Открытие персональной выставки Нелли Петровой в ГМЗ «Царицино» 07 июня - Нелли Петрова - Интервью - 2011-06-03
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: 12 часов 8 минут в столице, вы слушаете радиостанцию «Эхо Москвы», добрый день еще раз. Нелли Петрова, художник Императорского фарфорового завода, заслуженный художник России у нас в гостях. Здравствуйте, Нелли.
Н.ПЕТРОВА: Здравствуйте.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: «Открытие персональной выставки Нелли Петровой в Царицыне 7 июня» - так звучит тема нашего эфира, и я, в общем... Сложно, конечно, было, но я догадался: это ваша выставка.
Н.ПЕТРОВА: Да, это моя персональная выставка в Москве, первый раз.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: В Москве первый раз, но персональная?..
Н.ПЕТРОВА: Персональная в Москве первый раз.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А просто персональная первый раз?
Н.ПЕТРОВА: Просто персональная второй раз.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А где была до этого?
Н.ПЕТРОВА: В прошлом году в Петербурге, в сентябре и октябре-месяце на территории нашего завода.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А! А сейчас она...
Н.ПЕТРОВА: А сейчас на территории заповедника Царицыно и в интерьерах дворца восстановленного.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: В самом дворце, да?
Н.ПЕТРОВА: В самом дворце, в 2-х залах.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Я хотел бы начать наш разговор с вопроса не столько о выставке. Я напомню, что работает SMS +7 985 970-45-45. Если вы хотите пойти на выставку, да или вообще интересуетесь фарфором, то с удовольствием прочитаю ваши вопросы. +7 985 970-45-45 – присылайте. Я попробую с выражением прочитать этот вопрос, если получится. Инженер из Санкт-Петербурга по интернету пишет: «В мире посуды сейчас происходят серьезные изменения, практически исчез из употребления благородный стиль сервизов. Вместо чайных чашек с непременными блюдцами столы захватили кружки простецов. На благородный фарфор чайников наступают современные штучки. С тарелками также произошли драматические изменения – исчез расписной кант, орнамент, празднично окружавший содержимое тарелки. Тарелки стали бесцветными, белыми. Раньше это называли «бельем». Было такое, да?
Н.ПЕТРОВА: Да, белье и сейчас существует.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Белье – недоделанное, да?
Н.ПЕТРОВА: Не то, что недоделанное. Белье – это такой термин профессиональный, это не расписанный фарфор, называется «белье».
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: «Хуже того, - продолжаю я вопрос, - хуже того, тарелки становятся черными, грязь на них не видна. Кроме того, тарелки становятся квадратными. Тысячи лет они были круглыми неспроста. Как относятся к этим изменениям художники по посуде? Было бы что расписывать и ладно? Так вот?» Квадратные тарелки. Они тысячи лет были круглыми, а, вот, теперь, действительно, квадратные.
Н.ПЕТРОВА: Ну, я думаю, что уважаемый гражданин не очень знаком с прикладным искусством.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ничего себе. Он вот так... У него отношение к этому, которое... А, по-моему, он знаком.
Н.ПЕТРОВА: Нет.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Нет?
Н.ПЕТРОВА: Дело в том, что посуда, фарфоровая посуда существует совершенно не долго. Китайцы первые придумали фарфор, до этого была серебряная посуда, глиняная, там, фаянсовая, стекло, да. Были разнообразные формы. Единственное что, да, жизнь изменилась на Земле, сейчас другие формы приобретают очень многие предметы искусства, и ничего нет плохого в каких-то квадратных. Ну, конечно, фарфор любит более мягкие, гибкие формы.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Исчезла утонченность? И вот эти вот кружки квадратные, да еще и черные. Это, вот...
Н.ПЕТРОВА: Это мода. И затем у человека разные вкусы. Разные были императорские дворцы, в интерьеры которых делались сервизы. Этот стиль исчез, потому что сейчас какой стиль существует? В общем-то, очень трудно определить его и многие искусствоведы не могут даже определить, какой же нынче стиль. Поэтому любой покупатель, приходя в магазин, подбирает фарфор на свой вкус, свой интерьер. Есть заказчики, которые требуют даже, может быть, черный фарфор – ничего в этом плохого нет. И красный, и черный, и просто белый любят люди, покупают. В этом ничего нет предосудительного и плохого.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А может ли человек, которому... Ну, то есть, с вашей точки зрения, плохого фарфора нет.
