Как соединить бизнес-образование и практический опыт - Ольга Лосева - Интервью - 2010-09-14

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: 12 часов 6 минут в столице. Меня зовут Алексей Дыховичный. Ольга Лосева, исполнительный директор Стокгольмской школы экономики в России, у нас в гостях. Ольга, здравствуйте.

О. ЛОСЕВА: Здравствуйте, Алексей.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Мы говорим о бизнес-образовании, о том, как его соединить с практическим опытом. Практический опыт нам говорит о том, что кризис был, еще не известно, закончился он или нет, будет ли еще чего-то или уже ничего не будет. Об этом спорят всякие аналитики, пусть они спорят, а мы пока вот о чем поговорим. Изменилась ли потребность бизнеса в бизнес-образовании в связи с кризисом, наступившим в 2008 году? Чего-то другое просят, к вам приходят люди, им чего-то другое уже нужно?

О. ЛОСЕВА: Несомненно. Изменилась потребность бизнес-образования. Причем эту тенденцию мы наблюдаем как в наших программах открытых Executive MBA, то есть программах, в которых люди приходят учиться сами, так и на программах, которые мы делаем для компаний. Но вот в том, что касается конкретно программ, которые люди выбирают для себя сами, мы наблюдаем очень интересную тенденцию, пожалуй. Они две параллельные, тенденции. Прежде всего у нас изменился состав участников. Вернее состав тех людей, которые приходят к нам на программу, желая стать участниками. Если раньше большую часть нашей аудитории составляли высшего среднего звена, так это назовем…

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Давайте для начала, может быть, не все в курсе. Дети к вам не приходят?

О. ЛОСЕВА: Нет, дети к нам не приходят. Стокгольмская школа экономики – это школа… У нас есть большие планы на будущее для детей, но на сегодня это школа, которая дает дополнительное бизнес-образование людям с большим практическим опытом. Опыт требуется не менее 5 лет, но в основном к нам люди приходят и с большим практическим опытом – это люди, которые получают дополнительное бизнес-образование к уже имеющемуся у них какому-то базовому образованию и практическому опыту.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: И вот этот состав людей, он как и 2 – 3 года назад был, такой состав людей, так и сейчас. Но если в детали смотреть…

О. ЛОСЕВА: И, тем не менее, внутри этого состава, внутри этого сегмента, как говорят маркетологи, произошли определенные изменения, произошел определенный сдвиг. Раньше, как я вот уже начала говорить, к нам приходили люди, которые занимают сейчас достаточно высокие позиции в своих компаниях и ориентированы на дальнейшее развитие карьеры, для которого они хотят получить дополнительные знания, общий какой-то более структурированный взгляд на бизнес. Сейчас, видимо, учитывая кризис, изменения на рынке труда, эти люди, часто более молодые по возрасту или по опыту, они больше ориентированы на свою практическую деятельность, на стабилизацию своей позиции в компании, на получение практического опыта. А к нам приходят, как это с первого взгляда ни покажется странным, люди очень взрослые, в бизнес-смысле, очень состоявшиеся, руководители и собственники не только компаний, но и достаточно групп компаний, больших корпораций. Это люди, которые, по-видимому, приходят, естественно, и вот здесь мы приходим к вопросу о требованиях…

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ольга, вот ничего потребности совсем и не изменились. Просто дело в том, что раньше у менеджеров среднего звена достаток позволял пойти и получить себе бизнес-образование, дорогое бизнес-образование. Сегодня у них такой возможности нет, и приходят топ-менеджеры, у которых эта возможность еще пока осталась. Вот все намного как-то вот так…

О. ЛОСЕВА: Ну позвольте, Алексей, все-таки не согласиться, постольку поскольку у топ-менеджеров тоже была возможность и раньше придти и получить это бизнес-образование, однако они не приходили, а присылали своих подчиненных. А вот сейчас как раз пришли сами. Нет, ну спорить здесь можно много, мы же все-таки спекулируем на тему. Но, тем не менее, мы ту картину, которую мы наблюдаем, и это вот я описываю ее. А эти люди, естественно, они совершенно не настроены на получение теоретических знаний. Они, в общем, имеют достаточно структурированный свой взгляд на бизнес. Однако они хотят каким-то образом в кругу коллег и преподавателей попытаться создать для себя новый практический подход, понять, как можно изменить подход к бизнесу для того, чтобы быть гарантированным… ну, трудно сказать, что гарантированный может быть, но пытаться гарантировать себя от кризисных ситуаций, пытаться найти диверсификацию бизнеса. Соответственно, потребность прежде всего сейчас в сочетании какого-то очень высокого практического опыта с теоретическими знаниями.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Я чего-то боюсь, а чего не знаю – так формулирует свою мысль этот топ-менеджер?

