Вспоминаем Рамила Ибрагимова - Интервью - 2011-09-17

«Всем своим сердцем и всем своим разумом он стремился достичь того зачарованного места. Ноги безошибочно привели его как раз куда надо. Он увидел то же тронное сиденье и легкую фигуру старика в его реющих одеяниях».

А.ОРЕХъ: 19 августа в автокатастрофе погиб Рамил, Рамил Ибрагимов, человек, чей голос вы слышали на «Эхе» чаще, чем голос любого из нас, человек, чей голос вы слышите до сих пор, каждый день и каждый час.

«Мягкой посадки вашим батарейкам. «Эхо Москвы» в эфире круглосуточно». «Ваш лоцман в море информации. «Эхо Москвы». «Эхо Москвы», перед употреблением встряхивать».

А.ОРЕХъ: Рамил был театральным актером, актером, который работал на радио. Радио и театр во многом похожи. Вот, книга или статья в газете и журнале – это текст, это рукописи, которые, как известно, не горят и могут храниться в архивах столетиями. Кино, телевидение – это картинка, которую, наверное, тоже уже можно сохранять на века. Любой человек, сидя перед телевизором или перед компьютером, может что-нибудь записать и через минуту повесить в YouTube, и это смогут увидеть миллионы. Но от театральных спектаклей как и от большинства радиопрограмм часто не остается вообще никаких следов.

О.КУДРЯШОВ: Я помню, что вот он пришел после окончания ГИТИСа – это был первый курс Фоменко Петра Наумовича. Пришел он вместе с женой к нам в театр, тогда мы начали набирать труппу профессиональную уже. Работать начал с удовольствием, и скоро очень стал центром, как бы, театра в силу просто каких-то личностных качеств, которые у него были. Было у него самое главное – у него была индивидуальность, четкая, настолько ясная и настолько, в общем, выразительная... Его обаяние, его лукавство, его хитреца, которая у него всегда была, и его умение адаптироваться очень легко и пластично к любой ситуации, сценической я имею в виду.

В театре он сыграл тогда, по-моему, в 3-х спектаклях главные роли, он сыграл в нашем таком знаменитом спектакле (был по Галичу) «Когда я вернусь», был у нас такой спектакль по чеховским одноактным пьесам. Я его запомнил сидящим где-то сбоку сцены в кресле-качалке, и он очаровательно совершенно читал «Записные книжки» Чехова. Это было невероятно точно, очень смешно. Я даже не могу определить словом. Вот, у него был какой-то объем в роли всегда, которого он добивался практически в каждой работе. И вот этот объем в Чехове был, может быть, наиболее существенен, наиболее выразителен, поскольку ему казалось и нам казалось, что это вот тот театр, к которому он стремится.

Потом он начал репетировать – у нас был такой тоже довольно шумный спектакль «Московские кухни», и Юлий Ким написал для нас специально эту пьесу.

(звучит песня «Стаканчики граненые», 1990-й год)

О.КУДРЯШОВ: И вот у меня какая-то странная мысль. Я сейчас все больше и больше прислушиваюсь к радио, и начинаю различать его голос, поскольку раньше это все скользило так, по поверхности. Я включил радио, и, как бы, не особенно вдавался. Меня поразило, может быть, сегодня, вот, после смерти... Смерть, ведь, такая штука, которая очень точно и жестко обнажает все – она сразу меняет оптику, она сразу позволяет увидеть, кто есть кто и что есть что. И, вот, прислушиваясь сегодня к его голосу (а он, как бы, идет постоянно сейчас, насколько я понимаю), я понимаю, что, в общем, он создал какой-то свой маленький коротенький театр вот в этих рекламных миниатюрах, если так можно их назвать. Вот эта короткая смена масок, тон очень какой-то такой, иронично-пафосный, тон несколько такой, страдающий, тон нейтральный, суховатый. Мне запомнилась одна интонация – там есть какая-то рекламная заставка относительно того, посещают люди сайт. И у него какая-то совершенно проходная реплика «Представьтесь, пожалуйста». «Представьтесь, пожалуйста» он говорил с такой невыразимой интонацией, в которой, казалось бы, вот, и какая-то смертельная усталость от всего того, чем он занимается, и абсолютная, как бы, ненависть к этой тупой слушательнице, которая никак не может попасть на сайт.

