Рауль Хаджимба - Интервью - 2011-08-25

Е.БУНТМАН: Рауль Джумкович, добрый день. Рауль Хаджимба, кандидат в президенты Абхазии. Вы уже третий раз подряд выдвигаетесь на пост президента Абхазии. С чем вы идете на этот раз? Что на этот раз меняется? Вы второй раз в оппозиции из этих трех. Чем вы недовольны из того, что делала предыдущая власть, президент Багапш и его команда? И есть ли у вас какие-то принципиально новые предложения?

Р.ХАДЖИМБА: Я, действительно, уже третий раз. Из всех кандидатов в этом вопросе я – самый опытный. Ну а что касается моих предложений обществу, они практически остаются теми же. Мы говорим о порядке, мы говорим о борьбе с коррупцией, мы говорим о необходимости создания условий, которые должны реально способствовать становлению нашей экономики. Мы против того, что сегодня практически наша власть получает ту помощь из той же России, неэффективно использует эти средства. Мы хотим, чтобы помощь, которая идет из России, чтобы была целенаправленна, использовалась бы для поднятия нашей экономики. Мы прекрасно понимаем, что это может быть не постоянно и в конечном итоге мы можем остаться у разбитого корыта. И пока есть эта реальная помощь, надо создавать условия для того, чтобы и туристическая сфера, и другие необходимые для нашего государства деятельные процессы в области поднятия нашей экономики были бы запущены.

Е.БУНТМАН: Помощь от России, в принципе, должна быть? Или это подрывает в некотором смысле основы суверенитета республики, такая зависимость финансовая в первую очередь от России?

Р.ХАДЖИМБА: Ну, я думаю, что вы сами практически ответили на этот вопрос. Помощь – она нужна. Но при этом я еще раз говорю, эффективный способ ее применения должен в конечном итоге, ну, дать возможность Абхазии самой зарабатывать потом уже для своего бюджета средства и на содержание государства, содержание оборонной структуры, силовых других ведомств. К сожалению, на сегодняшний день мы превращаемся в потребителей денег. То есть мы пользуемся этими деньгами для создания внешнего лоска. А реальных каких-то подвижек, как я уже до этого отмечал, к сожалению, нету.

Е.БУНТМАН: Как Абхазия может сама выйти на самообеспечение? Это что? За счет чего, в принципе, может жить самостоятельно республика? За счет только ли туризма или есть какие-то еще ресурсы?

Р.ХАДЖИМБА: Ну, наверное, все-таки, основное направление – это туризм. В советское время Абхазия была курортной здравницей Советского Союза. Да, тогда были другие совершенно условия, тогда не было понятия «заграница», весь основной рабочий класс, интеллигенция ездили отдыхать к нам в Абхазию. Сегодня курорты наши остались в советском, как бы, времени. И хотелось бы, чтобы мы приложили бы больше усилий для того, чтобы эти курорты стали бы доступными для российского отдыхающего, чтобы сфера обслуживания была совершенно другой.

Но и помимо туризма у нас есть другие направления деятельности. Для того, чтобы реально туризм работал, мы могли бы создать условия развития аграрного сектора. У нас достаточно возможностей, которые позволили бы это реально осуществить. У нас круглый год можно заниматься сельским хозяйством, у нас есть возможности, которые способствовали бы эффективному и плодотворному процессу деятельности в этой области – это наличие термальных вод, которые в других странах уже давно бы эффективно использовали.

У нас есть вопросы, связанные и с другими направлениями деятельности, такими как инертные материалы. Вопросы, которые сегодня пытаются изучать, исследовать. Есть гранит, есть мрамор. Но самыми важными направлениями все равно остаются туризм и аграрный сектор.

Е.БУНТМАН: Есть еще 2 пункта, за счет которых, наверное, можно заработать. И в России элиты, так скажем, мягко намекают на то, что этим не очень довольны. Первое (наверное, с этого начнем) из двух пунктов, это отсутствие возможности покупать недвижимость в Абхазии для россиян. Вот здесь в вашем штабе я видел вашу краткую программу из 10 пунктов, и 2-й из них – не дадим устроить распродажу Абхазии. Вот, объясните, пожалуйста.

Р.ХАДЖИМБА: Вы знаете, нужно понимать, наверное, что, все-таки, вопрос земли и вопрос недвижимости – это достаточно щепетильная тема для Абхазии. Мы не можем распродавать землю, у нас по Конституции земля – собственность государства.

