Художественная политика Императорского фарфорового завода – задачи и планы нп 2011 году. Галерея современного искусства фарфора - Татьяна Чапургина - Интервью - 2011-02-14

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: 11 часов 12 минут в столице, Алексей Дыховичный у микрофона, и у нас в гостях Татьяна Чапургина, главный художник Императорского фарфорового завода. Татьяна, здравствуйте.

Т. ЧАПУРГИНА: Здравствуйте.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: И говорим мы о современных тенденциях в фарфоре, о том, что происходит на императорском фарфоровом заводе. Конечно, я не знаю, как его сейчас больше знают, уже как Императорский, или ещё как Ломоносовский?

Т. ЧАПУРГИНА: Его уже начинают знать, как Императорский фарфоровый завод, но поколение среднее, старшее, помнит его как Ломоносовский фарфоровый завод.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но он Императорским был до того, как стал Ломоносовским.

Т. ЧАПУРГИНА: Да. Его в Санкт-Петербурге, в Москве, в городах России помнят, как Ломоносовский фарфоровый завод. Но сейчас он императорский фарфоровый завод, и достойно несёт это имя.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: В России это предприятие номер один?

Т. ЧАПУРГИНА: В Росси это однозначно предприятие номер один.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А в мире?

Т. ЧАПУРГИНА: В мире это тоже очень интересный организм, потому что только императорский фарфоровый завод обладает коллективом живых прекрасных художников, очень разных, талантливых художников, которые являются славой нашего государства и мира, потому что, действительно, это уникальный коллектив, как невероятный розовый куст, который имеет цветы самые разные.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А вы всеми ими руководите, этими талантливыми разными людьми?

Т. ЧАПУРГИНА: Да, я буду ими руководить, потому что я только вступила в эту должность.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Я напомню, Татьяна Чапургина, главный художник Императорского фарфорового завода. Работает СМС, вы можете присылать свои вопросы, +7-985-970-45-45. А фарфор, он ведь бывает серийный, массовый, а бывает эксклюзивный?

Т. ЧАПУРГИНА: Фарфор бывает серийный, а бывает эксклюзивный. И вот Императорский фарфоровый завод представляет всю палитру фарфоров, палитру товаров, и можно найти в Императорском фарфоровом заводе любые вещи, которые для разных слоёв населения предназначены, и для простых людей, и для изощрённых коллекционеров.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Когда фарфор для изощрённых коллекционеров, я плохо в этом разбираюсь, вы сейчас всё объясните, фарфор это же не холст, он же объёмен, это же некая форма. Художника, который создаёт произведение искусства из фарфора, это же два художника обычно, один создаёт форму, другой расписывает, или не так?

Т. ЧАПУРГИНА: Да, очень часто бывает два художника, один создаёт форму, а другой расписывает надглазурно, подглазурно, существуют разные техники росписи фарфора. Часто бывает, что художник и создаёт форму, и расписывает её. Вот, например, Сергей Соколов у нас сделал прекрасную вазу, с таким тоненьким горлышком, и сам её расписывает.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Это зависит от человека?

Т. ЧАПУРГИНА: Зависит от человека, от творческой единицы, от потенциала.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А вы как любите?

Т. ЧАПУРГИНА: Я люблю расписывать форму, иногда создавать её.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Зависит от настроения?

Т. ЧАПУРГИНА: От настроения.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А правда, когда речь идёт об эксклюзивном фарфоре, который делается, может в одном, или в ограниченной серии, форма разбивается?

Т. ЧАПУРГИНА: Если, наверно, это оговорено заказчиком, и заказчик хочет, чтобы для него специально была создана форма, а потом уничтожена, то наверно, это возможно.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но это не часто бывает?

Т. ЧАПУРГИНА: Это нечасто бывает, потому что форма дело непростое, и чтобы создать отличную форму красивую, нужно очень много-много времени, и большой талант. Если возникла какая-то невероятная ваза, то жалко её потом разбить.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но ваза же останется?

Т. ЧАПУРГИНА: Ваза останется.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но такой уже больше не будет?

Т. ЧАПУРГИНА: Да, такой уже больше не будет.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: И в этом же ценность?

Т. ЧАПУРГИНА: Я говорю, что для специальных людей, наверно, это возможно.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Это правда, но это не означает, что это происходит каждый раз, это отдельно оплачиваемая услуга. Дорого вообще стоит фарфор, хотя опять же, он наверно очень разный по цене?

