Геннадий Онищенко - Интервью - 2010-08-04

А. ВЕНЕДИКТОВ: 22-15 в Москве. Добрый вечер всем. Программы «Мы» находится в отпуске, а у нас действительно информированный собеседник. Собственно, это тоже программа «Мы», потому что она про нас. Геннадий Онищенко, главный государственный санитарный врач РФ и руководитель Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека. Добрый вечер.

Г. ОНИЩЕНКО: Здравствуйте.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я напомню нашим слушателям, что идет видеотрансляция на сайте «Эхо Москвы», вы можете задавать свои вопросы как на смс +7-985-970-4545, так и в чате. Я хочу спросить вас. Давно Москва и другие города не покрывались таким дымом. Вопрос первый – что это за дым? Вопрос второй – насколько он вреден? Если он вреден, то каким образом надо обезопасить себя и детей? И кто является самым слабым звеном во время такого воздуха? Давайте начнем не с жары, а с дыма.

Г. ОНИЩЕНКО: Сказать, что для нас задымление Москвы редкое явление, нельзя. Не будем говорить о 1972 годе прошлого тысячелетия. 2002 год. Более устойчивое и более интенсивное задымление Москвы было в 2002 году. Хотя вы запретили мне на эту тему говорить…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Почему запретил?

Г. ОНИЩЕНКО: Но тогда не было такого высокотемпературного фактора. И произошла эта суммация. Конечно, сегодняшнее утро и сейчас, когда я ехал сюда… Я думаю, что завтрашнее утро будет таким же, а может быть, даже более интенсивным с точки зрения задымления. Поэтому, конечно же, кого мы должны беречь?

А. ВЕНЕДИКТОВ: А что это за дым? Это лес, это торф? Что это?

Г. ОНИЩЕНКО: Дым в Воронеже – это совсем другая тема, нежели дым в Подмосковье. Потому что в Воронеже нет торфяников, там горит лес. Там немножко другая ситуация. У нас это, прежде всего, продукты горения торфяников. Это и оксид углерода, и оксид азота, и углерод, по существу сажа, и PM, это мелкодисперсные вещества, которые особенно нас тревожат, с точки зрения воздействия на организм. Продукты горения этих торфяников, они сегодня в силу природных аномалий, которые произошли, в том числе и температурных.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Т.е. плюс жара.

Г. ОНИЩЕНКО: Это очень опасная суммация, достаточно опасная, и она тревожит нас. Дети, взрослое население, и в этом промежутке лица, имеющие хронические заболевания, более молодые, но, тем не менее, с какими-то системными патологиями, прежде всего сердечнососудистая, дыхательная система и так далее. Почему старшее поколение – понятно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сопротивляемость хуже.

Г. ОНИЩЕНКО: Исчерпали во многом свои жизненные силы, накопили хронические заболевания. Дети еще не сформировали устойчивость иммунной системы и так далее. Поэтому какие рекомендации? Они достаточно простые, мы о них много говорили.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте лучше повторим 10 раз.

Г. ОНИЩЕНКО: Здесь есть две темы. Для тех, кто занимается тушением пожаров, это профессиональные рекомендации.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сейчас в том числе население занимается тушением пожаров.

Г. ОНИЩЕНКО: Что мы можем рекомендовать? Первое – длительное нахождение на открытом воздухе, особенно в утренний период, потому что утром все-таки концентрация выше, чем в дневное время.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Т.е. вы рекомендуете находиться на открытом воздухе?

Г. ОНИЩЕНКО: Не рекомендуем. Тем более утром и в жаркий период, т.е. на пике солнцепека, который сегодня является и самостоятельным, и усугубляющим фактором. Питье. Питьевой режим здесь принципиально важен.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Какой?

Г. ОНИЩЕНКО: Мы с вами интенсивно выделяем влагу, у нас, говоря на упрощенном языке, происходит сгущение крови, затрудняется работа сердечнососудистой системы, повышается свертываемость крови и так далее. При этом теряются и соли, и микроэлементы. Поэтому здесь режим питья – два, два с половиной литра и более, до трех литров.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это взрослым.

Г. ОНИЩЕНКО: Подсоленную минеральную щелочную воду.

А. ВЕНЕДИКТОВ: «Боржоми» нет.