О. ЛОСЕВА: Ну, я думаю, что это как раз категория тех людей, которые ничего не боятся. Пожалуй, они ищут для себя наиболее эффективных путей развития. Они ничего не боятся, они знают, что они выживут в любой ситуации. Кроме того, у них есть уже такая «подушка безопасности», которая точно им позволяет ничего не бояться.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Что они хотят?

О. ЛОСЕВА: Мне все-таки хочется верить в том, что они понимают, что ситуация на мировом рынке и в России изменилась, и что от экономики ближе к экономике «третьего мира», когда это было «купи-продай», или используя имеющиеся ресурсы, нужно приходить к инновационным технологиям, а может быть, не к инновационным технологиям, но явно совершенно к усовершенствованию (простите за тавтологию) производства, развитию, диверсификации собственного бизнеса.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть это люди, которые на сегодняшний день решают, куда пойдут финансовые потоки внутри страны. Правильно? Ну, там, не все 100 процентов, но существенная часть. То есть будет ли завод по производству телефонов в России, или он не будет здесь, а будет в Таиланде, условно говоря.

О. ЛОСЕВА: Ну, много на себя с вами брать не будем, говоря о том, что вот конкретно к нам пришли те люди, которые будут перераспределять финансовые потоки. Но я думаю, что ваша идея, она близка к истине. Да, здесь люди, которые будут влиять на экономику страны.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Пойдем ли мы по инновационному пути развития? И будем ли мы производить какой-то конкурентоспособный на мировом рынке товар? Или да ну его, говорили на эту тему, и ладненько, и хватит. Правильно?

О. ЛОСЕВА: Это вы меня спрашиваете?

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Нет, я пытаюсь понять этих людей, которые приходят к вам.

О. ЛОСЕВА: Ну мы тоже их пытаемся понять. А для того, чтобы их понять, мы пытаемся вместе с ними работать. И для того, чтобы нам вместе с ними работать, нам пришлось всерьез пересмотреть свой подход к программе Executive MBA. Что значит всерьез пересмотреть? Это означает, что мы работаем вместе с ними и развиваемся вместе с ними. Если ближе к делу, ближе к практике, так в Стокгольме, так и в России, у нас идентичные программы, хотя адаптированные, разумеется, к рынку страны, в которой мы работаем. Мы называем нашу программу Executive MBA Live. Это означает, что мы непосредственно с первых модулей – у нас модульная система обучения – приносим жизнь в программу. То есть студенты – а какие бы они ни были взрослые, они становятся студентами – уже в начале программы погружаются не только в групповую работу теоретическую над определенными моделями и бизнес-кейсами, но и начинают сотрудничать с реальными компаниями в России, проводя там ту или иную работу по консалтингу, по осуществлению инновационных подходов к бизнесу. Вот в этом основной принцип.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Я просто хочу понять, Ольга, они действительно думают об инновационном развитии страны и создании здесь инновационных, модернизационных производств? Или это просто разговоры? Ну, президент говорит, ну надо же как-то поддержать-то на таком уровне беседу…

О. ЛОСЕВА: Ну, я вам могу сказать, что они не только думают, я вам могу сказать, что в наших группах просто учатся люди, которые создают производство в России. И их много. У нас сейчас не такой большой процент просто представителей, скажем, торговых компаний или крупных мультинациональных корпораций, которые здесь в основном продают, а не производят. Практически все крупные компании, как российские, так и зарубежные, очень сильно ориентированы на развитие производства. Это правда. Другой вопрос, какой там климат, как с этим справляться. Это просто не предмет нашего сегодняшнего интервью. Но то, что менталитет и психология грамотных, ориентированных на развитие собственное, личностное российских бизнесменов, а они уже есть, они существуют, я их вижу, у нас их учится более 100 человек, он действительно направлен на то, чтобы развивать экономику, это правда.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: И вот этот сдвиг в сознании произошел буквально в последние какие-то там месяцы или год? Так я понимаю?

О. ЛОСЕВА: Ну я бы так не сказала…

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Так мы же начали отчет от начала кризиса, а начало кризиса – это 2008 год.

О. ЛОСЕВА: Да, конечно, мы начали отчет нашего разговора от начала кризиса и начали говорить именно о том, что у нас изменился состав участников, изменились их требования. Но это не значит… Понимаете, если бы сдвиг в их сознании произошел после кризиса, то, наверное, они не были бы представителями крупного российского бизнеса. Они уже ведут эту работу, они уже руководят крупными производствами и отлаживают крупные производства. Этот сдвиг происходит постепенно, в течение многих лет. Сейчас он достиг пика очевидности.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Как Стокгольмская бизнес-школа реагирует на изменения потребностей клиентов, учеников? Извините, наверное, «клиенты» - такое слово неправильное.

