Де-приватизация в России – итоги и последствия - Валентин Колесов, Андрей Антонов - Интервью - 2011-11-30
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: 12 часов 8 минут в столице. Добрый день, вы слушаете радиостанцию «Эхо Москвы», у микрофона Алексей Дыховичный. У нас в гостях Валентин Колесов, профессор, доктор технических наук, и Андрей Антонов, кандидат технических наук – научные сотрудники инновационных предприятий, расположенных на территории опытного завода «Луч» в Подольске. Правильно?
В. КОЛЕСОВ: Правильно. Добрый день.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Здравствуйте.
А. АНТОНОВ: Добрый день.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Удивительная история, потому что опытный завод «Луч» в Подольске – это же «Росатом». Правильно? Изначально, исторически там ведь «Росатом», да?
В. КОЛЕСОВ: Минатом.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Минатом. Но сейчас там «Росатом» тоже присутствует.
В. КОЛЕСОВ: Да, так уж сложилось, что на одной площадке существуют два собственника, а именно опытный завод «Луч» и Федеральное государственное унитарное предприятие НИИ НПО «Луч». Завод в 1993 году приватизировался, а институт остался государственным предприятием. Более того, после того, как завод приватизировался, он часть своих зданий продал третьим собственникам.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А завод – это вы, да?
В. КОЛЕСОВ: Нет, мы не представляем завод, мы представляем… я лично представляю компанию, которая арендует и завод, и производственные площади.
А. АНТОНОВ: А я представляю ту компанию, которая приобрела в собственность промышленные здания, землю, расположенные на территории города Подольска, в периметре «Росатома».
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Андрей Антонов, ваша компания приобрела. Валентин Колесов, ваша компания арендует. Занимаетесь вы не атомом, работаете не на «Росатом».
В. КОЛЕСОВ: Нет.
А. АНТОНОВ: Хотя пересекающиеся вещи присутствуют, да. Некоторые технологии и производства, которые собирается там открывать наша компания, они в определенных моментах пересекаются.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но вы не на них работаете, да?
В. КОЛЕСОВ: Вот я бы вопрос сформулировал так: в настоящее время нет, хотя возможные точки пересечения найти можно.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Объясните мне, пожалуйста, как вы нарисовались, простите меня за такой термин, на территории ядерного объекта?
А. АНТОНОВ: Ну, во-первых, мы приобрели собственность в 2006 году, первую собственность. И в это время на опытном заводе, который был на территории «Луча», ФГУП, уже происходили конверсионные программы, то есть завод выпускал различного рода продукцию. И, в принципе, видя ту ситуацию, которая развивалась на площадке, что никто не препятствует такому ходу событий, мы приобрели собственность. Сделали капитальный ремонт в одном из зданий промышленных и разместили два производства наукоемких, такие производства, которых в России сейчас не существует в настоящий момент.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Расскажите.
А. АНТОНОВ: Первое производство находится уже в стадии запуска. То есть я еще скажу, что, в принципе, инвестиций туда заложено, в эти здания, в это производства, порядка 3 млн. долларов. Первое производство, оно очень актуально – это переработка нефтехимических катализаторов с извлечением платиноидов, драгоценных металлов. То есть сейчас такого профилирующего предприятия в России не существует.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть катализаторов автомобильных, из них платиноиды…
А. АНТОНОВ: Стоп, стоп, стоп, я говорю сейчас пока про нефтехимию и химию. Это катализаторы.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть промышленные катализаторы, а там у них много платины, и эту платину можно извлекать.
А. АНТОНОВ: Да, да. Отработали цикл эти катализаторы, и надо вот извлечь оттуда… рецикл платиновых металлов произвести. То есть это первое предприятие, которое построено, стоит в стадии запуска. Оно запускается, и работаем мы. Второе предприятие, которое, в принципе, уникальное. Вот вы сейчас сказали про автомобильные катализаторы, вот это предприятие готово перерабатывать автомобильные катализаторы. Это вот идет монтаж уже оборудования, ремонты проведены. Причем по новой технологии, запатентованной технологии.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Тоже извлечение платины?
А. АНТОНОВ: Да, тоже извлечение платины. Но из другого сырья – это автомобильные катализаторы.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Платиноидов.
А. АНТОНОВ: Платиноидов, да.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Таких производств у нас сейчас нет?
