Поселок энергетиков «Черемушки». Спустя год после аварии на Саяно-Шушенской ГЭС - Ирина Демшина, Ирина Торопова - Интервью - 2010-07-15

Н. БОЛТЯНСКАЯ: 12 часов 8 минут, вы слушаете «Эхо Москвы», у микрофона Нателла Болтянская. Тема нашей следующей программы – «Поселок энергетиков Черемушки. Спустя год после аварии на Саяно-Шушенской ГЭС». С местными жителями, преподавателем Школы искусств Ириной Демшиной и Ириной Тороповой, о будущем поселка беседовали корреспондент «Эха Москвы» Тимур Олевский и корреспондент радио «Эхо Москвы» в Абакане Яна Метельская.

- Те, кто раньше приезжали на стройку, это были интеллигентные люди, у них родились дети. Они многие проучились в музыкальной школе, был поток огромный. И у нас ребятишки на конкурсе, который проходит в Абакане, республиканский он считается, сейчас открытый, на нем, кстати, сидит председателем Вершинин Александр Александрович, это доцент Московской консерватории, и, в общем, мы там занимаем места. И когда-то у нас были первые места, и много. Сейчас, может быть, чуть обороты мы снизили, но хотя вот у нас Алина Поршуткина как раз лауреат этого конкурса. Ну, в общем, успешно выступили в Междуреченске, потом в Новокузнецке. А главный конкурс все-таки абаканский, поскольку это наш самый такой… Ну мы стараемся детей все-таки как-то развивать, потому что мало они у нас видят, поселок у нас, естественно, весь… Хотя кадры, так скажем, у нас хорошие. У нас ДК очень хороший, у нас музыкальная школа есть, творческие коллективы хорошие. Тем не менее, все равно их надо вывозить, их надо показывать, чтобы они чувствовали, какая конкуренция на самом деле есть. И вот у нас сейчас поездка предстоит, благодаря Росгидро, мы едем в Болгарию на конкурс.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Скажите, пожалуйста, а вам никто не говорит, вот в региональном Министерстве образования, может быть, говорят: «Зачем вам нужна эта школа? Маленький поселок, не валяйте дурака».

- Вообще такая тенденция была лет 10 назад, когда нас хотели каким-то образом перевести на самоокупаемость или еще что-то придумать, чтобы нас, может быть, объединить, филиалом сделать. Но я думаю, что вот это замечательное здание, огромное, которое здесь построили гидростроители, оно не дает возможности властям эту школу каким-то образом преобразовать во что-то другое. Ну вот, держимся, потому что оно очень дорогое… по теплу, по свету и по обслуживанию. Я думаю, что теперь уже все поняли, что просто поселку нужна школа. Это единственный главный очаг культуры.

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: А относитесь вы к Министерству культуры?

- Пока да. Пока нас не вывели в образование конкретно, мы висим между.

Т. ОЛЕВСКИЙ: А вы представьте, что нет школы в поселке. Что изменится? Девчонки, это к вам вопрос.

- Поселок изменится коренным образом.

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: Почему?

- Ну, скучно станет.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Ну, кстати, это немаловажно. Нет, серьезно…

- Есть, чем себя занять.

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: … (неразб.)… еще организация досуга, да?

- Да. Честно сказать, что вот сейчас мы летом занимаемся, наша вокальная группа… Ну про себя могу сказать, что вот я как бы просто умерла бы со скуки. Делать нечего особо-то, а вот вокалом… есть возможность более себя развить…

Т. ОЛЕВСКИЙ: А вот с ребятами из других, соседних городов общаетесь? Вот у них там есть такие школы, нет?

- Ну да, есть. В Саяногорске…

- Конкуренция.

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: Конкурируете?

- Конечно, там тоже коллектив вокальный есть – «Гармония».

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: А ваш как называется?

- «Юность».