«Фанат «Эха»? М-м... Следи за нашей страничкой в FaceBook’е facebook.com/echomsk.ru» - «Ой, а как это сделать?» - «Представьтесь, пожалуйста» - «Алена» - «Очень хорошо. Заходишь на страничку facebook.com/echomsk.ru и нажимаешь кнопочку «Мне нравится».

О.КУДРЯШОВ: Мне кажется, вот это есть настоящее и очень серьезное актерское дарование. Я еще раз могу сказать только, что он, конечно, был личность. И при том, что он был личность, и при том, что вот эта вот доминанта его – она была постоянной и очень четкой, и очень ярко выраженной, он все равно оставался лицедеем. Ему хотелось менять маски, играть, валять дурака, паясничать. При всей строгости, при всей, как бы, мудрости, при всей его восточной законченности и спрятанности он все равно оставался по-настоящему очень веселым, очень легким, очень живым и очень насыщенным актером.

«Арбат. Смотри, Николай, ресторан Гетман. Может, зайдем?» - «Там все дорого, наверное. Ну давай зайдем» - «Я сейчас язык проглочу! У них это называется «украинские недели». Вот, москали поганые! «Молодцы москвичи».

О.КУДРЯШОВ: Вот эта вот мудрая ироничность, которая постоянно в нем присутствовала, даже вот в этих микроминиатюрах, которые он делал на радио, она создает по-настоящему очень серьезный объем, человеческий и актерский.

«Начался подсчет ваших голосов».

А.ЦЕРНЕС: Несколько слов хотел сказать о рекламе, над которой мы с Рамилом работали много лет. Считается, что есть приемы, которые обязательны к использованию – реклама должна звучать бодро, динамично, быстро, позитивно. Ну, это, действительно, так, это правило, которое выработано много лет сотнями дикторов. Но если не пользоваться этими правилами, будет ли кто-то слушать голос? Заберет ли он внимание? Просто голос сам по себе. Если не торопиться, если не форсировать, если не ездить по слуху слушателя. Вот то, что содержится в голосе, то, что было у Рамила, само по себе забирало внимание. Человек просто говорит, но его слушаешь. Вот, почему это так происходит? Видимо, жизненный опыт, опыт театральный, опыт работы с мастерами сцены, которые или уже говорили, или еще говорить будут, вот, все это каким-то необъяснимым образом вкладывается в голос, и тогда он сам по себе забирает внимание безо всяких приемов, приемчиков и штучек. Вот это у Рамила было.

«Серебряный бульвар над нами проплывает. В сиреневую даль опять уходишь ты. Серебряный бульвар – его я называю, и в нем я узнаю бульварные мечты».

фрагмент передачи «Сотрудники» от 03.02.2001

С.БУНТМАН: Что вы можете исправить? Вот, скажите, пожалуйста, вот как это происходит? К вам приходит клиент с текстом (я не говорю о готовых роликах), и говорит «Вот здесь эти 783 слова надо упихнуть в 15 секунд, и чтобы все были телефоны, все реквизиты». Что вы делаете дальше, ребят?

Р.ИБРАГИМОВ: Почему, собственно, мы занимаемся этим делом. Потому что, наверное, все мы были свидетелями, как она появилась в радиоэфире... Люди старше 15-17 лет.

С.БУНТМАН: Реклама, ты имеешь в виду?

Р.ИБРАГИМОВ: Да, именно в эфире телевидения, радио. В той форме, в которой она развивалась, просто, наверное, она стала какой-то сладкой, бесконфликтной. Наверное, это одно из необходимых условий рекламы. Во всяком случае я пытаюсь в это дело внести какой-то и конфликт, и не всегда это должна быть такая сладкая реклама. Просто занимаемся, пытаемся делать ее не такой уж противной, какая она...

С.БУНТМАН: Как говорил, в каждой сцене должен быть конфликт, даже если это объяснение в любви?