А что касается недвижимости, которая находится на ней, то кто сказал, что можно запрещать или нужно запрещать, чтобы кто-то ее приобретал и работал с ней? Мы же не говорим о том, что такой запрет должен быть окончательным и бесповоротным. Мы говорим о необходимости создания соответствующих механизмов защиты инвестиций, которые сюда приходят. Но при этом есть объекты, которые являются стратегическими для нас. В России может быть понятие стратегического назначения тех или иных объектов совершенно другое. А для маленькой Абхазии тот же, предположим, комплекс ИнгурГЭС – для нас это стратегический объект, и просто так избавляться от него было бы неправильно. Так же, как, например, вопросы, связанные с проблемой железной дороги. Мы не говорим о том, что железная дорога не может эксплуатироваться совместно с российской стороны. Но это собственность, принадлежащая Абхазии. И когда нам предлагали создание условий, подписание соответствующих документов по некоему консорциуму, где доля абхазской стороны составляла всего 5%, а все остальное практически распределили между собой Армения, Грузия, Россия. Я думаю, что нормально думающий хозяин никогда не позволит к себе так относиться. Мы говорим о равноправном сотрудничестве, и это нормальный процесс и нас должны понимать в этом вопросе.

Е.БУНТМАН: Вы говорите о стратегических объектах. А что касается недвижимости, не знаю, особняков в Пицунде, особняков где-нибудь на побережье – что с этим? По-прежнему, ведь, по закону можно продавать только гражданам Абхазии, насколько я понимаю, недвижимость. И богатые россияне могут купить дома только через какие-то там преступные схемы. И Сергей Васильевич Багапш, когда был избран во второй раз президентом, говорил, что если позволить снять этот запрет, то Абхазию распродадут всю за полчаса. Так нужно снимать запрет или нет?

Р.ХАДЖИМБА: Ну, я думаю, что это ложное представление. Нет таких богатых россиян, которые очень бы желали покупать недвижимость в Абхазии. Есть просто определенная прослойка россиян, которая видит, что есть возможность купить, прикупить участочек на территории Абхазии. И почему бы, например, не создать условия реально, разделив вопросы гражданства и вопросы недвижимости? А у нас сегодня этим манипулируют, этим спекулируют. Вот о чем мы говорим. А сплошь и рядом практически заниматься распродажей имущества на территории Абхазии было бы не совсем верно.

Просто нужно найти соответствующие пути решения этой проблемы. Но нашли их практически, будем говорить откровенно, люди, занимающиеся аферами, которые, к сожалению, создают нам самый худший имидж, нашей стране. А если бы все было в соответствии с законом и прозрачно, тогда этих проблем многих бы не было.

Е.БУНТМАН: Что касается привлечения инвестиций, тоже в России бытует мнение, что Абхазия не то, что не привлекает инвестиции, а даже препятствует инвестициям из России – это касается не только недвижимости, но, вот, о железных дорогах, например, говорили. Куда здесь двигаться? В каком направлении здесь идти с привлечением инвестиций? И можно ли привлекать их не только из России?

Р.ХАДЖИМБА: Ну, я хотел бы просто... Кому мы препятствуем в том, чтобы были инвестиции? Кто из российских бизнесменов достаточно известных боится прийти со своими инвестициями сюда? Таких предложений, к сожалению, я не знаю. Таковых не было.

А что касается, предположим, той же компании Роснефть, которая занимается разработками, предположим, той же якобы нефти на территории морского шельфа, принадлежащего Абхазии, ну это пока только по большому счету какие-то начальные шаги и какие-то пока вокруг этого разговоры. Каких-то действенных начал я, к сожалению, не вижу.

Почему вы говорите «якобы занимаются разработкой нефти»? Ведь, о шельфе и о том, что есть нефть гипотетически у Абхазии говорят очень давно, уже много лет. Почему «якобы»?

Р.ХАДЖИМБА: Ну, судя по тому, что, все-таки, я был одним из руководителей страны, был премьер-министром, я тоже встречался с определенными российскими кругами, которые занимались этой проблемой еще в бытность руководства страной Владиславом Григорьевичем Ардзинба. Тогда стоял вопрос тоже начала разработок этих месторождений. Насколько мне известно, по их информации есть Гудаутская банка и есть в районе Галльской банки соответствующие, якобы, месторождения. Но однако тогда интерес был незначительным и объяснялось это тем, что нефть тяжелая, содержание примесей достаточно высокое. В настоящее же время говорят о том, что нефть очень высококачественная. Кто и как, действительно, знает об этом, мы пока практически об этом не осведомлены. И было время, когда по этим обоим месторождениям предлагалось до признания Абхазии разделить работы по изыскательским вот этим процессам между российской компанией и американской фирмой Анадарби. Ну, к счастью, тогда этого не произошло – это было бы, может быть, началом как раз таки разделения Абхазии на некие части, о котором когда-то говорила и грузинская сторона. Ну, этого не произошло, потому что этого не хотело и руководство Абхазии. И, честно говоря, в неизведанные какие-то дебри лезть было бы очень опасно тогда. Вот о чем идет речь.