А. АНТОНОВ: Нет, таких производств сейчас нет.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А это все что, выбрасывается? Как вообще это все…
А. АНТОНОВ: Ну, ситуация такая. Автомобильные катализаторы вывозятся за рубеж, причем вывозятся по «серым» схемам. То есть каким-то там образом через таможню все это проникает и вывозится. И собираются там эти катализаторы, партии, и каким-то образом они мигрируют…
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: И там происходит извлечение?
А. АНТОНОВ: Происходит извлечение, именно так. И мы, пытаясь организовать сбор этих катализаторов в России и переработку, организовали производство по нашей технологии, которая уникальная технология…
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Валентин Серафимович, в двух словах о своем производстве.
В. КОЛЕСОВ: Вот возвращаясь к вашему вопросу, как мы нарисовались, нарисовались мы в соответствии с законом, который существует. То есть наша компания была создана в 2004 году, она прошла весь необходимый документальный цикл. То есть мы получили разрешение администрации города, мы получили разрешение ФМБА, мы получили разрешение…
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: ФМБА – это…
В. КОЛЕСОВ: Это Федеральное медико-биологическое агентство.
А. АНТОНОВ: Ну это санврачи.
В. КОЛЕСОВ: Санитарный паспорт, грубо говоря.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Подождите, я такого… у нас же есть другие немножечко организации.
В. КОЛЕСОВ: ФМБА – это как раз вот та структура, которая обслуживает росатомовские подразделения.
А. АНТОНОВ: Ну, для всех нормальных – Роспотребнадзор, а для…
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Это специализированная организация, которая обслуживает именно «Росатом».
В. КОЛЕСОВ: Абсолютно верно, да. То есть мы прошли весь этот цикл. Более того, когда мы дали публикацию в газете «Подольский рабочий», там в течение месяца все заинтересованные лица могли высказать свое негативное отношение к созданию нашего предприятия. Со стороны института никаких реакций не поступало. Когда мы реально стали организовывать производство, то с институтом никаких проблем не было, они заключили с нами договор на оказание услуг по контрольно-пропускному режиму.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: В двух словах, Валентин Серафимович…
В. КОЛЕСОВ: Мы делаем искусственные сапфиры. Это технический камень, он используется практически во всех сегодня инновационных направлениях – это электроника, это светотехника, это оптика, это медицина (он прекрасный имплант), точное приборостроение, часовая промышленность.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Уже реально делаете?
В. КОЛЕСОВ: Мы существуем с 2004 года, у нас практически вся продукция идет на экспорт. Объем товарной продукции в год – примерно 2 млн. долларов. Работают 40 человек.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Помимо ваших двух компаний… я так понял, только у вас, Андрей Александрович, две компании, да? Ну, помимо вас двоих, там еще кто-то есть, вот такие же?
В. КОЛЕСОВ: Есть прекрасная компания… ну, была, теперь уже можно сказать… (неразб.), которая делает кардиостимуляторы.
А. АНТОНОВ: Батарейки для кардиостимуляторов.
В. КОЛЕСОВ: Основная проблема – очень большой ресурс нужен и очень медленное падение электрических характеристик. А это их разработка, она запатентована.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть оптово-овощной базы там нет?
А. АНТОНОВ: Нет, макароны не развешиваются.
В. КОЛЕСОВ: Понимаете, на самом деле исторически так сложилось, что, по существу, там создался достаточно интересный технопарк. Он естественным образом создался. И, к сожалению, работали на этих предприятиях примерно 600 человек, все они, по существу, уволены.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Теперь расскажите, пожалуйста, почему вы об этом всем говорите в прошедшем времени.
В. КОЛЕСОВ: Ну, я надеюсь, все-таки будущее будет.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но пока вы говорите в прошедшем времени. Почему «работали»? И что сейчас происходит с предприятиями?
В. КОЛЕСОВ: Дело в том, что мы получили 27 августа уведомление от института (ФГУП НИИ НПО «Луч» я называют институт), которое никем не подписано, которое не несет никаких признаков документа. В этом уведомлении написано, что в соответствии с законом «Об использовании атомной энергии» мы должны исключить свое присутствие на ядерном объекте до конца сентября. Я несколько писем написал генеральному директору с просьбой разъяснить позицию, как-то смягчить ситуацию. Ну, в конце концов есть же просто Конституции России, в которой сказано, что собственность можно изъять только по суду или ограничить право собственника. А здесь совсем непонятными какими-то действиями…
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Я вижу бумажку, которую действительно я вот могу сделать на компьютере очень-очень быстро, и любой человек это может сделать. Нет ни подписи, ни печати, вообще ничего.