Т. ЧАПУРГИНА: Фарфор очень разный по цене, массовый фарфор стоит не так много, авторский стоит много, но он так и должен стоить, потому что авторский фарфор создаётся не большими тиражами невероятными, то есть это энергия каждого художника, каждого человека, она конечна. Поэтому, вещь авторского фарфора должна иметь большую цену.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Вот каков предел современного изделия, Татьяна показывает, что он отсутствует, его нет, это бесконечность?

Т. ЧАПУРГИНА: Я думаю, что его нет.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Хорошо, а вот самая дорогая вещь, которая была продана за последнее время, пусть даже не изделий Императорского фарфорового завода, а ваших коллег. Хочется понять порядок цифр?

Т. ЧАПУРГИНА: Я говорю, что я только сейчас приступаю к выполнению моих обязанностей, и я не могу совершенно компетентно ответить, какая самая дорогая вещь была продана за последнее время на заводе. Например, через две недели я смогу вам ответить на этот вопрос.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Хорошо, когда речь идёт о массовом фарфоре, там художник работает, он должен работать?

Т. ЧАПУРГИНА: Конечно, художник создаёт первый образец, который утверждается коммерческим комитетом, худсоветом, и потом, когда завод понимает, что эта вещь может быть продана, будет востребована на рынке, тогда делается тираж.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А художников, сколько у вас?

Т. ЧАПУРГИНА: Художников двадцать один.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Двадцать одна, как вы говорите, роза.

Т. ЧАПУРГИНА: Да, двадцать одна роза.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Наверно, далеко не всё, что они делают, по крайней мере, то, что касается массового производства, уже доходит до производства уже?

Т. ЧАПУРГИНА: Доходит до производства конечно не всё. Наверно, интересно, чтобы художники создавали гораздо больше авторских вещей, чем нужно производству. Потому что если художник делает очень много авторского фарфора, то из него можно выбрать то, что нужно производству.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но выбираете вы, худсовет, а возглавляете его вы, будете возглавлять?

Т. ЧАПУРГИНА: Будет возглавлять худсовет наш очень талантливый художник Нэлли Львовна Петрова.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но ваше слово тоже, наверно, очень веское, как главного художника, так ведь?

Т. ЧАПУРГИНА: Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Сложно вообще выбирать?

Т. ЧАПУРГИНА: Выбирать я не думаю, что очень сложно.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Создавать сложнее?

Т. ЧАПУРГИНА: Создавать сложнее.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Я думал, что есть такая вещь, что вот это оно, сомнений нет, вот это нужно запускать?

Т. ЧАПУРГИНА: Почувствовать, что эту вещь нужно точно запускать, это тоже нужен талант.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Как часто обновляется коллекция?

Т. ЧАПУРГИНА: Коллекция обновляется медленно, но постоянно

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: От чего это зависит? Вот "Нам нужна новая чашка" - приходит генеральный директор с идеей, или как-то по-другому?

Т. ЧАПУРГИНА: Приходит коммерческий комитет с идеей: "Нам нужны вот такие-то вещи, мы думаем, что они будут востребованы". Художники работают на эту тему.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть, художники всё-таки зависимые в данном случае от рынка, и от спроса, это не то, чтобы художник что-то, вот у него рождается, он приносит эту вещь, и все говорят: "Ах да", и она идёт в производство. Всё не так, всё идёт от коммерческой службы?

Т. ЧАПУРГИНА: Художник, может, немножко зависит от рынка. Здесь делится творчество на две части, вещи совсем для творчества, и вещи для коммерции. Но часто в творческих вещах рождаются коммерческие вещи. То есть человек, художник, должен по возможности открыться, и делать всё, что он хочет. И тогда рынок сможет выбрать, и потребитель сможет выбрать.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Спрашивает человек из Питера, задаёт вопрос по интернету, занимается судостроением, и, судя по всему, очень увлекается фарфором, его интересует техника Транслесит. Есть такая?

Т. ЧАПУРГИНА: Есть такая.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Это проездной декор, рисовое зерно, и говорит, что нет в городе Питере изделий в этой технике Императорского фарфорового завода. Мало морской тематики, в портовом городе, человек судостроением занимается, и вообще говорят, в Питере не достать.

Т. ЧАПУРГИНА: Пусть приходит в галерею современного фарфора. Сейчас в галерее современного фарфора на Обуховской обороне, представлены самые разные образцы, в том числе и техника, похожая на рисовое зерно.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А вы где больше реализуетесь, в Санкт-Петербурге или в Москве?

Т. ЧАПУРГИНА: И в Петербурге, и в Москве.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: В Москве, сколько магазинов, в Питере одно место?