Г. ОНИЩЕНКО: Есть другие минеральные воды с солями. Кстати, «Боржоми» газированная вода, а газированную воду не рекомендуется.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Газированную не надо.

Г. ОНИЩЕНКО: Молочнокислые напитки: обезжиренное молоко, молочная сыворотка. Соки, минерализованные напитки, коллоидно-белковые коктейли. Это уже больше к экзотике относится.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Соки – это не к экзотике.

Г. ОНИЩЕНКО: Конечно, не надо пить холодную воду.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Почему?

Г. ОНИЩЕНКО: Потому что при разогретом организме риск заболевания верхних дыхательных путей, носоглотки и так далее.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Какая температура воды должна быть?

Г. ОНИЩЕНКО: 15-20 градусов вполне нормально. Если говорить о себе, я пью только горячий чай.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так лучше пить горячее? Не соки, не воду, а горячее, если есть возможность? Дайте совет-то.

Г. ОНИЩЕНКО: Кто к чему привык. Вот я говорю, 15-20 градусов – это оптимум. Если вы привыкли потреблять горячий чай, то лучше пить его. Он имеет еще дополнительные положительные свойства, если тем более вы не ходите в рубашке с коротким рукавом, вот как я, в пиджаке и галстуке. Физические нагрузки – это принципиально – ограничить. Т.е. состояние покоя.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Т.е. если есть возможность лежать, лучше лежать. Если сидеть, то лучше сидеть.

Г. ОНИЩЕНКО: К чему вы больше привыкли. Не нужна быстрая ходьба, какая-то физическая нагрузка по дому.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Перетаскивать, переезжать не надо.

Г. ОНИЩЕНКО: Даже элементарная стирка, уборка, особенно для пожилых людей. Они же такие неуемные у нас. Молодежь может сутками лежать недвижимая, а они не могут, им надо двигаться. Вот это лучше ограничить. Поливитамины, вся группа витаминов, водорастворимых в том числе. Запах, конечно, раздражает, особенно у людей со спровоцированной иммунной системой. Это и раздражение носоглотки, и роговицы глаза. Поэтому здесь я бы рекомендовал защитные маски, которые мы с вами в какой-то мере безуспешно рекомендовали во время подъема заболеваемости гриппом. Здесь они тоже будут уместны. Но в данном случае их надо употреблять увлаженными.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сотрудник СМИ из Москвы пишет, что в аптеках нет масок и респираторов.

Г. ОНИЩЕНКО: У нас всегда нет этого, когда это нужно. Понятно, что бизнес приспособился к сезону, он готовится к осеннему сезону. Кто знал, что такое произойдет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Т.е. к гриппу.

Г. ОНИЩЕНКО: Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так что делать?

Г. ОНИЩЕНКО: Можно четырехслойную марлю.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но влажную.

Г. ОНИЩЕНКО: Конечно. И она будет даже лучше, нежели бумажная, потому что бумажную смочил, она деформировалась – и всё.

А. ВЕНЕДИКТОВ: От дыма – маска. Но если одновременно жара, то вокруг носоглотки…

Г. ОНИЩЕНКО: Не забывайте, что вы находитесь дома.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А на улице?

Г. ОНИЩЕНКО: Я же говорю – минимизировать нахождение на улице. Обратить особое внимание на влажную уборку помещения. Во-первых, та мелкодисперсная пыль, которая оседает на мебели, на полу, на стенах, если убирать ее… Я помню чернобыльские события, тогда мы приехали в Киев, мы тоже интенсивно рекомендовали проводить влажную уборку. Люди по несколько раз поливали улицы, тротуары, мыли помещения.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы говорите не делать уборку, т.е. физически не напрягаться, а влажная уборка – это тяжело.

Г. ОНИЩЕНКО: В доме есть не только пожилое население, там иногда бывает и более молодое и компенсированное.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Т.е. влажную уборку надо делать.

Г. ОНИЩЕНКО: Обязательно надо делать. Конечно, одеваться по сезону.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сейчас скорее раздеваться, чем одеваться.

Г. ОНИЩЕНКО: Предпочтение натуральным тканям. Питание очень важно. Тяжелая пища, вроде жирной, белковой пищи, мяса, ее лучше ограничить, сейчас лучше питаться растительной пищей – овощи, фрукты, тем более их у нас сейчас достаточно. Конечно, в этой ситуации, как и на протяжении всего года, ни при каких условиях не принимать алкогольных напитков.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Как это?