Н.ПЕТРОВА: Нет, есть...
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, нет плохого стиля. Может, фарфор-то есть, но нет плохих стилей – есть плохие исполнители. Правильно?
Н.ПЕТРОВА: Ну, конечно, стиль существует. Я думаю, что, к сожалению, в России фарфоровые заводы российские исчезли или потеряли всякое значение. Вот, наш фарфор существует, слава богу, и развивается. У нас большой творческий коллектив. И бывают очень разные работы. Но как стиль высокохудожественный он должен быть, потому что он воспитывает. Очень много китайского фарфора, вообще каких-то подделок, может быть, ремесленных штучек, которые вызывают некоторое такое сопротивление и, в общем-то, смотреть на них не хочется и общаться с этими вещами. Поэтому приходите в наши магазины и в наш фонд «Наследие», который находится на заводе. Там вы можете увидеть современные образцы высокого стиля.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть человек, который, ну, более склонен к такому, классическому стилю, и вот эти все новые штучки – квадратные тарелки черного цвета, кружки ему отвратительны. Такой человек – он может, выбрав из современного фарфора, что-то найти для себя?
Н.ПЕТРОВА: Может. Вот, я его просто приглашаю в Царицыно на выставку. Он там увидит, я думаю, вещи, которые ему понравятся. У меня огромное количество сервизов, которые я делала на заказ, и, может быть, которые потом и состоялись, но проекты есть, и образцы стоят. Я думаю, что он изменит свое мнение.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: 7 июня у вас выставка. Сколько продлится?
Н.ПЕТРОВА: Она продлится до 28 августа включительно.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть все лето практически?
Н.ПЕТРОВА: Да. Ну, может, еще даже и до начала сентября.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Так это 3 месяца?
Н.ПЕТРОВА: Да. Ну, это, я считаю, для такой выставки нормально. Потому что фарфор привезти, выставить – это такое огромное напряжение. Поставить витрины. Он же хрупкий вообще-то.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Он бьется.
Н.ПЕТРОВА: Бьется, да. И тяжелый. Потому что у меня не только чашечка там с тарелочкой, а огромные вазы, большие крупные вещи, такие блюда по 50 см диаметром, пласты огромные. Целые композиции из них.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Это редкость, когда художник по фарфору выставляется на столь длительный срок? И по площади это большая выставка получается?
Н.ПЕТРОВА: Ну, в общем-то, для меня не большая, честно скажу. Я могла бы еще территорию такую же занять. Это 2 зала. Для некоторых это достаточно, а мне маловато.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А вам маловато?
Н.ПЕТРОВА: Ну, мне места маловато, да. И в Петербурге также казалось. Потому что у меня в фонде Эрмитажа много работ, которые у нас есть в музее фарфора на заводе. Он принадлежит Эрмитажу. Я же работаю с 1975 года уже на фарфоре.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Это редкость для художника по фарфору персональная выставка?
Н.ПЕТРОВА: Да. Редко. Но это вошло у нас как-то в такую традицию не очень давно. У нас на заводе появилась галерея современного фарфора, и мы там с 2004 года выставляемся. Где-то через 2 года у нас персональные выставки художников. Эта моя выставка – 4-я по счету была.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Вы – художник фарфорового завода, да?
Н.ПЕТРОВА: Да.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Императорского фарфорового завода. Вы занимаетесь только эксклюзивным фарфором?
Н.ПЕТРОВА: Я очень много занимаюсь эксклюзивным.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А массовым?
Н.ПЕТРОВА: И массовым.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Так вы всем много занимаетесь.
Н.ПЕТРОВА: Да. Ранее просто массовый был предпочтительнее, и много работала. И вообще художники для этого на заводе и существуют, чтобы создавать для покупателей, для магазинов фарфор. Но с течением времени появились заказчики, которые могут заплатить за эксклюзивный фарфор, поэтому над этим много работаем.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: С точки зрения интересности работы есть какие-то предпочтения для вас? Ну, наверное, хочется что-то эксклюзивное делать, так ведь? Или нет?
Н.ПЕТРОВА: Хочется. Но художнику всегда проще делать эксклюзивное, чем фарфор на прилавок.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть в массовом нету никаких радостей жизни для художника?