Т. ЧАПУРГИНА: Нет, в Питере тоже не одно место, много очень красивых магазинов, и Конюшенная, и Обуховская оборона, и Староневский, много магазинов.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Жалуются чего-то, за год не могли найти. Не там ищете наверно. Вот когда речь идёт об эксклюзивном фарфоре, то есть о том, который делается в ограниченном количестве экземпляров, или даже в единственном экземпляре. Здесь как заказчик находит художника?

Т. ЧАПУРГИНА: Заказчик находит художника через выставки, заказчик находит художника в каталоге, много продукции, которая показывает художника.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Вот если человек приходит на завод, и что-то хочет?

Т. ЧАПУРГИНА: Если приходит человек на завод, там есть замечательный музей фарфора, есть галерея современного фарфора, есть магазин.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: "Вот хочу такой же, только синенький", так это происходит?

Т. ЧАПУРГИНА: Там выставлено очень много образцов, человек и может сориентироваться и выразить свои желания.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Вот судя по тому, что пишет наш слушатель, массовый фарфор, по крайней мере, в Питере, спросом пользуется, раз найти не может.

Т. ЧАПУРГИНА: Конечно, пользуется.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Говорит, что всё больше английского, китайского, японского, а вот родного Императорского фарфорового завода не может найти. Значит, наверно, просто раскупают, я так думаю?

Т. ЧАПУРГИНА: Раскупают.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: В Москве, тут другая аудитория, другой покупатель или нет, то же самое?

Т. ЧАПУРГИНА: Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Если говорить о фарфоре эксклюзивном, то здесь много продаётся, реализуется, тоже большой спрос, или как?

Т. ЧАПУРГИНА: Очень большой спрос, авторские вещи художники, наверно, не успевают делать.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Очередь. Вот я хочу придти к вам сейчас, и вот чтобы мне что-то такое сваяли и разрисовали.

Т. ЧАПУРГИНА: Придётся ждать.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А сколько, долго?

Т. ЧАПУРГИНА: Смотря, что вы хотите.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Я просто спрашиваю, потому, что нас слушают многие люди, и кто-то хочет одно, кто-то хочет вазу, кто-то хочет статую.

Т. ЧАПУРГИНА: Нужно придти в магазин, и оформить заказ, и сказать: "Я хочу вещь именно этого художника, тема такая-то", цветы, море, рисовое зерно".

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А чего больше хотят?

Т. ЧАПУРГИНА: Цветов.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Цветов не хватает в жизни?

Т. ЧАПУРГИНА: Да, цветов в жизни не хватает.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но это что-то утилитарное, что можно использовать, или это что-то больше для декора?

Т. ЧАПУРГИНА: Это вещи для подарков, вещи для декора, для интерьеров, вазы, блюда.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Статуи можно?

Т. ЧАПУРГИНА: Можно.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Заказывают?

Т. ЧАПУРГИНА: Да, скульптуры.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Дорого стоит, примерно, чтобы понимать, или это секрет?

Т. ЧАПУРГИНА: Нет, не секрет, я думаю, что просто нужно об этом говорить с людьми, которые занимаются коммерцией, я же говорю, что я только приступаю к своим обязанностям.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Художники вообще в это стараются не лезть?

Т. ЧАПУРГИНА: Нет, художники знают, сколько стоит вещь.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть, это не является секретом?

Т. ЧАПУРГИНА: Нет, это секретом не является, и не является тайной.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Каждый художник знает, сколько он стоит?

Т. ЧАПУРГИНА: Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Я напомню, что у нас в гостях Татьяна Чапургина, главный художник Императорского фарфорового завода, мы говорим о современных тенденциях в фарфоре. Если говорить о современных тенденциях в фарфоре, то вообще, есть они, существуют?

Т. ЧАПУРГИНА: Конечно, они существуют, нам бы очень хотелось, чтобы современный фарфор превратился в объект, современный объект искусства, и может быть, перестал быть только вазой, или только блюдом, чашкой, а чтобы он превратился в свет, в стену, в стол, потому что вообще фарфор имеет много разных степеней применения.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Татьяна, объясните мне, что значит, превратился в свет, в стену, в стол, я стол ещё могу понять, фарфоровый стол, об этом речь?

Т. ЧАПУРГИНА: Да, об этом тоже.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Утилитарен?

Т. ЧАПУРГИНА: Утилитарен, конечно, подглазурно расписанный фарфоровый стол, он конечно утилитарен.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но только не в детской комнате, разобьют ведь. А свет, вы что имеете в виду, это люстра?

Т. ЧАПУРГИНА: Да, например, люстра, вероятно какая-то люстра из цветов.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А стена?