В. КОЛЕСОВ: Даже хотя бы на бланке института была. Вообще ничего. Более того, дальше нас стали пропускать только при наличии письма в адрес директор института о том, что мы продолжаем работы исключительно для демонтажа оборудования. Ну, безусловно, имея заключенные с иностранными компаниями контракты, мы просто вынуждены были хотя бы некоторое время поработать, чтобы выполнить их, эти контракты. Ну, конечно, они юридической силы, я считаю, не имеют, поскольку написано под грубым давлением. А где-то вот с 22 октября допуск наших сотрудников был полностью прекращен.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Это же, наверное, какая-то территория, ограниченная забором?
В. КОЛЕСОВ: Да, да, да.
А. АНТОНОВ: А на охране стоят автоматчики.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: И там есть некий пропускной пункт. Через забор не полезешь…
В. КОЛЕСОВ: Застрелят ведь.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Есть реально автоматчики, да?
В. КОЛЕСОВ: Внутренние войска МВД, да.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ядерный объект, да? И раньше вас пускали, а теперь просто не пускают?
В. КОЛЕСОВ: Да, заблокировали электронные пропуска.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Какие-то основания существуют?
В. КОЛЕСОВ: Ничего, кроме этого, нам не объяснили.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Это вы говорите о бумажке, которую вы мне дали посмотреть? Правда, вот такая бумажка пришла, и вот это есть основание не пускать ваших людей?
В. КОЛЕСОВ: Неужели мы похожи на людей, которые будут выдумывать что-то?
А. АНТОНОВ: Она не только арендаторам была предоставлена…
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Уведомление от 26.08.2011 без печати, без подписи, без ничего.
В. КОЛЕСОВ: Даже не на бланке предприятия.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Вот это основание, да, этот документ?
А. АНТОНОВ: Нет, это что касается арендаторов. А мы же собственники тех промышленных, производственных площадей, которые мы имеем. Ну, у нас конфликт развивается не с августа, а с мая, где-то даже с апреля, с конца апреля. Еще раньше наши представители были вызваны на совещание в ФГУП «Луч», в администрацию, где было сказано: «Ребята, собирайтесь и уходите, потому как вот нам надо. Иначе, коли вы здесь, ядерный объект не может существовать». И при этом нарисовали картину, что произойдет, если мы не уйдем оттуда. То есть различного рода проверки заказные ФМБА и прочее, прочее, прочее.
Когда мы сказали, что ладно, мы готовы продать нашу собственность, и обозначили коммерческую цену, с апреля месяца начались вот такие дела с нами. То есть поехали проверки ФМБАшные, дальше была попытка завести уголовное дело по факту радиационной аварии в каком-то подвале, которая закончилась ничем, и уголовное дело не завели. Сейчас нам инкриминируют то, что у нас в подвале находится радиационное заражение.
Причем когда проходят проверки, нам не предоставляют никаких паспортов, никаких отчетов. Вот с мая месяца мы не видим ни одного реального конкретного паспорта о том, что там существует радиоактивное заражение. Более того, когда наши присутствующие специалисты ходят вместе с комиссией и смотрят, как проводятся замеры, мы видим радиационный фон.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть норма?
А. АНТОНОВ: Норма, да. Дальше эти образцы куда-то увозятся, и нам объявляют, опять же без предъявления каких-либо паспортов, о том, что у нас там заражено. Когда мы попросили провести независимую экспертную комиссию и заключили договор с организацией, которая имеет возможность такую провести экспертизу, эту комиссию просто не пустили на территорию.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ядерный объект.
А. АНТОНОВ: Да, потому что охраняется и так далее. И, значит, еще такой был прецедент. В процессе проверки мы попросили одного директора ФМБАшного института, чтобы нам были предоставлены эти протоколы. Ну и директор нам по факсу эти протоколы переслал. В этих протоколах все по нулям. Потом эти протоколы были отозваны по процедурным моментам…
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть они перестали быть действительными, да?
А. АНТОНОВ: Да, перестали быть действительными. По процедурным моментам, заметьте.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Бумажки-то у вас сохранились сами, да?
А. АНТОНОВ: Факсимильные копии. Поэтому сейчас вот такая ситуация: есть там чего-то, нет там чего-то – нам даже не известно. И хочу сказать, что когда мы корпус этот приобретали, он функционировал, работал. И были заключения тех же самых врачей о том, что возможно вести хозяйственную деятельность в этом корпусе. А сейчас, видно, другая генеральная линия проводится в отношении нас, и вот… все методы хороши.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Так, это с конца лета.