О. ЛОСЕВА: Как говорит наш ректор, наши студенты – это не наши клиенты, это наши коинвесторы, коинвесторы в развитии бизнес-образования, бизнеса в России, создания новой российской бизнес-аристократии. А как мы реагируем? То, о чем я уже говорила – это сочетание с первых дней практической работы с реальными компаниями с теоретическими занятиями. А также есть еще второе направление, которое очень важно для этих людей. Вернее, два, пожалуй. К нам, именно в Стокгольмскую школу экономики, а Стокгольмская школа экономики – это стопроцентный филиал Стокгольмской школы экономики в Швеции… Мы, так или иначе, являемся представителями европейской системы образования и европейского бизнеса. Потому что столетние связи с европейским бизнесом у Стокгольмской школы экономики. Чем мы, собственно, отличаемся? Тем, что у нас очень много преподавателей-практиков. Но естественно, что мы несем европейскую культуру бизнеса, поэтому к нам приходят те люди, которым важно именно понять, что из европейской и международной бизнес-практики они могут воплотить здесь, в России. Мы пытаемся соответствовать… Не пытаемся, а стараемся и, надеюсь, будем соответствовать их ожиданиям в том, что сейчас мы очень много внимания уделяем как раз этому обмену международным опытом. У нас несколько модулей нашей программы посвящены именно визитам и обмену опытом с международными компаниями. Традиционно, конечно же, скандинавскими – это Швеция, это Финляндия, частично Норвегия. Но учитывая то, насколько важен сейчас для России китайский рынок, какое внимание он привлекает, мы создали новый модуль, он включен в программу, стандартный, обязательный модуль в Китае, где пытаемся изучать китайский феномен.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: В силу месторасположения главного офиса компании, то есть в Стокгольме, Китай со счетов не сбрасывается?

О. ЛОСЕВА: А почему он должен сбрасываться?

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну потому что европейская бизнес-школа, и вроде бы как надо в ту сторону смотреть.

О. ЛОСЕВА: Ну, мы смотрим во все стороны. Мы смотрим в обе стороны. Как же можно игнорировать наиболее быстро развивающиеся рынки, привлекающие внимание как европейского, так и российского, и американского рынков? Игнорировать основные тенденции рынка нехорошо.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ольга Лосева, напомню, исполнительный директор Стокгольмской школы экономики в России, у нас в гостях. Работает СМС +7(985)9704545, вы можете присылать свои вопросы. Вообще сколько длится обучение?

О. ЛОСЕВА: Обучение длится 2 года. Это модульная система образования. Что означает модуль? Это означает, что студенты приезжают на очное обучение раз в месяц приблизительно, ну, плюс-минус, проводят пять дней, со среды по воскресенье, то есть два выходных дня, три рабочих, получается. Два года. Сдают четыре экзамена. И в ходе программы сдают работу, которую они провели в компании, отчитываются как бы по созданию консультационного проекта. И самое главное, что они пишут так называемый Executive Master Tesis – это, ну, если переводить ближе к российской системе образования, диплом. То есть для того, чтобы получить диплом Стокгольмской школы экономики, нужно успешно пройти все эти 2 года обучения, написать все зачеты, экзамены и диплом защитить.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Для чего вот это вот бизнес-образование этим людям, с вашей точки зрения, в первую очередь? Для того, чтобы придти, выучить что-то и сразу это внедрить на производстве? Ну, я фантазирую. Или для того, чтобы получить этот диплом, смотаться с ним потом в Европу и там начать работать? Для чего?

О. ЛОСЕВА: Ну да, хороший вопрос, хорошая фантазия. Все-таки мы работаем в очень специфической среде. С одной стороны, это образовательный бизнес или образовательное направление. С другой стороны, это не то что студенты, которым вот пришел и сказал: «Вот вы учите математику для этого, а химию для этого». Мы вместе со своими студентами в течение долгого времени пытаемся понять, для чего, прежде всего, им это нужно. Потому что по-прежнему мы не Америка, в которой, получив диплом солидной бизнес-школы, сразу раз, подскочил в зарплате, подскочил в позиции. Вопрос правильный. Несмотря на то, что я сказала о том, что у нас вот изменилось количество студентов в сторону студентов с более высокой позицией, у нас все-таки разные категории студентов. И могу сказать, что да, к сожалению или к счастью, для многих из них, вне зависимости от уровня их позиции, доходов и всего, в общем, очень хочется получить что-то, что они могут внедрить в практику сразу. Не готовый бизнес-рецепт, они слишком умны для того, чтобы понимать, что готовых бизнес-рецептов не существует, а какие-то новые подходы. Я знаю, например, что сейчас… я разговаривала с группой, у которой очень высокие требования, достаточно трудно получить что-то новое для себя, очень высокий уровень. И тем не менее, они сказали, что модуль, который был посвящен работе с персоналом, развитию команды и созданию определенного уровня взаимоотношений в компании, чтобы они были эффективны, дал им очень много. Они об этом думали. Нельзя сказать, что они взяли модель и перенесли. Они об этом думали, это их подтолкнуло к каким-то новым подходам, для того чтобы сделать работу своей компании более эффективной. Конечно, ищут. Для этого мы все и приходим. Есть ли те люди, которые хотят взять дипломы и уехать куда-нибудь? Ну, конечно, есть. Ну у нас же учатся молодые люди, молодые – это же не значит, что им 17, в 35 человек тоже молод. Есть люди, которые рассматривают для себя работу и за рубежом, в том числе, потому что это очень важно для таких людей. Потому что наш диплом, он ровно точно такой же, как диплом в Стокгольмской школе экономики в Стокгольме, подписанный общим ректором – академиком Лашем Бергманом. И он точно так же котируется, как диплом Стокгольмской школы, полученный в Стокгольме. Конечно, это для них тоже очень ценно, если говорить о дипломе. Такие люди тоже есть, это нормально. У всех свои ведь причины, почему они приходят сюда.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Помимо Стокгольмской школы, в России есть целый ряд разных школ, в том числе и российские школы. Всякие разные существуют, разного уровня, с разной стоимостью обучения. Конкурируя с российскими школами, западные сегодня выигрывают или, наоборот, проигрывают?