Т. ЧАПУРГИНА: Стена, это панно, ковёр какой-то фарфоровый.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Когда вы начали рассказывать об этом, вы сказали, что вам бы этого хотелось.

Т. ЧАПУРГИНА: Нет, мы уже делаем такие вещи, мы пробуем делать такие вещи, мы решили возродить может быть немного ушедшую традицию, и проводить худсоветы, чтобы показывать искусствоведам, музейщикам, клиентам вещи, которые мы делаем. И два раза в год делать такой художественный совет, чтобы там были представлены самые новые, самые свежие произведения художников. И только после этого можно выбирать, и идти в другой слой, в массовое производство.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А откуда эта идея, вы уж простите, но задавая вопрос, таким образом, я продемонстрирую свою неосведомлённость. Создавать такие вещи, как вы назвали, люстра, стол, стена, панно, ковёр из фарфора, это что-то новое, или это хорошо забытое старое?

Т. ЧАПУРГИНА: Это новое.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Придуманное где и кем, вами?

Т. ЧАПУРГИНА: Я попробовала сделать такие образцы, это очень интересно.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть, вы придумали, это ваша идея?

Т. ЧАПУРГИНА: На современном этапе я попробовала это сделать, и сделала.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Татьяна очень скромная. Татьяна Чапургина, главный художник Императорского фарфорового завода, мы прервёмся на пять минут на новости, а затем продолжим.

ИДУТ НОВОСТИ.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: 11 часов 35 минут в столице, Татьяна Чапургина, главный художник Императорского фарфорового завода у нас в гостях. А звучит как, главный художник Императорского фарфорового завода. Приятно Татьяна?

Т. ЧАПУРГИНА: Приятно и ответственно.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: "У меня два чайных сервиза" - пишет нам наша слушательница Люся из Москвы - "вашего завода. Один хранится в коробке на лоджии при внешней температуре. Не повредит ли мороз сервизу"?

Т. ЧАПУРГИНА: Конечно, не повредит.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А состав непосредственно самого фарфора, он же разный?

Т. ЧАПУРГИНА: Он разный, бывает твёрдый фарфор, бывает костяной фарфор.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А самый дорогой, какой фарфор, самый хороший, за каким нужно бегать?

Т. ЧАПУРГИНА: Нельзя отдать предпочтение, некоторые любят только твёрдый фарфор, костяной фарфор более изящный, тонкий.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А качество фарфора, из которого делаются эксклюзивные изделия, и массовые, оно должно отличаться?

Т. ЧАПУРГИНА: Не отличается, конечно, массы абсолютно одинаковые, только обработка поверхностей разная.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Шлифуют более хорошо?

Т. ЧАПУРГИНА: Нет, обработка поверхности в том смысле, что массовый фарфор, для массового производства это повторяемый фарфор, а уникальный, на этой же поверхности работает художник.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть, ничем не отличается, вот нераскрашенные чашки одинаковые?

Т. ЧАПУРГИНА: Совершенно одинаковые. И только после того, как прикоснулся художник к чашке, она становится другой.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Эксклюзивной или нет.

Т. ЧАПУРГИНА: Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А как-то изменилось за последнее время, за последние лет сто, качество фарфора, современные технологии, нано-технологии как-то влияют на то дело или нет?

Т. ЧАПУРГИНА: Да, влияют, мы сейчас используем впекаемые краски, то есть всё время всё идёт вперёд.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но это тоже касается только обработки, то есть нанесения краски на фарфор, или качество самого фарфора тоже, вот состав самого фарфора тоже как-то изменился за последнее время?

Т. ЧАПУРГИНА: За последнее время состав фарфора не изменился.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Лет за сто, или как?

Т. ЧАПУРГИНА: Нет, за сто лет изменился, то есть раньше было больше калинов, он был более белый.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А теперь пожелтее?

Т. ЧАПУРГИНА: Теперь другая краска.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Желтее это же хуже?

Т. ЧАПУРГИНА: Нет не хуже, она просто другая. Первая чашка вообще была очень маленькая серая, она совершенно не хуже, она другая.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Первая, это вы имеете в виду Франция, или Китай?

Т. ЧАПУРГИНА: Нет, первая чашка Императорского фарфорового завода, она выставлена у нас в музее, такая очень красивая чашка.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Жёлтенькая такая, и не раскрашенная?

Т. ЧАПУРГИНА: Да, чуть как яйцо перепёлки, ещё в таких маленьких штучках.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А создание фарфора это искусство?