Г. ОНИЩЕНКО: А вот так, волю в кулак.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Чему мешает алкоголь? Это же дезинфекция.

Г. ОНИЩЕНКО: Алкоголь нарушает чувство реальности.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это всегда, это не зависит от жары.

Г. ОНИЩЕНКО: А в данной ситуации это усугубляющее обстоятельство. Алкоголь серьезно влияет на обменные процессы. Алкоголь влияет на чувство самосохранения: мне всё по колено – море, озеро и так далее. Это дополнительная нагрузка на сердце, на дыхательную систему. Поэтому ни при каких обстоятельствах алкогольные напитки употреблять нельзя. Курение – понятно почему. К тем продуктам горения еще добавлять продукты горения сигареты, сдобренные никотином, абсолютно неуместно. Тем более что у курильщика спровоцированная дыхательная система, кашель курильщика и так далее. Плюс углеводороды, эта сажа, которая оседает.

Конечно, тем лицам, у которых есть хронические заболевания и которым врачи назначили лечение – будь то люди с гипертонией или, наоборот, с гипотонией, люди с системными заболеваниями эндокринной системы, те, которые принимают противоастматические препараты, – конечно же, тщательно выполнять все те рекомендации, которые были. Если в обычных условиях вы иногда можете забыть вовремя принять лекарство, то здесь этого делать не надо. Может быть, даже дополнительно проконсультироваться со своим лечащим врачом, чтобы он вам, может быть, скорректировал лечение. Конечно же, если у вас этого, к счастью, нет, но вы почувствовали недомогание… А почувствовать недомогание сейчас…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Немного надо.

Г. ОНИЩЕНКО: Да. Разогретый, выпил стакан холодной воды из холодильника – и достаточно, чтобы к вечеру поднялась температура. Обязательно обратитесь к врачу. Потому что это может сыграть катализирующее влияние на ваше здоровье.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Геннадий Григорьевич, были разговоры о том, что работодателям советовали сократить рабочий день, т.е. выгнать людей на улицу или отправить домой, где нет кондиционеров.

Г. ОНИЩЕНКО: Во-первых, давайте так. Возьмем Россию. Это касается нескольких городов. В данной ситуации Москва – очень актуально, Нижний Новгород –гиперактуально, в какой-то мере Питер. Представьте себе, вы работодатель.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Чего представить, я работодатель и есть.

Г. ОНИЩЕНКО: Вот вы работодатель. Конечно, есть люди у нас, которые просто сидят и ломают скрепки целый день.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Бывает, наверное.

Г. ОНИЩЕНКО: Есть процессы, где непрерывный процесс работы идет. Мартеновский цех – одна крайность.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Радиостанция.

Г. ОНИЩЕНКО: Вторая крайность – «Эхо Москвы», радиостанция.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это та же крайность, это не другая – мартеновский цех.

Г. ОНИЩЕНКО: Немножко другой характер работы.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это правда.

Г. ОНИЩЕНКО: Конечно, своих корреспондентов, которые работают в эфире, вы не отправите домой. Тем более у вас студия кондиционирована. Но есть же люди, которые здесь какими-то подсобными работами занимаются, без них сегодня можно обойтись. В конце концов, они могут дистанционно работать через Интернет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Есть такие люди.

Г. ОНИЩЕНКО: И пусть посидят дома. Зачем ему ехать полтора часа по Москве в метро, тем более если на машине он едет. Это тоже дополнительная нагрузка на экологию города.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Геннадий Онищенко в гостях на «Эхо Москвы». Напоминаю, вы можете присылать свои вопросы, и они уже идут, на +7-985-970-4545. Три минуты новостей – и мы снова в студии.

НОВОСТИ

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я напоминаю, у нас в гостях главный санитарный врач России Геннадий Онищенко. У меня в связи с этим вопрос. Только что в наших новостях, как вы слышали, прозвучало, что сегодня резко ухудшается экологическая обстановка. Департамент природопользования и охраны окружающей среды рекомендует даже здоровым людям беречь себя, не бывать на открытом воздухе в ночные и утренние часы. Назывались какие-то цифры превышения всего. Я не могу их прокомментировать. Вы, наверное, можете. Что это значит для москвичей и вообще для людей, Геннадий Григорьевич?

