Гидо Вестервелле - Интервью - 2010-11-01

А. ВЕНЕДИКТОВ: Доброе утро, г-н министр. Спасибо, что вы согласились дать нам интервью в преддверие переговоров с министром Лавровым. Конечно, нас интересует, что в том портфеле, который только вы только что занесли в свою комнату, какие материалы в этом портфеле.

Г. ВЕСТЕРВЕЛЛЕ: В основном это материалы по тем беседам, которые нам сейчас предстоит вести. Это в основном двусторонние вопросы, которые касаются наших стран. Это, конечно, и вопросы сотрудничества в области безопасности. Мы за несколько недель перед саммитом НАТО в Лиссабоне. Поэтому мне очень важно, чтобы взаимодействие между нашими странами в этой области укрепилось.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я был во время встречи в Довиле г-на Медведева с г-ном Саркози и г-жой Меркель, и наблюдателям показалось, что Россия очень быстро приближается к НАТО, неожиданно быстро приближается к НАТО. У вас тоже такое впечатление?

Г. ВЕСТЕРВЕЛЛЕ: Действительно, однозначно намечаются новые движения во взаимодействии и в отношениях между НАТО и Россией. Я это абсолютно приветствую. Мы в России видим стратегического партнера, и в рамках Европейского союза также вели интересные и очень плодотворные беседы относительно стратегического партнерства с Россией. Мы хотим сейчас синхронизировать наши стратегические партнерства. Мне кажется, было очень разумным решение президента Медведева – объявить о том, что он приедет на саммит в Лиссабоне. Я это абсолютно приветствую.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Значит ли это, что грузинский вопрос является тем ржавым гвоздем, который торчит между Европейским союзом, между НАТО и Россией?

Г. ВЕСТЕРВЕЛЛЕ: Конечно, это по-прежнему проблема. Конечно, у нас по-прежнему разные позиции, но это нам не мешает работать над сближением наших контактов в других областях. Я еще раз хочу подчеркнуть, что взаимодействие между Россией и Германией, между Россией и Европейским союзом выходит далеко за рамки экономического сотрудничества. У нас есть схожие позиции и корни в области культуры, в области истории. У нас есть схожие позиции, что касается взгляда на жизнь. Мне кажется, что это очень хорошая база, очень хорошая основа для того, чтобы и дальше в положительном ключе выстраивать отношения между Россией и ЕС, Россией и Германией.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Если г-ну министру не понравилось слово «ржавый гвоздь», я употреблю другое слово. Правильно ли я понимаю, что грузинскую проблему Германия решила отложить в ящик и закрыть его?

Г. ВЕСТЕРВЕЛЛЕ: Конечно, здесь речь идет только о том, что у нас есть разные позиции, разные взгляды и мнения, не будем об этом умалчивать. Конечно, мы это осознаем. Но преодолеть это можно только путем диалога, путем обмена и за счет разных инициатив. Как раз об этом сейчас идет речь. У нас есть еще многие задачи, которые сейчас предстоит решить, в том числе и приднестровская проблема. Я знаю, что Россия здесь смогла бы сыграть очень важную, особую роль. Поэтому есть еще множество разных вопросов, над которыми мы сейчас можем работать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Поскольку г-н министр сам упомянул о приднестровской проблеме, я спрошу, считает ли г-н министр, что нужно изменить формат миротворческих сил в Приднестровье?

Г. ВЕСТЕРВЕЛЛЕ: Во время встречи г-на Медведева и федерального канцлера в Мезеберге были предложены разные меры, в том числе и касательно формата переговоров в области политики безопасности. Мне кажется, что здесь состоялись очень положительные сдвиги в этом направлении, в том числе и в отношениях между НАТО и Россией. На наш взгляд, именно Приднестровье является очень важным пунктом в области этих переговоров. Я считаю, что Россия, конечно же, использует свое влияние, для того чтобы обновить переговоры в формате 5 плюс 2. В любом случае мы считаем, что лучше, когда переговоры проходят, чем когда они не проходят. Мы должны обязательно обновить диалог между заинтересованными сторонами.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Некоторые в российском правительстве считают, что такие конфликты, как Приднестровье, такие конфликты, как Осетия и Абхазия, Нагорный Карабах, лучше держать в замороженном состоянии, потому что если они размораживаются, начинается война, и часть российской элиты считает, что пусть оно остается так. Как вы считаете, г-н министр?