А. АНТОНОВ: У нас конфликт с конца апреля.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А с конца лета уже он принял такой оборот более серьезный и массовый.
А. АНТОНОВ: Уже массовый, да.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: За это время предпринимали ли вы какие-то действия? Суды, не суды, там что-то…
В. КОЛЕСОВ: Да, безусловно. Первый, что я сделал – я написал письмо президенту Российской Федерации. Но, к сожалению… ну, надо сказать, что очень оперативно, быстро я получил ответ, что это обращение переслали в Московскую областную прокуратуру, а оттуда это обращение отправили в спецпрокуратуру – 4-ю Прокуратуру, которая обслуживает «Росатом».
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А, то есть у «Росатома» и прокуратура своя.
А. АНТОНОВ: Да это государство в государстве. Если милиция, там спецмилиция, если прокуратура, там спецпрокуратура, если везде Роспотребнадзор, там ФМБА. Ну, в общем-то, такая вот…
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, понятно.
В. КОЛЕСОВ: Значит, вот эти все действия мы произвели. Я почему написал? Не потому что я какой-то там склочник или в этом духе, но я прекрасно знаю, что… ну, мы, конечно, написали исковое заявление в Арбитражный суд, но это очень долго, а каждый день – это убытки. Народ вынужден постепенно увольняться, им семьи кормить надо. То есть предприятие, по существу, банкротится.
Я надеялся на то, что вот таким образом, может быть, хотя бы вернуть ситуацию к статус-кво и далее законным путем разбираться. Ну если у института есть реальные основания для того, чтобы действительно выселять оттуда людей, то есть суд, пусть он разберет наши аргументы, их аргументы и примет нормальное арбитражное решение. Но когда действуют образом… они, по существу, нас как бы обвинили в чем-то, они нас приговорили и привели приговор в исполнение.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А почему с вами (это я спрашиваю Валентина Колесова), с вашей точки зрения, поступают так? Почему с Андреем Антоновым и его предприятием, это я понимаю – вы в цене не сошлись. Вы – собственник, здесь понятно, вы назвали цену, а вам сказали… ну, в общем, то, что сказали.
А. АНТОНОВ: Сказали конкретно следующее: «Это вы нам отдадите, а вот за это еще заплатите».
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: В цене не сошлись, да.
В. КОЛЕСОВ: А что касается нас, ну, вот если прочитать внимательно это уведомление, то там делается ссылка на закон «Об использовании атомной энергии» и на то, что мы попадаем в так называемую санитарно-защитную зону ядерного объекта, а на этой территории, согласно этого закона, не должно быть посторонних организаций, не связанных своей деятельностью с ядерным объектом.
А. АНТОНОВ: И не предусмотренных проектом.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А у вас все документы от 2004 года, да? Или какого?
В. КОЛЕСОВ: Ну, они на самом деле от 2005 – 2006-го с последующей пролонгацией.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: От предприятия этого, да?
В. КОЛЕСОВ: Нет. В соответствии с законом первое, что мы получаем – разрешение от главы администрации города на размещение предприятия. Такое было получено. Далее мы обратились в Федеральное медико-биологическое агентство с просьбой выдать нам санитарно-эпидемиологическое заключение. Мы его получили, если мне не изменяет память, в 2005 году. И далее на основании еще ряда документов, которые как бы фиксируют наши возможные выбросы, которыми предприятие нарушает экологию, так скажем, как бы все заключения положительные. Это, по существу, экологически чистое предприятие. Мы получили такое заключение Ростехнадзора о том, что это имеет место быть и все законные действия произведены. Поэтому, в принципе, мы сделали все как положено.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Договор аренды?
В. КОЛЕСОВ: Договор аренды у нас есть с опытным заводом «Луч», он и сейчас действует. И более того, у нас есть договор на оказание вот этих услуг по контрольно-пропускному режиму, и он тоже действует до конца этого года, его никто не разрывал.
А. АНТОНОВ: Так же и у нас.
В. КОЛЕСОВ: Но самое главное – вот там ссылка на санитарно-защитную зону, но проект этой санитарно-защитной зоны должен утверждаться главой администрации в местном муниципальном образовании. На запросы ИПК «Луч» глава администрации города Подольска ответил, что такого утверждения им не производилось.
А. АНТОНОВ: Таким образом, эта санитарно-защитная зона существует только в воображении чиновников от «Росатома».