Г. ОНИЩЕНКО: Прежде чем ответить на вопрос, я хотел вот что сказать. Я неоднократно об этом высказывался, и здесь я буду последовательным – все-таки модальность подачи материала. Катастрофа, в десятки раз…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Для многих это катастрофа. Скажите правду тогда.

Г. ОНИЩЕНКО: Я могу так сказать – в 3-4 раза превышено, в пять, может быть, но ведь мероприятия по отношению к человеку, они от этого не меняются. Так, может быть, сосредоточиться на рекомендациях.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я и прошу об этом. Я не понимаю, что такое «в утренние часы концентрация взвешенных частиц в Москве превысила 3 ПДК, специфических углеводородов – 7 ПДК». Что такое ПДК?

Г. ОНИЩЕНКО: Предельно допустимая концентрация, которая установлена.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В 6 раз, в 7 раз.

Г. ОНИЩЕНКО: Ну, не так.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Написано, я читаю.

Г. ОНИЩЕНКО: Смотрите. Во всех 10 округах мы проводим замеры. На сегодняшний что было у нас на первую половину дня, 8-13 часов, утренние часы нас больше интересуют. Предельно допустимая концентрация по оксиду углерода в Юго-Восточном, Восточном – в 1,2-2,6 раза, по взвешенным веществам в Юго-Восточном – в 3,2 раза, в Восточном – в 2 раза. Кроме того, в районе Кожухово и в городе Зеленограде на 7 часов отмечалось превышение ПДК в 2,8 раза по PM. Это микрочастицы, которые нас сегодня больше волнуют.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Почему?

Г. ОНИЩЕНКО: Потому что они достаточно взвешенные, они очень глубоко проникают в альвеолы, в легкие. Если более крупные оседают в верхних дыхательных путях, в трахее, в крупных воздухоносных путях, то эти уходят прямо в альвеолы. И вот они, с точки зрения вредного воздействия, больше нас тревожат.

Московская область. Максимальная концентрация веществ – Коломна, Луховицы. В утренние часы до 5 ПДК по оксиду углерода – Фрязино, Шатура, Павловский Посад, Ступино – там, где основные очаги возгорания, Серпухов, Раменское, Ликино-Дулево, Балашиха, Рошаль, Егорьевский район. Но в течение дня эта динамика меняется. Поэтому давайте вернемся к тем рекомендациям, которые мы даем.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Тогда несколько вопросов. Вот Лора из Самары нам пишет: «Ребенок занимается спортом, две тренировки в день на поле – утром и в обед. Тренер не отменяет, хотя была рекомендация врачей стадиона. Как нам повлиять хотя бы на отмену дневных тренировок?» Конкретный вопрос.

Г. ОНИЩЕНКО: Самара, к счастью, не относится к тем регионам, где у нас идет превышение. Во-первых, что за спорт. Если он тренируется в зале, это одно. Хотя летом всё равно нужно снижать нагрузки.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Написано, что стадион .

Г. ОНИЩЕНКО: Тогда, конечно. Если это с 11 до 15-16 часов, то никаких стадионов быть не может, даже если это просто ОФП, общая физическая подготовка. Высокая температура, интенсивная физическая нагрузка – огромная нагрузка на сердечнососудистую, легочную систему.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Мы видим, на EuroNews сейчас одна из первых новостей – это наши пожары.

Г. ОНИЩЕНКО: У нас 14 регионов есть. Но самый для нас тревожный – это Нижегородская область. Здесь сам Нижний и город Выкса. Что мы здесь делаем? Мы контролируем как окружающий воздух, так и места компактного размещения лиц, пострадавших в результате пожара. Потому что они сосредоточены в санаториях, в пионерских лагерях.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот вам вопрос: «Куда посоветуете вывезти ребенка из Москвы?»

Г. ОНИЩЕНКО: Если есть возможность выехать куда-то в сторону юга, где возгораний нет, кроме Воронежской области, Ивановской, Рязанской, Владимирской. Во-первых, там, где вам можно без особого труда разместиться. Ведь можно выехать, не найти ничего и получить больший стресс, чем от возгорания торфяников. Я вспоминаю чернобыльские события. Так вот мы тогда, когда мы начали массово отселять людей, в конечном итоге получили бОльший отрицательный эффект от самого факта переселения. Люди выехали, их куда-то вывезли…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но это все-таки радиоактивная была история.

