Детский суицид - Галина Семья - Интервью - 2012-02-10

ГАЛИНА: Проблема суицида у нас она очень актуальна — мы на первом месте среди подростковых суицидов. В Европе, по крайней мере. И самое главное, что вектор направленности на максимальное количество суицидов — это Дальний Восток. Чукотка практически на первом месте. Это фон, на котором мы наблюдаем феномен детских суицидов. С другой стороны, здесь большую роль, конечно, играют интернет-технологии. Но все это происходит, опять же, на общем фоне.

Этот вот фон, то, что мы все время говорим: разрушение института семьи, родителям некогда обращать внимание на детей, дети не получают поддержку от семьи, от своих родителей.

Сейчас очень жарко дискутируется проблема жестокого обращения и насилия по отношению к детям, и обычно под насилием мы имеем в виду, прежде всего, сексуальное насилие, физическое насилие и мало думаем о таком виде насилия, как пренебрежение нуждами ребенка. Вот это пренебрежение нуждами ребенка приводит к тому, что он остается один, и не от кого получить помощь. И тогда он ищет другой выход из этой ситуации.

А на эту проблему накручивается следующий вопрос, который дискутируется и с Русской Православной Церковью, насколько мы можем войти в семью и насколько мы можем рано начинать помогать семье. И во многом у нас сейчас семья очень закрытая. Войти туда специалисту, помочь семье невозможно.

А когда дети приходят в школу, там тоже некому и некогда ими заниматься. Кроме того, в связи с тем, что у нас образовательные учреждения переходят на автономные бюджеты и первые, от кого избавляется школа, — это от психологов, их переводят в разряд вспомогательных специальностей.

Соответственно, психологи начинают лишаться своих дополнительных льгот, и они из школы уходят. У нас сейчас психологов в школе вообще... Их и так не очень хватало по норме, но их стало еще меньше.

А ведь психологи как раз и ведут уроки психологии с подростками, они учат их общаться, они проводят тренинги. Здесь даже речь идет не об индивидуальном сопровождении (потому что обычно сопровождают того ребенка, у которого есть проблемы), а вообще об общей психологической культуре, когда ребёнок может понять свое состояние, когда он может выяснить, почему ему плохо, да? Это одна проблема.

Далее, мы абсолютно не учим наших детей уметь обращаться за помощью к другим. И, мало того, они не знают, к кому обратиться, если им плохо и дома им не могут помочь.

Кроме того, сейчас очень актуальна и широко начинает обсуждаться проблема, она носит название «булинг» (bullying). Она, в основном, к нам идет со скандинавских стран и очень серьезно этими проблемами занимается и республика Карелия, и Мурманская область.

Булинг — это когда выбирают козла отпущения, и когда подростки терпят оскорбления, давление со стороны своих сверстников. А учителя спокойно за этим наблюдают и помогают. Очень часто на самоубийства как раз толкает их вот это отношение со стороны сверстников. А так как у нас развиваются интернет-технологии, то булинг приобретает немножко другой оттенок и аспект. Это все то, что ты получаешь смски по телефону, когда ты не знаешь, от кого приходят эти унижающие тебя смски, это все то же самое, что приходит по электронной почте, когда над тобой издеваются сверстники и ты не знаешь, от кого повышается уровень нервозности и агрессивности, и ребенок впадает в состояние депрессии и так далее. И вся проблема в том, что он не знает к кому обратиться, куда пойти и так далее.

А, ведь, на самом деле, инфраструктура создана достаточно большая, в том числе и в самой Москве. Это и телефоны доверия, и кризисные телефоны, и телефоны экстренной помощи, и так далее.

Проблема в том, что, в основном, конечно, информацию ребятам предоставляют в бумажном виде, в виде рекламы и так далее, а они предпочитают интернет.

Но с интернетом идут свои проблемы. Вы знаете, что на социальных сайтах есть клубы самоубийц и так далее (об этом сейчас очень много говорят), и поэтому вопрос о доступе детей на отдельные сайты — это очень серьезный вопрос. Сейчас и пытаются отсечь все, что связано с порнографией и вовлечением детей в порнографию... К подобным сайтам должны быть отнесены и те сайты, где звучит слово «самоубийство».

Вообще, здесь очень широкий спектр того, что надо сделать, начиная от укрепления института семьи, от повышения культуры родителей, понимания, что такое пренебрежение нуждами ребенка.

А в отношении детей это, конечно, как можно больше различных форм вовлечения их в определенную деятельность.

Это и разрушенная у нас система дополнительного образования, где я могу быть не успешным в школе, но я могу быть очень успешным, не знаю там, в построении моделей, сборке моделей, я могу быть успешным спортсменом и так далее.

Нужно как можно больше возможностей создания ситуации успеха для детей, чтобы они переживали успех, а не вот это вот их пренебрежение.

Поэтому решить чем-то, каким-то указом, каким-то одноразовым действием, одноразовой мерой невозможно. Это результат вот той жизни, в которой сейчас находятся дети — и в системе образования, и в отсутствии системной государственной семейной политики.

Ну и, конечно, несмотря на то, сколько мы готовим психологов, я могу сказать, что уровень их подготовки крайне низкий.

Проблему детских самоубийств поднимать нужно, о ней нужно писать. Если не поднимаешь проблему, ее никто потом не решает. Поэтому это как некое стимулирование тех людей, которые отвечают за все это в принятии определенных действий. Но описывать это в деталях и смаковать, рассказывать о сайтах, давать адреса сайтов — это, конечно, крайне не этично, это категорически должно быть запрещено.