Н.ПЕТРОВА: Нет, есть радость. Но она связана с производством, понимаете? А там свои законы.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А что вы имеете в виду?
Н.ПЕТРОВА: Ну, во-первых, вещь должна не очень дорогая быть для покупателей, значит, ты должен под технологию подстраиваться, сделать так, чтобы было и эксклюзивно, и дешево.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Так какая же это радость? Это головная боль сплошная.
Н.ПЕТРОВА: Да, боль, но я считаю, профессионал – это нормально, ему доступно.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Так что радует?
Н.ПЕТРОВА: Радует то, что я вижу, когда человек приходит в магазин и покупает мою работу, массовую даже, серийную. И у него на столе она утром, там, в праздник какой-то, он дарит ее. Это большой праздник и радость. Честно скажу, у меня даже мурашки побежали, когда я об этом говорила. Просто здорово это. Я иногда прихожу в магазины (сейчас редко, а раньше чаще) и смотрю, какая реакция на наш фарфор. Это очень интересно.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Кто основной покупатель?
Н.ПЕТРОВА: Основные покупатели – женщины, конечно. Потому что они и подарки делают. Ну и мужчины тоже заходят. Вот сейчас уже больше мужчин появилось. И даже дети. Дети на скульптуру очень-очень большое внимание обращают и маленькие, и среднего возраста. У нас же на заводе мастер-классы проводят, очень много детей приводят, показывают, как фарфор создается, из чего. Потому что это настолько интересно, вот просто какая-то глина, вода, потом огонь и получается удивительная чашка, ваза, скульптура, допустим, на которую все потом любуются, берегут ее, передают из поколения в поколение.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: «Какие бывшие заказы вас удивили, смутили или развеселили?» - спрашивает Айрат.
Н.ПЕТРОВА: Конечно, были очень смешные такие заказы. Сейчас даже не могу вспомнить. Но я ими не занималась – мы передавали их более молодым художникам, потому что они, действительно, такие, какие-то веселые были, смешные очень. На каких-то чайниках мы были. А я – такой взрослый художник серьезный, я такие, сложные вещи, в основном, делаю. Например, для Московского Кремля, кремлевского дворца мы хотели сделать для каждого восстановленного зала сервиз, из которого принимали бы гостей. Потому что я очень много вот таких вещей больше делаю.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, вот я хочу вернуться даже не столько к самому вопросу от инженера из Санкт-Петербурга, сколько к посылу. Начал-то он с того, что в мире посуды сейчас происходят серьезные изменения. Ну, вы не согласны с тем, что именно такие изменения происходят, о которых пишет он, то есть, ну, мельчает фарфор. Не согласны вы с ним?
Н.ПЕТРОВА: Нет, не согласна. Фарфор разный.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Но вот тот постулат, что фарфор меняется, вы согласны с ним или нет?
Н.ПЕТРОВА: Ну, если сравнивать с XVIII веком, меняется. Ну, на Мейсене до сих пор делают XVIII век, на (НЕРАЗБОРЧИВО) тоже.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Это заводы, но не российские?
Н.ПЕТРОВА: Да, заводы западноевропейские. Но им сейчас очень туго приходится тоже – большая конкуренция. На нас хлынул Китай, Восток. Потому что все заводы считают себестоимость и хочется что-то подешевле, и начинают использовать дешевую рабочую силу Востока или Китая. И что получается? Начинаются заимствования, воруют интересные идеи дизайнерские, начинают их быстро-быстро реализовывать, чтобы заработать. Ну, конечно, теряется ценность этого материала.
Но на нашем заводе, слава богу, этого не происходит. На заводах Европы тоже есть хороший стиль, и можно купить прекрасный фарфор. Во Франкфурте почти ежегодно делаются выставки, можно там увидеть какие-то новые интересные идеи, дизайны. Я думаю, что у него просто информации мало.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Нет, мы уже отошли от идеи того, что фарфор мельчает.
Н.ПЕТРОВА: Нет-нет.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: «Мельчает», правда, мое слово. Ну, вот он не тот совсем. Но в какую сторону он движется? Что нового происходит?