- Проект сейчас у нас хороший очень запустили. Правда, в связи с этим несчастьем, возможно, что вот реабилитация сейчас идет в поселке. И у нас «Росгидро» организовало различные кружки. И имеет возможность население поселка выбрать себе занятие по душе. Кружки разнообразные, вплоть до вязания, по металлу что-то там, сварка какая-то, детские… Я не знаю, там буквально на руках носят ребятишек заниматься вместе с мамами. Очень много желающих.

- Благодаря вот этой кружковой работе, которую предложило «Росгидро», если у нас приходили раньше в школу дети от 5 до 18 лет, то сейчас у нас контингент от 2 лет до 72. Ко мне на вокал приходит одна бабушка, ей 70 лет. С каким упоением она поет свои дореволюционные романсы! И преподаватели, так сказать, небольшая группа взрослых, вообще кто захотел, пришли, выбираем сами какие хотим песни и поем. Студенты из… (неразб.) стали приходить, там юноши и девушки. Девушки в вокальную группу организовались, а юноши по одному ходят. То есть они такую интересную программу ввели нам, что взрослые люди теперь стали искать в нашей школе свое место досуга.

– Причем они совершенно не имеют образования музыкального.

– Вообще никакого.

– Приходят те, которые ну просто хотят научиться играть на инструментах.

– На фортепиано, на гитаре.

– Я понимаю, что невозможно научить у нас всему, у нас с октября этот проект, но, тем не менее, вот научить даже просто какую-то мелодию подобрать и чтобы он смог одной рукой сыграть, это большое удовольствие доставляет.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Ну это только последний год, да?

– Ну это последний год.

– Это последний год, да. С октября месяца.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Получается, что до этого не было таких даже идей в голове?

– Такие идеи были, но они были все предложены с самоокупаемостью. Самоокупаемость там очень дорого. Это вот, например, та самая бабушка Нелли Ивановна не в состоянии будет заплатить порядка 2 – 2,5 тысячи, чтобы ходить сюда и на вокал, ведь она не просто на вокал ходит, а есть еще концертмейстер, который ей аккомпанирует. А у концертмейстера очень высокая квалификация. Там открываются любые ноты, она сразу сидит и играет. Бабушка даже не задумывается о том, что рядом с ней находится такой высококвалифицированный концертмейстер. А так придется бабушке это все оплачивать. И бумагу, и краски, допустим, и художников тоже.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Вы можете попытаться объяснить, если это действительно поддается объяснению, вот этот проект? Вот сейчас в него вкладывает деньги «РосГидро», да? А в перспективе какой должен стимул у компании, чтобы они вкладывали в это деньги? Ну, понятно, здесь отдельная ситуация. Эта ситуация вообще каким-то образом окупается?

- Да.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Как?

- Стимул для «Росгидро» просто общечеловеческий должен быть какой-то. Я не знаю, какие еще могут быть…

Т. ОЛЕВСКИЙ: Нет, ну а в поселке что меняется от этого? Что приносит дивиденды?

- Ну вот за этот год, я скажу вам так, что вот осень после аварии была настолько тяжелая, в поселке звенел воздух от напряжения, это честно. Я никогда не думала, что у нас свежий воздух в поселке, что им с таким трудом дышится. И знакомые люди, которые, допустим, ко мне раньше приезжали в поселок, они приезжали и говорили: «Страшно, поселок весь какой-то как замерзший, застывший, в воздухе висит какая-то тяжесть». И люди, женщины, которые ко мне приходили на вокальную группу, там были жены погибших, приходили просто со стеклянными глазами и с лицами ни с какими. Но поют сами, сколько хотят, сколько могут – с отдачей, потише, погромче, как хотят. И смотрю вот так вот, не день за днем, нет, месяц за месяцем им легче, легче, как-то отходят, отходят, что-то такое вот… И вот эти кружки – это тоже одна из этих мер была, чтобы люди, которые к нам приходили, они приходили в себя через творчество, через пение, через игру, через живопись, через слушание музыки. Просто приходили в себя. И у них это получилось. Я просто вижу теперь этих людей, они говорят: «Что, летом не поем?». Я говорю: «Нет, летом не поем, давайте до 1 сентября подождем». Вот не для какой-то сцены, не для каких-то концертов. Я, кстати, предложила этим женщинам: «Давайте споем на концерте». – «Нет, вот мы приходим, просто поем, нам просто хорошо. Не надо никаких концертов, не надо никаких выступлений». Мы так вот глубоко не копали с ними, я боюсь вот трогать людей.