О. ЛОСЕВА: Ну, вы знаете, такой вопрос, он какой-то слишком прямолинейный. Это просто совершенно два разных подхода. Потом опять-таки что значит «западные»? Западные – это Стокгольмская школа экономики? А российские – это, скажем, университет какого-либо города, который проводит программу MBA? Или это Сколково?

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Я не хотел называть… но вы сами сказали…

О. ЛОСЕВА: Это же все-таки разные вещи. Это во-первых. Во-вторых, вот недавно мы беседовали со своими коллегами из Сколкова, и у нас абсолютно одинаковый взгляд на эти вещи. Система бизнес-образования в России только развивается. Мы работаем в одном направлении, создавая определенные менталитет и восприятие необходимости бизнес-образования. Мы не конкурируем, потому что не конкурируем… Понятно, что мы конкурируем, что кому-то нравится там или здесь. Но это, скажем так, не конкуренция, где люди берут друг друга за горло. Есть совершенно разные потребности у людей в образовании, и, соответственно, они могут выбрать себе достойную, соответствующую, отвечающую их потребностям, их ожиданиям школу. Ну, и стоимость опять же разная. Еще раз повторяю, если к нам приходят те люди, которые прежде всего ждут вот этого соединения европейского – больше всего, конечно, европейского – опыта ведения бизнеса с российской практикой, те люди, которые ориентированы на очень большой опыт работы школы в России, очень много у нас преподавателей и консультантов-преподавателей, которые работают в России уже 12 лет, то в Столково приходят люди, которые ориентированы на высший эшелон власти, которым интересен именно опыт, которым с ними делятся спикеры самых высших эшелонов нашего и бизнеса, и правительства. Это совершенно адекватный подход к таким вещам. Что есть, и это правда – это то, что в России более формально, официально, по-моему, более 100 школ, которые дают МВА. И из этих 100 школ, если по-честному, то… я не говорю, что они плохие, они очевидно чему-то учат, и там работают очень грамотные люди. Но формат Executive MBA существует всего в нескольких. Просто это пока что несформированный рынок.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Мы начали с того, что потребности бизнеса в бизнес-образовании изменились в связи с кризисом. Эти изменения нельзя так четко сформулировать, по пунктам. Ну, по крайней мере, вы этого не сделали – а, б, в… Это так вот, на уровне больше ощущений, может быть, даже. Правильно? Ну, помимо того, что сейчас вот сместилась в сторону топ-менеджмента основная часть аудитории.

О. ЛОСЕВА: Ну, не совсем. Я все-таки считаю, что есть два основных направления, которые изменились. Первое – это не столько ориентация на систематизацию теоретических знаний, сколько на применение собственными руками в ходе обучения в сочетании с теорией практических моделей. Это во-первых. И второе – это, может быть, направление поиска себя, собственного подхода инновационного к развитию бизнеса. Потому что это люди, очень много достигшие, которые задают себе вопрос: «А что я могу сделать еще? Могу ли я как-то измениться, чтобы сделать свою работу более эффективной?». Это персональный такой вариант бизнеслидерства.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну что ж, спасибо вам. Ольга Лосева, исполнительный директор Стокгольмской школы экономики в России, была у нас в гостях. О бизнес-образовании высшем… самом-самом высшем, да? Ну, Executive MBA…

О. ЛОСЕВА: Executive MBA, да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Об этом мы говорили. Ольга, спасибо вам.

О. ЛОСЕВА: Спасибо вам.