Г. ВЕСТЕРВЕЛЛЕ: На самом деле заморожены не конфликты, а процессы их решения. Конечно же, нехорошо живется, когда в непосредственном соседстве твоего региона существуют нерешенные конфликты. Они должны быть решены. Существуют всеобъемлющие подходы, в том числе и за счет ведения диалога, за счет осуществления партнерства, в том числе и за счет расширения диалога между представителями гражданского общества. Поэтому мы очень рады, что г-н Медведев приветствует наше партнерство. Именно поэтому отношения между Россией и Германией выстраиваются столь широко, стоят на таком широком фундаменте, именно поэтому мы видим в России стратегического партнера.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Еще два последних вопроса. Один касается противоракетной обороны. Я обратил внимание, что в декларации в Довиле речь идет уже не о противоракетной обороне США, а о противоракетной обороне НАТО. Каким образом Европа, НАТО могут привлечь Россию к совместному участию в противоракетной обороне НАТО в Европе?

Г. ВЕСТЕРВЕЛЛЕ: Что касается ПРО, то вся программа сейчас является программой всего альянса. Правительство Буша еще вместе с двумя странами хотело осуществить эту программу в одиночестве, но теперь уже стало ясно, что программа ПРО является программой всего альянса, и Россия однозначно приглашена к участию в этой программе, поскольку мы не хотим в Европе иметь зоны разной степени безопасности, разного уровня безопасности. Поэтому предложено России участвовать в этой программе, действительно, очень серьезное предложение, поскольку мы считаем, что все те, кто участвуют в этой программе, могли бы быть и будут заинтересованы в том, чтобы у нас была одна сфера безопасности по всей Европе.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И последний вопрос. Коль мы затронули противоракетную оборону – Иран. Как вам кажется, г-н министр, сейчас переговорное движение с Ираном скорее позитивное, скорее оно движется, оно развивается, или скорее иранцы просто тянут время? Если это так, то что вы хотите от России в вопросе Ирана?

Г. ВЕСТЕРВЕЛЛЕ: Именно на примере Ирана мы видим, насколько все-таки у наших государств схожие интересы в области безопасности, у государств Европейского союза, как и у России. Поэтому хорошо, что Россия сотрудничала с нашими странами в Совете безопасности ООН. От этого исходил очень сильный сигнал в сторону Тегерана. Поэтому сейчас у нас имеются определенные сдвиги в этом вопросе. Конечно, мы очень осторожно их оцениваем. И главное – чтобы на основе этих сигналов сейчас последовали конкретные переговоры, это очень важно. Потому что никакая страна – ни Россия, ни Германия, ни другие страны – не может быть заинтересована в том, чтобы у Ирана был свой ядерный арсенал. Поэтому очень важно, чтобы Россия и впредь сотрудничала с нами в этом плане, в этой позиции.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И в конце традиционный вопрос, каждому министру иностранных дел я задаю этот вопрос. Что должно случиться на переговорах, чтобы, вернувшись в Берлин, вы сказали: «Да, я это сделал, мне это удалось»? Конкретно.

Г. ВЕСТЕРВЕЛЛЕ: Это очень рафинированный, очень разумный вопрос. Я был бы рад, если бы и со стороны России поступил очень ясный сигнал о том, что нужно расширить сотрудничество между НАТО и Россией.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Какой? В чем сигнал?

Г. ВЕСТЕРВЕЛЛЕ: Думаю, что мы будем ждать все-таки результатов переговоров. Я понимаю ваш интерес как журналиста в этом вопросе. Но так, конечно, политика не строится, не осуществляется. Я хотел бы пожелать вашим слушателям всего доброго. Я очень рад тому, что я снова в Москве. Я думаю, что у меня будет еще множество возможностей, для того чтобы с моим коллегой Лавровым более глубоко обсуждать все эти важные вопросы.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо, г-н министр. Придется задать вам этот вопрос на пресс-конференции после переговоров.

Г. ВЕСТЕРВЕЛЛЕ: Таких вежливых журналистов в Германии нет, чтобы они еще заранее задали мне те вопросы, которые потом прозвучат на пресс-конференции.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Данке.

Г. ВЕСТЕРВЕЛЛЕ: И вам спасибо.