Р.ИБРАГИМОВ: В конечном итоге она противная, но мы хоть что-то пытаемся сделать.

С.БУНТМАН: А что в ней противного?

Р.ИБРАГИМОВ: Потому что, во-первых, она должна повторяться. Она уже становится до того ее слушать невозможно, начинаешь копать в ней уже то, чего в ней нет, когда пятнадцатый раз она звучит. И я прекрасно понимаю людей, которые начинают с ума сходить когда-то. Зачем это, сколько можно уже телефоны помнятся не в связи с фирмой, а в связи с тем, что звуки какие-то там. В данном случае это уже...

С.БУНТМАН: Трудно.

Р.ИБРАГИМОВ: Причем, чем дальше, тем труднее, потому что вырабатывается шахта-то. Потому что каждый приходит и говорит: «Ну сделайте, чтобы было непохоже, чтобы интересненько как-то, чтобы не так, как у всех. Чтобы смешно было, чтобы были запоминающиеся голоса, музыка, чтобы музыка не такая, какая-нибудь хорошая». Вообще пути рекламы неисповедимы.

С.БУНТМАН: Людмила пишет: «Спасибо за самую не мерзкую рекламу в московском эфире».

Р.ИБРАГИМОВ: Пожалуйста.

С.ИГНАТОВ: Я Рамила знаю очень давно. С первого дня как он появился на «Эхе Москвы». Я даже не помню, в каком это было году. Когда он входил к нам в студию, он сразу приветствовал такой фразой: «Здравствуйте, художники». От этой фразы его сразу поднималось настроение.

Первое, что он начал делать на нашей радиостанции, это писать аудиорассказы, побасенки. Я сразу понял как звукорежиссер, что это большой профессионал. Всегда он подходил к этой работе очень серьезно, скрупулезно. И даже после того как записал аудиочасть, хотя мы тогда писали почти все сразу (и подкладывали и музыку, и какие-то шумы, гургур и прочее), потому что мы тогда работали на пленке... Но как он это режиссировал! Всегда чувствовал, какой должен быть баланс голоса, музыки, шумов. Не просто работал как режиссер, он был как звукорежиссер. Ну и, конечно, великолепный актер.

«Субботние побасенки. По поводу и без».

С.ИГНАТОВ: Он так читал монологи. Выступал в моноспектаклях просто великолепно. Когда слушаешь его, казалось, что это говорит несколько человек.

Влас Дорошевич. Отрывок из моноспектакля. (звучит фрагмент моноспектакля)

С.ИГНАТОВ: Когда он пришел работать в рекламную службу, радиостанция приобрела не просто великолепного режиссера-постановщика рекламных роликов, но и великолепный голос. Причем, голос, который стал лицом радиостанции, ведь все заставки, главные заставки, которые идут на радиостанции, отбивки, джинглы – все записаны голосом Рамила. Если нам нужно было что-то записать, давали задание сделать новую отбивку, сделать новую обложку для рекламного ролика или для какой-то новой передачи, то Рамил приходил, садился к микрофону, кидал 2-3, ну, от силы 5 дублей и было все готово. Он настолько точно попадал в интонации, тембр. Рамил – необыкновенно тонко чувствовал психологию как слушателя, так и заказчика.

Когда мы готовый ролик отсылали по почте заказчику, после этого происходил какой-то разговор у Рамила с заказчиком по телефону, он всегда неизменно корректно мог объяснить заказчику, что именно такое нужно построение ролика, что именно такая должна быть подача голосовая. И, как правило, заказчик всегда соглашался с этим. Рамил был профессионалом с большой буквы «П».

«Если вы хотите, наконец-то, отдохнуть от вашего чада и пристроить его в хорошие руки на целый час, если вы хотите, чтобы ваш мелкий перестал грызть ногти, дергать кошку за усы и размазывать кефир по клавиатуре вашего компьютера, скорее тащите это чудо к радиоприемникам, а мы уже с ним поговорим. Только у нас лучшие укротители детей и их родителей, раздача подарков и призов. Фантастические истории и сказки. Детская площадка с папашей Гульком каждую субботу после девяти утра».