Г. ОНИЩЕНКО: Тем не менее, я вам скажу – это абсолютно репрезентативные данные, – что сам факт переселения в неизвестную местность (даже притом что им давали квартиры), когда нарушен привычный быт, он имел бОльший отрицательный эффект, нежели сама радиоактивность. Поэтому если есть возможность находиться дома, если есть кондиционер, при умеренных режимах кондиционирования лучше остаться дома.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Еще один важный вопрос. Наталья нам пишет, что наши коллеги из одной радиостанции пять дней назад сообщали о повышении смертности в Москве в два раза, а один телеканал вчера – в 8 раз. Это так?

Г. ОНИЩЕНКО: Нет, это не так. Это очевидно не так. Мы за этим фактором следим, и такого нет в Москве.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но что-то есть в Москве?

Г. ОНИЩЕНКО: Если говорить в среднем по году в Москве…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Последний месяц, скажем.

Г. ОНИЩЕНКО: В день в Москве в среднем умирает в самый благоприятный день 300-340 человек.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это обычная история.

Г. ОНИЩЕНКО: Это нормально для 10-миллионного мегаполиса.

А. ВЕНЕДИКТОВ: 300-340. А в июле-августе?

Г. ОНИЩЕНКО: В июле ничего не менялось.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Последние 10 дней?

Г. ОНИЩЕНКО: Конечно, когда подведется статистика, мы динамику посмотрим.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Люди волнуются, поэтому я задаю вопрос.

Г. ОНИЩЕНКО: Давайте не будем думать о смерти, а будем думать о том, что нам нужно делать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ольга пишет из Подмосковья: «Что делать беременным?» Какой, может быть, дополнительный режим вы бы им посоветовали?

Г. ОНИЩЕНКО: Смотря на каком триместре беременности. Если она уже находится дома, т.е. она уже находится в предродовом отпуске, это один режим пребывания. Если она работает, то, конечно, по возможности, при сохранении всех условий… А это сегодня очень важно, это не социализм, когда беременную оберегали. Сегодня можно лишиться работы, и такое, к сожалению, имеет место. При нормальном отношении работодателя, конечно, лучше находиться дома.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Может быть, какой-то режим для беременных? Больше пить…

Г. ОНИЩЕНКО: Больше пить не надо, надо пить ровно столько, сколько говорит врач, который вас наблюдает. У нас, к сожалению, у многих молодых девочек сегодня есть проблемы и с сердцем, и с почками. Т.е. всё, что рекомендует врач, который наблюдает, тщательно соблюдать. Она наверняка уже состоит на учете по беременности в местном лечебно-профилактическом учреждении, поэтому заочных рекомендаций здесь не может быть.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Валерий возвращает нас к вопросам примесей, вот то, что мы с вами слышали, превышение в 6-7 раз. Какой предельно допустимый уровень превышения разных примесей, когда нужно начинать беспокоиться? Насколько это далеко еще? Беспокоиться надо всегда, я понимаю.

Г. ОНИЩЕНКО: Даже если это не достает до ПДК. Ведь на каждое загрязнение у нас есть предельно допустимая концентрация.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Она утверждена, это норма?

Г. ОНИЩЕНКО: Это гигиенический норматив, который утвержден вашим покорным слугой. Для каждого загрязнения он существует. 5 миллиграмм на литр, допустим, на метр кубический для углеводородов, оксидов, диоксидов азота, серы, сажи и так далее. Даже если не достигает ПДК, само наличие тоже вредно. Чем выше, тем интенсивнее воздействие на организм. Но давайте уйдем от этого.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Люди спрашивают совета.

Г. ОНИЩЕНКО: А совет будет один и тот же. Если вам рекомендуют уменьшить физическую нагрузку, даже если недостает ПДК и мы вам об этом говорим, всё равно уменьшите ее. Условно говоря, один ПДК или два ПДК – и что-то принципиально меняется. Ничего не меняется. Просто надо уметь слышать себя, уметь слышать свой организм. И давайте все-таки к работающему населению.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте начнем с транспорта. Вот пишут, что Геннадий Григорьевич, который так резко поступает, когда всякий хлор, или «Боржоми», или молочные продукты, совершенно не обращает внимания на то, что происходит в метро. «Я бы на его месте закрыл метро на несколько дней», – пишет слушатель.