Т. ЧАПУРГИНА: Конечно, это очень высокое искусство, очень мало в мире художников по фарфору.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Среди тех художников, которые пишут по холсту, очень немногие из них, буквально сотые доли процента, а может быть ещё меньше, никто не считал, я в том числе, но становятся великими, всемирно известными со временем, обычно после смерти, правда, но такова жизнь. У фарфора здесь есть такие же имена?

Т. ЧАПУРГИНА: Конечно есть, на императорском фарфоровом заводе работали люди, странно, это место притягательно для талантливых людей, и через короткое время они становились не то, что словом в истории, а длинным предложением.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Это кто?

Т. ЧАПУРГИНА: Щекочихина, Чехонин, этот список такой длинный, что не хватит этой передачи. И сейчас новое поколение, мне кажется, что они обладают той энергией и теми знаниями, что вот сейчас цветок раскроется, потому что всё есть для этого, есть условия, прекрасные условия для того, чтобы работать, и творчески реализоваться каждому отдельно.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть, это художники, которые работают только с фарфором?

Т. ЧАПУРГИНА: Это художники, которые работали и только с фарфором, и не только с фарфором, потому что художник он художник, есть вот сопротивление материала, а потом он или становится частью этой фабрики, или уходит. Потому, что здесь на Императорском фарфоровом заводе остаются далеко не все. То есть, это такое очень тонкое сито.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Можно ли туда привести своего художника, то есть художника, который не работает с фарфором постоянно, а ещё рисует картины. Вот я хочу, чтобы он разрисовал.

Т. ЧАПУРГИНА: Макаревич, вот он делал на нашем заводе проект, отличный проект, есть специальная часть галереи, которая занимается работой с другими художниками, не обязательно из фарфора, они пробуют сделать что-то на фабрике, и иногда эти эксперименты бывают очень удачными.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Это всё-таки инициатива самого завода?

Т. ЧАПУРГИНА: Это инициатива завода.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А клиента, желающего?

Т. ЧАПУРГИНА: Что если клиент желает работать, желает попробовать себя?

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А даже такие есть, наглецы, я бы сказал?

Т. ЧАПУРГИНА: Очень часто проводится мастер-класс, и людям, гостям, удаётся что-то сделать на фарфоре.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: И понять, что этот не так просто, что этому надо учиться, но есть такие наглецы, которым кажется, что то, что они сделали, прекрасно, и они требуют изделие собственного производства, есть такие. Нет, я всё-таки мел в виду клиента, который приводит своего художника, ну дружит он с кем-то, или ещё что-то, это возможно?

Т. ЧАПУРГИНА: Наверно, возможно, в отделении этого современного фарфора, именно в части, которая работает со сторонними художниками.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Если говорить о мировых тенденциях, вот вы сказали о сём, о том, что вам очень хочется сделать в фарфоре, сделать фарфоровые люстры, кстати, массового производства или эксклюзив?

Т. ЧАПУРГИНА: Пусть в начале всё будет эксклюзивно, потом масса выберет, что она хочет.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Если говорить о мировых тенденциях, это пока то, что вы хотите. А если говорить о том, что уже есть, что сейчас происходит в фарфоре, что бы хотелось отметить?

Т. ЧАПУРГИНА: У нас такие глубокие традиции, и столько образцов, совершенно конкурентоспособных, причём конкурентоспособных всему миру, потому что, наверно, это не ново для вас, что кобальтовую сетку знают во всём мире.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Да, это даже я знаю.

Т. ЧАПУРГИНА: Её знают во всём мире, и есть ещё некоторые вещи, которые знают во всём мире.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Вот она тоже была когда-то, эта сетка, кто-то придумал.

Т. ЧАПУРГИНА: Ецкевич придумала. Муза Фёдоровна нам рассказывала, человек из музея, она уже умерла, что сидела Ецкевич, карандашом рисовала кобальтовую сетку, первый дизайн, такой слабенький голубой, совсем не синий. Потом, шаг за шагом случился образец, и случилась гениальная вещь, простая и знаковая, которую теперь знают все.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: По крайней мере в России уж точно.

Т. ЧАПУРГИНА: Нет, за пределами России точно также.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То же самое?

Т. ЧАПУРГИНА: То же самое.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Вот сейчас что-нибудь есть такое, что тоже таким станет, с вашей точки зрения?

Т. ЧАПУРГИНА: Должно пройти время, и нужно очень сильно развивать творческий потенциал.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Спасибо вам, Татьяна Чапургина, главный художник Императорского фарфорового завода была у нас в гостях, Татьяна, ещё раз вам спасибо.