Л.ГУЛЬКО: Можно много чего вспомнить и много чего рассказать. Мне почему-то вспоминается один такой человеческий эпизод, когда мы ездили играть с Рамилом в так называемую журналистскую рулетку – было это в теперь уже не существующем казино Golden Palace. Поехали мы по разнарядке, многим радиостанциям предоставили тогда места и почему-то Рамил предложил рекламной службе, чтобы поехал именно я, а он был сопровождающим, он и Костя Кравинский. Вот, 2 человека, которых, к сожалению, уже нет с нами, одного достаточно давно, а другого совсем недавно.

Ну так поехали мы на машине Рамила Ибрагимова как сейчас помню, на белом Москвиче, подъехали к казино и дальше началось самое невероятное, потому что в одном конце стоял Костя, в другом Рамил и они оба каким-то образом помогли мне, ну, не считая моей супруги и супруги Кости Кравинского, выиграть главный приз – машину «Жигули» 8-й модели. Вот такая история. Причем, Рамил стоял и переживал исключительно за меня – не за себя, исключительно за меня. А потом мы все вместе уехали на этом белом Москвиче в прекрасное далеко, которое, как оказалось, в общем, не очень прекрасное.

(звучит фрагмент «Две дороги, которые начинаются в сердце»)

А.ОРЕХъ: Сегодня мы вспоминаем Рамила Ибрагимова. На радио вы, как правило, не видите лиц – только голоса. Голос Рамила стал голосом «Эха Москвы», вы даже не знали, что это именно его голос, не знали, как зовут человека, который произносит все эти наизусть выученные вами фразы. Сегодня мы вспоминаем его. Те, кто дружил с Рамилом, кто вместе с ним работал.

«Юстас Алексу. Характеристика на сотрудников «Эха Москвы». Ибрагимова Рамила Исламовича, папка №1413, подраздел «Мастера, творцы». По данным наших внутренних органов особенностями характера являются легкость в общении, мягкая настойчивость и жесткая мимикрия. Агент Ибрагимов прошел хорошую жизненную школу, встречая на этом пути колдобины в виде физико-математической школы и полутора курсов авиационного института, и буераки. Горьковское театральное училище, Пензенский драмтеатр, ГИТИС. На радиостанции «Эхо Москвы» был традиционно завербован резидентом Корзуном в 1993 году. С тех пор его и агента Тонкого пропагандистский голос можно слышать в рекламных роликах, радиоспектаклях и отбивках. Яркий пример – информационная программа «Эхо». В данный момент агент Ибрагимов занимается рекламно-информационной пропагандой как рекламный менеджер. В еде разборчив, считает, что лучше не есть, чем есть что попало. Хороший отец, в связях, порочащих его, помечен не был. В свободное от работы время тоскует по записям радиоспектаклей».

Программа «Сотрудники», 2001-й год, характеристику читал Константин Кравинский.

фрагмент передачи «Сотрудники» от 03.02.2001

С.БУНТМАН: Здесь очень много пишут о спектакле «Трудно быть богом» и говорят, что твой, Рамил, голос совершенно спаялся с образом, спаян сейчас.

Р.ИБРАГИМОВ: Да вот уже в рекламе как-то и стыдно, да. На самом деле это очень любимый ребенок, этот радиоспектакль. Проходил он на самом деле, что называется, в лучших принципах любительского театра. То есть я вообще считаю, что будущее у театра - это высоколюбительское искусство. И Светлана Сорокина, которая, собственно, и пришла с этой идеей, и все актеры, люди бесплатно все это делали, и что-то мы там, наверное, нашли какие-то параллели с сегодняшним днем, наверное, и с серыми кардиналами, монархами.

(звучит фрагмент из радиоспектакля «Трудно быть богом», 2001-й год, Рамил в роли Дона Руматы)

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Дело было, как говорится, в прошлой жизни, 1987-й год. Театр-студия «Третье направление», художественный руководитель Олег Львович Кудряшов, совершенно замечательный, корифей театральной педагогики, музыкального театра. А я в ту пору был преподавателем сцендвижения и пришел в этот театр как педагог и постановщик пластики. И среди замечательных артистов этого театра был Рамил, совершенно очевидно звезда. Я думаю, что я не буду выглядеть слишком нескромным, если скажу. что это был замечательный театр замечательных спектаклей по песням Кима «Московские кухни», по песням Галича, первое появление Галича в публичном пространстве. Еще не было публикаций, а был спектакль – его некоторое время еще стеснялись, давать площадки под него.