Е.БУНТМАН: К политическим вопросам. Эта кампания изначально должна была стать такой, честной и джентльменской. Вы подписывали соглашения с двумя другими кандидатами о честной борьбе и о неприменении всевозможных некрасивых методов для достижения своей цели. Вот, сейчас в предпоследний день избирательной кампании как вы можете ее охарактеризовать? Насколько я понимаю, не очень получилось соблюдать соглашение.

Р.ХАДЖИМБА: Ну, во всяком случае, со стороны того, кто был инициатором, все было выдержано...

Е.БУНТМАН: Вы были инициатором?

Р.ХАДЖИМБА: Да, я был инициатором этого соглашения. Я выдержал эту ситуацию. Я еще раз говорю, я возвращаюсь к тому, что у меня есть опыт уже третьей попытки, как говорится. И я понимаю, насколько чревато раскачивать эту ситуацию, и она может очень больно ударить не только по самому кандидату, но и по всему нашему будущему. И так или иначе я думаю, что соглашение сыграло свою роль. Могли быть худшие, я думаю, денечки в процессе выборной кампании.

Е.БУНТМАН: Еще один пункт, который я увидел на двери вашего кабинета в избирательном штабе, - это то, что вы собираетесь не допустить раскола. На двух последних выборах такая была ситуация, что население, как мне многие говорили, раскололось на хаджимбистов и багапшистов. Сейчас после смерти Сергея Васильевича Багапша несколько изменилась ситуация, и от власти фактически 2 кандидата. Какой сейчас, по вашей оценке, расклад сил? То есть я понимаю, что хаджимбисты, наверное, остались, а что с остальными? И есть ли такой раскол?

Р.ХАДЖИМБА: Вы знаете, мне, честно говоря, не нравится термин «хаджимбисты» и термин «багапшисты».

Е.БУНТМАН: Это говорят граждане Абхазии, вот на улице просто говорят.

Р.ХАДЖИМБА: Просто, действительно, в нашей маленькой стране у каждого есть своя фамилия, которую нужно носить гордо, если уж на то пошло. Я очень благодарен своим сторонникам, что все эти годы, все эти месяцы они рядом со мной. они достаточно четко несут ту идею, о которой я вам до этого говорил. Многие вещи понимаются и принимаются нашим обществом.

Ну а что касается дальнейшей ситуации, мне сейчас, честно говоря, трудно объяснить, как это будет дальше и как это сложится за оставшееся время.

Е.БУНТМАН: Я нашел небольшое противоречие в ваших программах. С одной стороны, вы некоторое время назад предлагали как идеальный вариант коалиционное правительство. С другой стороны, опять же в вашей маленькой программе я сегодня увидел, что вы говорите о том, что необходимо устранить те элиты, которые были у власти все это время. Как сочетать эти 2 несочетаемых пункта?

Р.ХАДЖИМБА: Ну, вы знаете, понятие элиты предполагает определенный широкий круг людей, находящихся у кормила власти. Но это не значит, что нужно всех подряд исключать из работы. А когда говорил я о коалиции, я предполагал возможности вот те, которые мы заложили в соглашение. Те кандидаты, которые сегодня идут во власть, во всяком случае, пытаются прийти, за ними стоят тоже достаточно известные в Абхазии люди. Это люди прошедшие войну, имеющие определенный опыт работы и политических, и экономических наших структур. Почему мы должны отказываться от всей категории людей? И мы говорим о возможности создания коалиций не в том классическом понимании, как это обычно происходит, предположим, на том же Западе. Мы говорим из того, что нам создать нужно условия для того, чтобы объединить своих людей. Но начиная с низовых звеньев. А такая возможность есть в создании реально, как говорится, объединенного руководства из числа тех же, кто сегодня борется за власть. Это нормальный процесс, я думаю – никаких особых тут противоречий не может быть.

Е.БУНТМАН: С кем из остальных двух кандидатов у вас больше всего точек соприкосновения, кто из них может быть вам ближе? Или об этом пока рано говорить?

Р.ХАДЖИМБА: Честно говоря, я с обоими работал во власти, я знаю слабые и сильные стороны каждого из этих людей. Ну, они – государственники, они работали долгое время во власти, хорошо знают, что такое политика, хорошо знают, что такое административная работа. И с каждым из них, я считаю, вполне возможно было бы работать.

Е.БУНТМАН: Я, может быть, несколько смелее это сформулирую. Я спрошу об этом у каждого из кандидатов, обещаю вам. Если вы не пройдете во второй тур, кому вы отдадите голоса своих сторонников, Сергею Шамбе или Александру Анквабу? Обещаю, что я спрошу у каждого.

Р.ХАДЖИМБА: Если бы я не был бы кандидатом, я бы вам сказал бы. Но на сегодняшний день стоит вопрос возможности и пребывания во втором туре. Поэтому это преждевременно.

Е.БУНТМАН: Спасибо большое. Рауль Хаджимба, кандидат в президенты Абхазии.

Р.ХАДЖИМБА: Спасибо вам.