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Так что с судом? Вы терпите сейчас убытки, в настоящий момент у вас контракты, которые вы выполнить физически не можете, так как не можете пройти на предприятие.
А. АНТОНОВ: Вы понимаете, в чем дело? Вот мы в конфликте с апреля месяца, в мае мы подали в Арбитражный суд иски.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Подали иски?
А. АНТОНОВ: Подали. И до сих пор идут затяжные суды, «Росатом» всячески пытается затянуть все эти решения. И до сих пор мы даже не подошли к рассмотрению вопроса по существу. То есть сейчас декабрь месяц на дворе.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, будем считать декабрь, да. Завтра, да.
А. АНТОНОВ: Нас предупредили сразу: «Будем судиться с вами лет пять». Ну вот кого это устроит? Понимаете, остановка коммерческой организации – это все, это конец.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А вы хотя бы знаете, что сейчас с вашим оборудованием?
А. АНТОНОВ: Вы знаете, нет. Более того, сейчас же зима наступила, корпус стоит, заполненные водой батареи и прочее, проходит магистральный водопровод в подвале. И возможна заморозка просто всего. И сейчас там такая процедура оговаривается для того, чтобы прийти, слить воду, запустить отопление.
В. КОЛЕСОВ: Значит, я, к сожалению, тоже до конца не представляю, что происходит с нашим оборудованием. У нас ведь оборудование печное, то, что охлаждается проточной водой. И несмотря на то, что дважды я писал директору письма с просьбой завершить подготовку консервации к зиме, но, к сожалению… вот нас, в частности, должна сейчас проверять налоговая инспекция, мы не можем даже документы взять.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть у вас инновационные предприятия, у нас вот «Сколково» построили…
А. АНТОНОВ: Там только строят, а мы уже построили и вложили конкретно.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну да, строят. Я хочу спросить, что вы планируете делать? Взять свое оборудование? Вас же хотят выселить, да? Что вы хотите? Вы хотите биться, драться? Или вы хотите взять свое оборудование?
В. КОЛЕСОВ: Мне лично хотелось бы вернуться в правовое поле.
А. АНТОНОВ: Ну это самое главное.
В. КОЛЕСОВ: То есть вернуться к начальному состоянию. То есть мы работаем, институт говорит, что «вы не имеете права работать», подает на нас исковое заявление в суд, суд разбирается – это был бы идеальный вариант. Но я боюсь, что этого не будет, конечно. Поэтому сейчас мы ищем всякие варианты. Ну мы, естественно, исковое заявление в суд тоже подали. Ищем варианты. Очень тяжело найти предприятие, понимаете, оно достаточно своеобразное. Во-первых, требуются 500 киловатт электричества. Этого в Подольске вот я не смог найти.
А. АНТОНОВ: Вот у нас 2 мегаватта.
В. КОЛЕСОВ: Да. Во-вторых, вот достаточно высокие потолки должны быть. В-третьих, это площадь примерно 600 – 700 кв. метров должна быть, ну, в виде площадки какой-то. То есть технические условия, которые существуют, делают довольно трудным переезд, очень трудным. Не знаю, честно говоря, до конца вот понимания ситуации пока нет.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Что вы планируете делать сейчас? Как вы ситуацию прогнозируете?
А. АНТОНОВ: Знаете, мы всюду обращались. Вот администрация города, в принципе, с пониманием отнеслась к нашей ситуации. Она организовала «круглый стол», там мы высказались все. Я думаю, что в дальнейшем, после того как…
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Надежду сохраняете?
А. АНТОНОВ: Ну, естественно, да. То есть тут нужен какой-то конструктивный диалог в правовом поле. Понимаете? Мы друг друга не слышим. То есть у них свои аргументы, у нас свои аргументы. Мы говорим: вы – в правовом поле, мы – в правовом поле. Арбитражные суды – ну, это очень долго. Конечно, мы их выиграем однозначно.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну что ж, спасибо вам. Я напомню, что Валентин Колесов, профессор и доктор технических наук, и Андрей Антонов, кандидат технических наук, ведущие научные сотрудники, ну я уж скажу, что и собственники этих инновационных предприятий - ну, вы и собственники, и работаете там, да? – расположенных на территории завода «Луч» в Подольске, были у нас в гостях. Ну, в общем, о конфликте таком серьезном мы говорили. Спасибо вам, Валентин Серафимович. Спасибо, Андрей Александрович.
А. АНТОНОВ: Вам тоже спасибо. До свидания.
В. КОЛЕСОВ: До свидания.