И, вот, был Рамил в числе первых артистов этого театра, очевидно звезда. Поразительный голос, поразительное обаяние, точность, компанейские качества, которые очень важны в театре. Потому что театр очень нервное и ревнивое место, и тут очень важно, чтобы не просто этот был способный и та способная, а чтобы была компания. И Рамил был душой этой компании.

Его голос совершенно от бога, конечно. Это, с одной стороны, божий дар, с другой стороны, не хочется приводить примеры того, как этот божий дар люди транжирят и безбожно эксплуатируют не в творческих целях. У Рамила это было окрашено всегда человеческой глубиной, осмысленностью, он понимал, что он играет.

(звучит песня «Синий троллейбус», фильм «Диссиденты», 1990-й год, Рамил Ибрагимов, Александр Хмельницкий, Ирина Полякова)

В.ШЕНДЕРОВИЧ: В нем было все, что требуется для драматического актера. Для меня, когда я его увидел в коридорах «Эха», у меня защемило сердце, потому что я не знал, куда он девался. Театр там в 1990 году как-то так, прекратил свое существование и я был уверен, что через какое-то время я его увижу на лучших сценах, в кино и так далее, потому что он был, повторяю, совершенно очевидно звездой. Что-то не сложилось. Не исключаю, что не хватило... Может быть, вот, интеллигентность Рамила, его гордость, его, наверное, неспособность биться в стены, подпрыгивать и кричать «Смотрите, я какой, а я вот чего могу, а возьмите меня»... Ему казалось и это было бы справедливо, что его должны найти, самого позвать.

С одной стороны, я порадовался новой встрече с Рамилом и порадовался этому голосу замечательному, который так удачно попал в лучшую радиостанцию (простите за саморекламу). Меня тогда еще не было на этой станции, поэтому я могу смело говорить, что она была лучшая, тогда как минимум.

Я, с одной стороны, порадовался, с другой стороны, мне казалось, что Рамил должен быть в телевизоре, должен быть на экранах, должен быть в театре. Я думаю, что его проморгали.

Поразительное достоинство, с которым он жил. Это обиды, это, так сказать, от человека, незаслуженно обойденного – этого в нем совершенно не было. Но этого не было видно вообще, он был абсолютно доброжелателен, приветлив. Вообще если говорить о нем какие-то главные черты, вот эта приветливость, чувство юмора замечательное и человеческое достоинство, которое он излучал совершенно естественным образом... То, что называется еще мужское обаяние. С очевидно мужскими качествами был человек.

Е.КАЗАРИНОВА: Ну вот как нужно говорить, так и перехватывает дыхание. На «Эхо Москвы» я впервые попала, когда меня Рамил пригласил просто с ним посидеть и с его женой Ольгой Гапеевой. Мы пришли посидели, потом чего-то поговорили в эфире. Ну и потом как-то рассосалось это. Потом через много лет мы с ним опять здесь встретились. Я с ним познакомилась, он позвал меня вместе со своей женой и друзьями на рыбалку. Так что боевое крещение в знакомстве мы встретили на Дону. Он был хороший рыболов, каким-то определенным образом, мне ранее незнакомым приспособлением, телевизором каким-то он ловил рыбу. Все время уходил один с моей собакой, где-то на лодке плавал и каким-то телевизором ловил рыбу и всегда приносил рыбу. Это потом я узнала, что он тоже артист, что он сначала учился в Горьковском театральном училище у Ривы Яковлевны Левите – это мама Женьки Дворжецкого, нашего дружка. И у Фоменко в мастерской учился в ГИТИСе вместе со своей женой Ольгой Гапеевой, с которой мы к тому времени работали в одном театре.