Г. ОНИЩЕНКО: Это была бы катастрофа.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Катастрофа для тех, кто в нем едет и дышит.

Г. ОНИЩЕНКО: Для города катастрофа.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Что делать? Оно задымлено так, что мало не покажется.

Г. ОНИЩЕНКО: Давайте так. Представьте себе, что у нас 1 января, когда метро пустое.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Легко.

Г. ОНИЩЕНКО: Вот если мы одновременно договоримся с вами, что все работодатели скажут своим работникам: «Сидите дома, никуда не двигайтесь», – вот тогда будет смысл говорить о приостановке деятельности метро.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А что делать-то?

Г. ОНИЩЕНКО: Очень просто. Я считаю, что сегодня, если говорить о том, чем пользоваться – автотранспортом (и стоять в пробке, и вдыхать выхлопы впереди стоящей машины) или ехать на метро, я выберу метро.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Все-таки в машине бывает кондиционер.

Г. ОНИЩЕНКО: Бывает, но не во всякой.

А. ВЕНЕДИКТОВ: У многих.

Г. ОНИЩЕНКО: Сегодня 80% загрязнения атмосферного воздуха в самый благоприятный период года в городе – это автотранспорт. В Москве вот эта цифра – 4 млн. машин, которые стоят в бесконечных пробках и постоянно загрязняют воздух.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сегодня мы видели кадры из метро, которые снимали наши коллеги с телевидения. Хорошо, в машинах 100-200 метров видимость. А там скученность…

Г. ОНИЩЕНКО: Давайте мы начнем с другого, мы начнем с конечной точки – зачем я сегодня опускаюсь в метро. Потому что я еду на работу.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В основном да.

Г. ОНИЩЕНКО: И если мы с вами договоримся и будем призывать к тому, чтобы минимизировать поездки на работу сегодня – а для этого есть все основания, без потери для экономики, – то резко уменьшится число... Когда-то в начале своей профессиональной карьеры я был главным государственным санитарным врачом московского метрополитена. В час пик в метрополитене находится 550 тысяч человек.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это сейчас или тогда?

Г. ОНИЩЕНКО: И тогда, и сейчас. Тогда мы перевозили 8 млн., сейчас мы перевозим 10. 550 тысяч человек в этой узкой трубе диаметром 6 метров. Но при работе метрополитена принципиально важно, работает или не работает вентиляция. И мы давали такое поручение своим службам, они в этот период проверяли работу вентиляции метрополитена.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И как она работает?

Г. ОНИЩЕНКО: Допустим, питерский метрополитен, он еще и в то время был, и сейчас он более передовой. Допустим, на питерском метрополитене было 8 режимов работы вентиляции. В московском метрополитене было два режима. Сейчас их стало больше. Что такое два режима вентиляции?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо и очень хорошо.

Г. ОНИЩЕНКО: Нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Плохо и очень плохо.

Г. ОНИЩЕНКО: У нас есть перегонный вентилятор и тот, который дует на станцию. Зимний режим – это когда вентилятор нагнетает воздух в перегон, и пока он доходит до станции, он нагревается, отбирая то тепло, которое идет от составов, от всего. И летний режим работы – это когда воздух нагнетается непосредственно на станцию и откачивается через перегонный тоннель. Вот два режима было в московском метрополитене. Конечно, работа вентиляции обязательна. Поскольку у нас пик приходится на раннее утро – а московский метрополитен открывается в 6-20, – принципиальным является, как работает вентиляция. Что мы еще рекомендуем? Тщательно мыть. Ведь как только в 1:27 отключается рельс, который подает напряжение, должна выйти дрезина...

А. ВЕНЕДИКТОВ: Должна или выходит?

Г. ОНИЩЕНКО: Выходит.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы проверяли?

Г. ОНИЩЕНКО: Да. Более того, мы сейчас поставили задачу чаще мыть. Что такое московский метрополитен? В любое время года это, прежде всего, фильтр, который накапливает всю пыль из города, которая оседает. Если мы моем тщательно тоннель… Станция, она и так моется, она и во время нахождения пассажиров, и каждую ночь моется А вот тоннель моется реже, нет необходимости. Сейчас мы дали рекомендацию мыть его чаще, чем обычно. Потому что та пыль, которая осела, ее надо смывать.