Н.ПЕТРОВА: Нового? Ну, идет, конечно, какая-то трансформация. Может быть, какой-то период была. Например, чайники не покупали, отдельные чашки просто приходили, подбирали разные. Может быть, не одного даже рисунка, не одной формы. А, вот, например, собирается семья или гости, или, там, молодежь и на столе у них разные чашки с разными блюдцами, такая игра начинается в фарфор. То есть его можно комплектовать по-разному.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А что-нибудь новое придумать можно в фарфоре?
Н.ПЕТРОВА: Можно.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Что?
Н.ПЕТРОВА: У нас есть художники, которые придумывают какие-то вещи, связанные, может быть, с какими-то новыми формами, скульптурой. То есть, есть всё это. На нашем заводе есть художник Инна Олевская, у нее всегда какие-то интересные новые такие дизайны и по цвету. То есть всегда неожиданные решения. Пока существуют художники на заводе, всегда что-то новое появится.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, то есть нет такого... Ну, вот, я часто привожу этот пример. Кобальтовая сетка, которая была придумана когда-то, да?
Н.ПЕТРОВА: Ну, 50 с небольшим лет назад.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Да. Ну и в общем весь мир ее знает.
Н.ПЕТРОВА: Да.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Вот, что-нибудь такое аналогичное сейчас может родиться? Рождается? Или, может быть, родилось, но мы просто еще этого не видим.
Н.ПЕТРОВА: Вот, нас, несчастных бедных художников на заводе все время этим задевают: «Вот, Кобальтовая сетка. Она такая популярная: наши генсеки, наши президенты ею пользуются, и Европа его знает». Ну, потому что его рекламировали, он был ручной росписи и сейчас есть. И ручная роспись в Европе – это большая редкость. Там Мейсен делал, (НЕРАЗБОРЧИВО). Поэтому он был популярен, потому что и кобальт на белом. Вообще, это такая, спокойная какая-то сетка.
Ну, нет, конечно, такого пока нет. Но есть другие, где-то близкие. У нас и кобальтовая клетка, допустим, Гали Шуляк, потому что она курировала как художник на заводе эту сеточку. Придумала кобальтовую клеточку, и она, в общем, тоже интересная. Такая, более жесткая, конечно, более плотная, но у нас Астория пользуется ею очень хорошо. Нет, есть вещи, которые входят так, постепенно в жизнь. Но вот такого просто известного рисунка, конечно, пока нет.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А у вас на выставке?.. Я напомню, что открытие персональной выставки Нелли Петровой, которая у нас в гостях, произойдет в Царицыне 7 июня, выставка продлится долго. На выставке у вас что-нибудь такое есть?
Н.ПЕТРОВА: Там у меня есть фарфоровые яблоки, которые будут лежать на сене. Потому что у меня связано с истоками, с образами России. Вот, запах сена, ромашки, яблоки. Это для меня настолько неотделимо от России, как и женщины, как лошади. Вот, все вот такое живое, прекрасное. Во всяком случае, всех как-то фарфоровые яблоки большие привлекают с листьями.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Зеленые?
Н.ПЕТРОВА: Они и зеленые, немножко с розовыми бочками, красные. Разные. И разной формы.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть ваша гордость на сегодняшний день – это фарфоровые яблоки.
Н.ПЕТРОВА: (смеется) Ну, так получилось, да. Что их даже так столько заказывают. И можно будет купить как сувенир.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Они продаются?
Н.ПЕТРОВА: Да. И можно их все купить даже. Если кто-то захочет, прямо с выставки всю коллекцию может купить.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Это штучный товар? Нет, это штучная вещь или будет какое-то производство массовое яблок?
Н.ПЕТРОВА: Массовое невозможно сделать – я все их делаю сама. То есть яблокоформа у меня существует, отливаем. А все листики, хвостики, ручная роспись – это эксклюзивные вещи. Все яблоки разные, ни одного похожего нет.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Сколько их всего?
Н.ПЕТРОВА: На выставке их где-то штук 40. А вообще я в этот период их сделала 300 штук сама.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: 300 штук?
Н.ПЕТРОВА: Ну, они в Петербурге.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Вот, яблоко – это такая вещь, не утилитарная, ну, ее никак, вот, не используешь.
Н.ПЕТРОВА: Можно копилочку сделать из него. (смеется)
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, это надо, там, какие-то дырки в ней проделывать, а потом копилку раздевать придется. Жалко же. Фарфор интересней для вас утилитарный? То есть, ну, это может быть прекрасный сервиз, но все равно это утилитарная вещь, из которой можно поесть. Или такой вот, который нельзя использовать – он только для прекрасного?