Очень веселый человек. Ну, я не знаю, может быть, по молодости все были веселые. Мы с ним пели всегда на 2 голоса. Мне трудно говорить, просто очень много уже людей, наших одногодок... Он родился в 1960 году как и я. Уже многих нет. И очень жаль, что вот и Рамила теперь нет. Ну, у них там хорошая компания.

А.ОРЕХъ: Константин Кравинский – 2004-й, Рамил Ибрагимов – 2011-й.

«В этот день из Финляндии в Петроград шел поезд. «Проверять всех лысых без исключения! Подозрительных задерживать». «Владимир Ильич, возьмите браунинг» - «Нет, вам партия поручила доставить меня в полной сохранности. Вот и доставляйте» - «Ну, тогда вот» - «Что это?» - «Эксидерм. Формула роста волос. Для конспирации. Резолюция ЦК» - «Ну что с вами делать. Давайте!» Ленин в гриме рабочего. – «Ваше Благородие, чего с лысыми-то делать?» Эксидерм, формула роста волос.

Е.КОРОЛЕВА: Наверное, все-таки, я первая увидела Рамила на «Эхе» и познакомилась с ним из звукорежиссеров. В 1994 году это было, когда «Эхо» только переехало с Никольской сюда, на Новый Арбат всей редакцией. И Женя Любимов, который был тогда программным директором на радиостанции, привел ко мне 2 пары, 2-х актеров и 2-х актрис и попросил записать с ними по небольшому фрагменту, и выбрать один мужской голос и один женский для записи наших самореклам и джинглов. Мне понравились все 4 голоса, но выбрала я Рамила и Ольгу. Я еще не знала, что это семейная пара. Мне кажется, что сыграло, во многом, обаяние Рамила – я сразу обратила внимание именно на него. Ну вот так, может быть, с моей легкой руки Рамил и пришел к нам на эхо.

Тут уже говорилось о талантах Рамила и как актера, и как режиссера. Я абсолютно с этим согласна, и хочу к этому добавить еще одно. Он был очень креативным. Когда Алексей Алексеевич, поймав как всегда меня в коридоре, попросил сделать оформление к новой программе Виталия Дымарского «Проверка слуха», Рамил застал меня за подбором музыки. Он как всегда пришел, и еще в дверях я ему сообщила, для чего я ищу музыку, что нужно сделать. Он тут же пошел в студию и тут же придумал этот ход, настолько простой, лежащий на поверхности. Но я до этого не додумалась.

И так было в большинстве случаев. А еще я хочу сказать о Рамиле как о человеке. Это очень чуткий был человек, он был очень красивый не только внешне, но и внутренне, с ним можно было поговорить абсолютно обо всем – о том, что тебя волнует, о том, что тебя раздражает, о чем ты думаешь или у тебя что-то случилось. Можно было спросить совета. Причем, сам он своими проблемами никогда никого не обременял. Он и не скрывал, но просто вот, действительно, не обременял. Когда я чувствовала, что что-то, все-таки, его беспокоит, я спрашивала, что случилось – только тогда он рассказывал об этом.

И еще. На нашей радиостанции (а мне кажется, что особенно в нашей продакшен-студии) царит такая, знаете, дружеская семейная обстановка. Идя на работу, я не чувствую, что я иду работать. Я иду в семью, я иду во второй свой дом, я иду к друзьям, я иду с ними общаться. И мне кажется, что мы сейчас все осиротели без него. Я первые дни, работая без Рамила, все время оглядывалась на то кресло, где он раньше сидел, чтобы спросить совета, хорошая ли склейка, не смущает ли его что-то? Может быть, что-то еще подправить? Приходится теперь привыкать работать без него.

А.ОРЕХъ: Я не буду врать, Рамил не был моим самым близким другом. Мне просто было приятно заходить каждый день после летучки в 13-ю студию. Я вообще считаю, что 13-я студия на «Эхо Москвы» - это душа «Эха», вот то, что еще осталось от Никольской, от 1991 года, от самого начала нашего радио. Мне всегда было чертовски приятно сюда заходить, видеть Рамила, Серегу Игнатова, Валеру Толкова. До этого Сашку Цернеса, конечно, Костю Кравинского (покойного), Лену Казаринову, Леву Гулько, всех, кто здесь работал. И, вот, Рамил – он для меня был своего рода камертоном. Знаете, я тоже люблю пошутить-посмеяться, попеть песни, придумать какие-нибудь веселые заставки, отбивки, дурацкие рекламы для наших «Радиодеталей», то есть, в принципе, делать то же самое, что делал Рамил. Но только он это делал каждый день, профессионально, по долгу службы. Я это делал в виде развлечения.