Чем меньше будет населенность метрополитена, тем будет лучше. А если мы с вами уберем фактор этого часа пик, когда люди едут на работу, и дадим сейчас людям возможность пойти в отпуск, или просто работать дома, или просто дать им отгул, чтобы он находился дома, мы разгрузим метрополитен. Но если выключить метрополитен, это для города будет катастрофа.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Еще задают вопрос, он такой перспективный. Если это всё простоит, не дай бог, до 1 сентября, вы будете требовать переноса начала учебного года для детей?

Г. ОНИЩЕНКО: Я думаю, что этого не произойдет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Торфяники горят. Сколько их будут тушить?

Г. ОНИЩЕНКО: Мы должны помнить с вами, что все-таки сегодня Москва населена меньше, чем обычно. В последнюю неделю августа население резко вернется в город – из Подмосковья, из дальнего Подмосковья, из других регионов России, из-за рубежа приедут.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И чего?

Г. ОНИЩЕНКО: Если ситуация не будет улучшена, конечно же, мы будем рекомендовать определенные меры, плоть до переноса начала учебного года. Но я думаю, что до этого не дойдет. И для студентов в том числе.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А вот все-таки торфяники. Они же не могут быть погашены за две недели. Это совсем другая история. Это значит, что дым от торфяников, горение торфяников вокруг Москвы будет продолжаться еще прилично.

Г. ОНИЩЕНКО: Я не специалист в гидрометеорологии, но я все-таки внимательно прислушиваюсь к профессионалам в этой области. Они говорят, что рубежной будет первая декада августа, а потом начнутся изменения, в том числе влажностный режим изменится. А это будет принципиально. Элементарно – если пойдут дожди, то очищающий эффект дождя для атмосферного воздуха, он будет очевиден. Давайте вспомним нашу историю. Я не помню, чтобы в сентябре мы ощущали горение так интенсивно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Такого горения у нас летом раз, два.

Г. ОНИЩЕНКО: 1972 год, 2002 год.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И всё.

Г. ОНИЩЕНКО: На моей памяти.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но такого не было. Вы же сами сказали – горение плюс жара. Такое первый раз.

Г. ОНИЩЕНКО: Я думаю, что как бы мы с вами свою тренированную память ни напрягали, мы не помним, чтобы сентябрь у нас был задымленным.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В сентябре у нас другие прелести по вашей линии, типа гриппа.

Г. ОНИЩЕНКО: Сентябрь, октябрь скорее. У нас будет проэпидимичивание возвращающихся школьников, всегда первая неделя, первая декада сентября – это подъем острых респираторных заболеваний. Дети собрались, друг друга перезаразили – и поднялась, потом снова стабилизировалась, и уже в октябре начинается системный рост ОРЗ и гриппов.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте еще затронем вопрос про работающих. Первая угроза – это дорога. Физическая нагрузка – вторая угроза.

Г. ОНИЩЕНКО: Тут я бы разделил на две категории: лица, работающие на открытом воздухе, в силу характера труда, и лица, работающие в офисных помещениях. Даже если это помещение имеет эффективную систему кондиционирования, сам факт доезда до работы, а для Москвы это час, час сорок, это усредненная норма… И тот же метрополитен, на который вы так сетовали.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Слушатели сетуют тоже.

Г. ОНИЩЕНКО: Я еще раз говорю – давайте снимем нагрузку, минимизируем, дадим возможность людям – если есть такая возможность без ущерба для экономики фирмы, учреждения, в котором они работают, – побыть дома, пусть выедут за город. В любом случае за городом, если это, конечно, не Луховицкий район, всегда легче. Потом давайте все-таки вернемся к режиму. Конечно, тот удлиненный обеденный перерыв, о котором я говорил, он тоже должен иметь место быть. Тем более если эти офисы не имеют систему кондиционирования и жарко. Измененный режим труда, так называемый casual, не обязательно нужно ходить…

А. ВЕНЕДИКТОВ: А почему вы сами в пиджаке и галстуке, Геннадий Григорьевич?

Г. ОНИЩЕНКО: А я в пиджаке, потому что это для меня комфорт.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Мало ли, что комфорт. А по здоровью?