Н.ПЕТРОВА: Ну, есть и такие вещи. Но, все-таки, хочется...
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Есть и такое, и такое. Что вам интереснее?
Н.ПЕТРОВА: Мне интереснее утилитарное. Потому что я, вот, делала сервиз «Русское поле» (у меня на выставке стоит), я бы хотела иметь себе его дома. Для этого я его и сделала, так что можно его тоже посмотреть. Нет, утилитарное мне как-то интереснее делать. Потому что это строже, это как-то композиционно все. И нужно знать технологию, чтобы она как-то была сделана на высоком уровне. Поэтому утилитарное для меня всегда интереснее.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Вот, Айрат – он заинтересовался статуей из фарфора. На улицу ее. Вот, выдерживает ли она, там, солнце, дождь и ветер? Вообще, всевозможные погодные...
Н.ПЕТРОВА: Фарфор?
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Фарфор.
Н.ПЕТРОВА: Да, он обжигается на 2400 градусов. Выдержит.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Главное только не бить ничем.
Н.ПЕТРОВА: Да. Не бить.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Но, все-таки, фарфор – это домашняя вещь.
Н.ПЕТРОВА: Конечно.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Это для дома, не для улицы.
Н.ПЕТРОВА: Ну, из него можно делать камин, из него можно сделать большую скульптуру, единственное она будет составная. Вазы крупные. В Эрмитаж, например, приходите, там такие вазы видите – это все нашего завода.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Но камин облицовывать только, да?
Н.ПЕТРОВА: Да. Можете со скульптурой камин делать. То есть рельеф, скульптура там. Способов разных много. Можно тарелками увешать, там, чашками, не знаю, всякие инсталляции делать из фарфора можно.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Спросом что больше пользуется? Вот, опять возвращаясь в вещи утилитарные, если мы говорим. Ну, наверное, в магазинах, вот, массовое – это, конечно, наверное, все-таки, чашки, тарелки, ну, то есть то, что можно использовать. А если мы говорим об эксклюзивном фарфоре, то статуи, яблоки, может быть, еще что-то?
Н.ПЕТРОВА: Яблоки очень-очень пошли. После персональной выставки очень пользуются спросом. Единственное, многих, конечно, цена задевает, потому что хорошо стоят они. Большие.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, раз уж начали об этом говорить, придется сумму-то назвать.
Н.ПЕТРОВА: Ну, 8, 20, 40.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Тысяч рублей?
Н.ПЕТРОВА: Да. Самое маленькое – 1,5 тысячи. Это сувенир, небольшое.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Оно как? Размером...
Н.ПЕТРОВА: Ну, маленькое где-то сантиметров 6-7 в диаметре.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Я не помню как называется этот сорт маленьких яблочек-то...
Н.ПЕТРОВА: Райские.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Райские, да?
Н.ПЕТРОВА: Да.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А большие?
Н.ПЕТРОВА: А большие... Сколько там? Сантиметров 12-15, наверное. Вот такие. Я специально сделала крупные, чтобы как-то, знаете, монументально так смотрелось.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Так что больше люди хотят? Все-таки, сервиз или?..
Н.ПЕТРОВА: Я думаю, люди хотят разное, но просто многие не могут себе это позволить. Особенно наш фарфор – он не как китайский, они стоят там 500 рублей, 400 рублей. А он тысячи стоит и миллионы.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Фарфор не может стоить 500 рублей, да? Хороший.
Н.ПЕТРОВА: Хороший не может стоить.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Выставка 7 июня. Билеты где продаются?
Н.ПЕТРОВА: Билеты продаются в кассах Царицыно, самого дворца.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: На сайте там чего-нибудь есть, какая-то информация?
Н.ПЕТРОВА: На сайте есть информация, да.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Чего набрать надо в интернете? Ну, или... Я думаю, что если набрать «Императорский фарфоровый завод» в поисковике, то найдется.
Н.ПЕТРОВА: Да.
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Нелли Петрова, художник Императорского фарфорового завода, заслуженный художник России была у нас в гостях. О фарфоре и об открытии персональной выставки мы говорили. Нелли, спасибо вам.
Н.ПЕТРОВА: Спасибо большое вам. Приходите.