Но я всегда, конечно, на него посматривал. Мы когда что-нибудь сделаем хорошее, вот, с Серегой Игнатовым или с Сашкой Цернесом, ну, хочется же показать ребятам, похвалиться, как все получилось. Рамил – он, конечно, никогда своих чувств не показывал, он, все-таки, знал себе цену, он был большим мастером, на мой взгляд, огромным артистом – он это все прослушал. И, вот, если он, прослушав все это, что мы сделали, напели, насочиняли, наговорили, если он не выразил никаких эмоций, как говорили «ни один мускул не дрогнул у старого индейца», значит, я думаю «Ну, неплохо, значит, неплохо сделали. Достойно».

Он, конечно, был скуп на похвалу, он никогда... «О, ребята, гениально!» - нет, он так, конечно, никогда не скажет. Но вот если прослушал спокойно, нормально, не ухмылялся, не подмигивал, ничего, значит, думаешь: «Ну, не зря работали».

Я не скрою, мне, наверное, хотелось заслужить какую-то его похвалу, услышать «Слушай, старик, хорошо, здорово сделано. Молодцы». Ну, может быть, в какой-то другой жизни, в каком-то другом месте.

Получилась удивительная история. Рамил пришел на «Эхо» даже не в 1993-м, а в 1994-м году. И те, кто работал с ним здесь, не так много знали о его театральном прошлом. А друзья, с которыми он когда-то начинал в театре, далеко не все знали, чем он занят на радио. И так получилось, что только теперь после его ухода мы узнали о нем многое, чего не знали раньше.

Рассказать обо всем, конечно, не получилось. Мы хотели, чтобы вы еще раз услышали его голос, услышали знакомые фразы и совершенно новые.

(звучит фрагмент «Ингушские сказания – вода, ветер, огонь и честь»)

А.ОРЕХъ: Огромное спасибо другу Рамила Павлу Алимову. Благодаря Павлу, вы можете увидеть на YouTube отрывки из спектаклей с участием Рамила и его фотографии. Просто наберите в строке «Рамил Ибрагимов». Все это вы сможете увидеть также на нашем сайте в специальном блоге памяти Рамила.

В.ТОЛКОВ: С Рамилом мы были вместе 13 лет за одним микрофоном и за одним так называемым студийным столом. Мы дышали одним воздухом, мы жили в одном пространстве. У нас было много ярких светлых моментов, у нас не было одного – у нас не было ссор, склок, конфликтов. У нас был азарт, у нас был вкус, мы друг друга понимали, мы друг другу помогали. Я хочу сказать о том, что все люди, знающие Рамила, друзья, близкие, родные, которые слушают сейчас эту передачу, вы не одни – мы с вами. Это сильная боль, боль, которая не проходит. Мы переживаем все.

А Рамилу я хочу сказать, чтобы душа твоя не улетала так далеко, чтобы она оставалась здесь, чтобы оберегала и согревала своей мудростью и теплотой. Давай, Рамил, будь рядом.

(звучит песня «Стаканчики граненые», 1990-й год)

фрагмент передачи «Сотрудники» от 03.02.2001

С.БУНТМАН: Рамил Ибрагимов, скажите что-нибудь слушателям.

Р.ИБРАГИМОВ: Мне очень хочется, чтобы я как-то, вот, в эфире возник не только в рекламе, а и, вот, все-таки, что-то мы решились силами ли радиостанции либо с приглашенными людьми. Да у нас людей с актерским образованием немало, и можно это делать. Вот, чтобы мы что-то такое сделали хорошее, чтобы об этом было приятно вспоминать.

А.ОРЕХъ: Рамил Ибрагимов. Родился 27 мая 1960 года, погиб 19 августа 2011-го.