граждан из Сирии вообще, их Хомса в частности?

М. БОГДАНОВ: В Хомсе были представители пары компаний, их дом оказался под обстрелом, и они оттуда уехали, мы их забрали в Дамаск пока. Никакой эвакуации не проводили.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Там много граждан вообще?

М. БОГДАНОВ: Граждан много.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Какой порядок цифр?

М. БОГДАНОВ: Думаю, несколько тысяч человек в Сирии. Имея в виду, что не только сотрудники и члены их семей, но и есть смешанные пары – женщины, дети, у которых российские паспорта. Поэтому по стране, я думаю, довольно серьезное количество людей. Мы, естественно, очень обеспокоены их безопасностью и принимаем соответствующие меры. У нас есть план эвакуации, естественно, как и в любом другом посольстве, в любой другой стране. Потому что могут быть разные обстоятельства, включая катаклизмы, в том числе природные, как это было в других странах, которые требуют эвакуационных мероприятий. Так что и посольство, и генеральное консульство готовы к любому развитию событий. И мы здесь в центре этим тоже занимаемся, конечно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Есть ли какой-то учет, был ли пересчет на всякий случай?

М. БОГДАНОВ: Разумеется. Это делается постоянно, уточняется место пребывания наших граждан и по линии сайтов посольства, генерального консульства, и обзвоны по телефону, и люди обращаются, дают знать о себе. Хотя не всегда. Я как раз хотел бы воспользоваться этой возможностью с тем, чтобы обратиться с призывом все-таки дать о себе знать, кто это еще не сделал, и в наше посольство, и в наше генеральное консульство, чтобы была полностью информация о наших представителях. На всякий случай.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте немножко про госсекреты. Чего президент написал Асаду? Вы отвозили письмо. Я понимаю, что вы его не вскрывали, но тем не менее.

М. БОГДАНОВ: Письмо мы никакое не отвозили.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не было послания? Послание – это что, устное?

М. БОГДАНОВ: Да, устное. Более того, было письменное послание, это 26 августа мы отвозили. И то, что там было написано, оно сохраняет свою актуальность до сих пор. Там были написаны четкие и понятные вещи, с точки зрения скорейшего выхода из этого кризиса путем проведения политических, демократических реформ ускоренно, которые шли бы в русле с ожиданиями сирийского народа. Вот это главный посыл. К сожалению, не всё было сделано, как мы ожидали от сирийского руководства, не всё быстро было сделано, то, что надо было делать. К сожалению, этот кризис, он не только не прекратился в августе, но и продолжается сейчас. Конечно, это вызывает у нас самую серьезную озабоченность. Именно этим была предопределена и поездка Сергея Викторовича Лаврова и Михаила Ефимовича Фрадкова туда, опять же по поручению руководства высшего и президента Дмитрия Анатольевича Медведева, с тем, чтобы еще раз напомнить о том, что говорилось еще в августе.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И в этой связи Россия предложила, если я правильно понял (если неправильно, вы меня поправьте), что-то вроде конференции на территории России или при посредничестве России.

М. БОГДАНОВ: Разумеется.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Есть ли ответ на это?

М. БОГДАНОВ: Вы абсолютно правы. Именно как раз в поддержку арабской инициативы, Лиги арабских государств в проведении общенационального диалога под эгидой Лиги арабских государств мы эту идею не только поддержали, но и предложили некоторые практические шаги по ее имплементации. Мы сказали, что мы готовы здесь, в Москве принять делегацию и оппозиции, или даже несколько делегаций оппозиции, и делегацию из Дамаска и здесь начать хотя бы предварительные контакты с тем, чтобы эти делегации могли бы обменяться либо при нашем посредничестве, либо сами здесь, в Москве, просто находясь в одном месте в одно время какими-то хотя бы предварительными наработками, идеями, с тем, чтобы потом, если, как мы ожидаем и хотели бы надеяться, дела пойдут в позитивном направлении, перенести этот диалог уже под эгиду Лиги арабских государств. Хотя и в Москве мы могли бы пригласить генерального секретаря Лиги арабских государств, который бы поприсутствовал, поработать бы с ним.

Это как раз очень важное наше предложение и было одной из центральных идей, с которыми ездила делегация в Дамаск. Именно здесь, на наш взгляд, обозначились важные возможности практической реализации. Потому что Башар Асад подтвердил, что он готов к этому диалогу. И он подтвердил полномочия вице-президента Фарука Шараа на ведение такого диалога. Он сказал, что создана группа примерно из 8 человек во главе с вице-президентом Фаруком Шараа, которая готова поехать в Москву и встречаться с представителями оппозиции. Причем это они готовы сделать хоть сегодня, имея в виду, что не должно быть каких-то предварительных условий. Но при этом повестка дня абсолютно свободная. Т.е. каждый может излагать свои мысли, свои предложения. И мы хотели бы надеяться, что такой диалог может начаться, в том числе и в Москве, который позволили бы начать процесс поисков общих знаменателей и одновременно явился бы фактором деэскалации ситуации на земле, на местности, с тем, чтобы этот диалог шел в спокойной обстановке, без стрельбы. Потому что когда говорят политики, дипломаты, тогда должны прекратить стрелять пушки.