Г. ОНИЩЕНКО: Как раз для меня это комфорт. Если я буду ходить в рубашке с коротким рукавом, психологический дискомфорт и температурный, кстати, который у меня сложился, он будет влиять. Поэтому я здесь как раз не являюсь типичным представителем.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Был у меня вопрос, не могу его сейчас найти. Наша слушательница – по-моему, ее звали Елена, – она спросила, может ли быть так, что жара плюс дым могут быть связаны с радиоактивностью.

Г. ОНИЩЕНКО: Во-первых, жара не радиоактивность. А вот те вспышки на солнце, о которых сегодня заговорили, что они в ближайшие дни будут, конечно, это не радиоактивный фон, но очевидно воздействие, электромагнитное воздействие вспышек на солнце, которые дошли, довелось им так совпасть с нашим дымом, плюс температура, да еще это. Это дискомфорт, это головные боли, это легкие головокружения. Кстати, опять же свидетельство против нахождения за рулем. Это рассеянное внимание, это отсутствие адекватной реакции. Следовательно, повышение аварийности и так далее. Поэтому все-таки отказ от пользования автомобилем в городе Москве. Что касается радиоактивности, то нет, если это не сгорают где-то не известные для нас сегодня и не описанные места повышенной радиоактивности.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы работали на Чернобыле. Я не могу вас не спросить о том, что происходит в Сарове, чтобы вы объяснили. Не прокомментировали, а объяснили. Только что Сергей Кириенко, руководитель «Росатома», сказал, что пожар бушует вокруг Сарова, но угрозы нет, потому что из Сарова вывезены все взрывчатые и радиоактивные материалы ядерного центра. Т.е. уровень пожара серьезный, если эвакуируют Саров – если я правильно понял Кириенко, – ядерный центр. Это серьезная история.

Г. ОНИЩЕНКО: Во-первых, если вы внимательно следите, сегодня беспрецедентный для нас шел прямой репортаж по «Вестям-24», без купюр Совета безопасности. Сам формат Совета безопасности – это секретное совещание.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я думаю, что до и после тоже были разговоры.

Г. ОНИЩЕНКО: Оно шло в открытом режиме. Действительно, Сергей Владиленович докладывал президенту эту ситуацию. Всё было очень корректно сказано. Действительно, вокруг Сарова идут пожары. И тот проброс, особенно верхнего огня, переброс его на помещения самого ядерного центра, он, очевидно, был, но эта ситуация сейчас ликвидирована. Как сказал Сергей Владиленович, все и взрывчатые вещества – вы сами сейчас Ульяновск называли, что там начали взрываться, – они были вывезены, потому что температура, пожар, естественно, спровоцировали бы какой-то взрыв. А взрыв – это нарушение всякого рода защитных систем и выход радиоактивности. Но в данном случае сегодня совершенно ответственно было заявлено, что никакой угрозы в этом нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И радиоактивные вывезены, как сказал Кириенко.

Г. ОНИЩЕНКО: Нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это значит, что эвакуировали Саров.

Г. ОНИЩЕНКО: Вы сейчас фантазируете, Алексей Алексеевич.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я задаю вопрос. Значит ли это, что эвакуирован Саров как ядерный центр?

Г. ОНИЩЕНКО: Саров не эвакуирован. Об этом доклада не было. Саров остается. Более того, всё там работает. Главное, что ликвидирована угроза вокруг Сарова, равно как и вокруг других ядерных центрах, на той же Нововоронежской атомной станции, ведь об этом тоже шла речь. Так что сегодня, я думаю, в этом плане мы с вами не должны испытывать никаких беспокойств. Давайте все-таки о людях.

А. ВЕНЕДИКТОВ: О людях всё у нас. Вы о людях уже много говорили. Я знаю, что у вас послезавтра будет пресс-конференция в ТАССе. Мы туда обязательно придем и зададим вам те вопросы, которые я не успел задать.

Г. ОНИЩЕНКО: Послезавтра я буду проводить селекторное совещание о подготовке школ к учебному году.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Пока пожары.

Г. ОНИЩЕНКО: А в том числе и о пожарах.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А мы давайте тогда с вами поговорим потом и о курице, и о молоке, и о вине, и о минеральной воде, и о болезнях в августе месяце в прямом эфире. Договорились?

Г. ОНИЩЕНКО: Если пригласите, то с удовольствием.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы все слышали, что сказал Геннадий Григорьевич Онищенко. Новости на «Эхе».