А. ВЕНЕДИКТОВ: От оппозиции нет ответа? Им передали это? Асаду-то передали. А в Хомс куда передать?

М. БОГДАНОВ: Оппозиции передали, естественно. Я еще раз говорю, что такие известные люди из оппозиции, они находятся и в Дамаске, и в Париже, и в Стамбуле, и у нас с ними есть контакты, мы им предложили. Они сказали – мы изучаем. Причем опять же сказали они по-разному. Потому что есть разные люди, которые занимают разные подходы. Некоторые говорят, что нет, пусть сначала Асад уйдет, а потом мы будем обсуждать все другие вопросы. Нам представляется, что это не вполне реалистичный подход. И как раз почему у нас вызвало несогласие последнее предложение Лиги арабских государств, которое уже заранее предопределяет результаты этого диалога. Более того, сейчас речь идет о том, чтобы создать какую-то группу друзей Сирии. Вот мы сегодня начали говорить, что это, на наш взгляд, не группа друзей Сирии, если не всё сирийцы будут приглашены. Если туда не приглашаются представители Дамаска, представители сирийского правительства, то это уже односторонний подход.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А мы приглашены в группу друзей Сирии?

М. БОГДАНОВ: Нас зовут, да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Потому что я так понял, что это 13 стран, которые проголосовали.

М. БОГДАНОВ: Нас зовут. И у нас были контакты с разными инициаторами этой идеи, которые говорят – вы приезжайте. Мы сейчас им говорим…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Мы вам Асада привезем, представителя я имею в виду.

М. БОГДАНОВ: Давайте разберемся в целях, в концепции предлагаемой встречи. Состав участников, какие идеи, на какие результаты мы могли бы выйти в ходе этого форума. Потому что получается так, что пока друзья – это части оппозиции сирийской.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Друзья – части оппозиции.

М. БОГДАНОВ: Пока такое впечатление.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Последний вопрос Михаилу Богданову. Вы работали в Йемене, в Сирии, в Египте, в Ливане – где вы только не работали. Если на шаг назад, и вы смотрите на карту, вот она что, полыхает багровым?

М. БОГДАНОВ: Пока ситуация складывается очень тревожная. И сейчас, и на перспективу.

А. ВЕНЕДИКТОВ: На какую перспективу, на близкую?

М. БОГДАНОВ: Я думаю, и близкая, и среднесрочная, и дальняя.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Т.е. ваш прогноз пессимистичен, я имею в виду в целом, не по Сирии сейчас, мы говорим про регион.

М. БОГДАНОВ: Мы, дипломаты, должны излучать оптимизм.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Излучайте в микрофон оптимизм, а теперь скажите правду как не дипломат.

М. БОГДАНОВ: В целом реалии такие, что пока ситуация складывается не очень благоприятно для этого региона в целом, для урегулирования арабо-израильского конфликта. Потому что на этом фоне палестинские проблемы уходят куда-то вбок. Это, я думаю, не очень хорошо. Потому что нерешенность этой проблемы тоже является одним из детонаторов этой обстановки.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И Иран недалеко.

М. БОГДАНОВ: И Иран недалеко, естественно. Тоже конструктивного диалога мы пока не видим. Поэтому пока впечатление такое, что регион развивается в очень опасном направлении. К сожалению, срабатывает иногда логика конфронтации и занятия одной из сторон в этих внутренних конфликтах. Я имею в виду ливийский опыт, из которого еще надо делать выводы, извлекать уроки из него, тем более что эта эпопея далеко не закончилась, и вот сейчас сирийская ситуация. К сожалению, наш подход, принципиально основанный на международном праве, на уставе ООН, который гласит о том, что надо помочь самим сирийцам в данном случае найти общие знаменатели за столом переговоров в рамках широкого национального диалога, он, к сожалению, не всеми и не всегда воспринимается правильно и объективно .

А. ВЕНЕДИКТОВ: Может быть, устав ООН и международное право, это как каменный топор, нее учитывают реальности 21 века. Я понимаю, что это тема отдельной беседы. Но помогает или мешает решить проблемы?

М. БОГДАНОВ: Я думаю, что должен помогать. Разумеется, должен помогать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Должен.

М. БОГДАНОВ: Должен помогать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Михаил Богданов, заместитель министра иностранных дел Российской Федерации в эфире «Эхо Москвы». Спасибо.