– Вот есть потребность человеческая как-то проявлять себя в чем-то. А у нас возможности действительно такой нет. Потому что поселок живет такой устоявшейся уже жизнью. Если вот эта трагедия… не знаю…

– Спились просто бы, просто бы спились, наверное. Другого выхода… не знаю.

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: У вас же просто традиции у поселка, к вам же раньше чуть ли не каждую неделю приезжали, когда строилась дамба.

– Очень давно.

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: Нет, но все равно. Вот как раз пожилые, которые здесь живут, они же все это помнят, это же просто был очаг культуры.

– Я говорила, что тяга у населения, вот интеллектуального населения, она в любом случае осталась, а реализации не было, не было возможности такой. Трудные времена мы переживали.

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: Скажите, а если бы вот сейчас к вам снова начали ездить, допустим, насколько это помогло бы поселку? Если бы вот сейчас к вам стали приезжать артисты, ну, как это было при строительстве…

– Они уже начали приезжать. У нас осенью приезжал балет Большого театра, сейчас нам обещают Капеллу Юрлова. Уже поселок готовится.

– Представляете, у нас был Рихтер…

– Рихтер был, Хворостовский молодой, приезжал. Виктор Пикасов, скрипач, приезжал. У нас всегда был полный зал, и тогда к этому люди тянулись, и сейчас даже на наших детских концертах всегда полный зал. Но когда к нам сейчас, благодаря опять же работе «Росгидро», стали приезжать большие артисты, мы вздохнули по-новому. Потому что мы здесь живем абсолютно замкнуто. Посмотрите, дорога, вот эта длинная дорога из Москвы, Новосибирск-Красноярск-Абакан, заканчивается около плотины. За плотиной дорог нет.

Т. ОЛЕВСКИЙ: То есть это тупик такой, да?

– Все это тупик, это тупик.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Или начало.

– Да, как посмотреть. Вот для ребятишек это начало, но все равно это замкнутое. Они действительно все лето сидят здесь. Во-первых, родители работают, во-вторых, у родителей нет средств куда-то их там, допустим, отправить. Мы работаем, мы выступаем, мы тоже готовимся к поездке в Болгарию, как у нас получится это…

Т. ОЛЕВСКИЙ: Девчонки, а у вас есть планы на будущее? Куда вы поступать собираетесь, где работать дальше? Уже думали кто-нибудь?

- Да.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Расскажите.

- Скорее это близлежащие города – Красноярск, Абакан.

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: А в вуз какой думаешь?

- Ну, это…

Т. ОЛЕВСКИЙ: Пока не думала?

- Скорее нет.

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: Это связано с искусством и с творчеством, или это будет технический или что-то еще?

- Нет, скорее всего это я оставлю.

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: То есть творчество – это для себя?

- Чисто для себя, да. А так просто получить образование и в связи с этим работу хорошо оплачиваемую получить. Ну я собираюсь как-то в Красноярск, в Томск, возможно. Ну что-то связанное, возможно, с экономикой, инженерия. Ну если будет возможность, конечно, буду заниматься вокалом. Но как-то поступать, я считаю, что это не сильно престижно. Сейчас, в наше время, это не особо люди ценят все. И мало себя обеспечивает, а хочется-то больше.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Ну да…

– Нет, в музыку надо идти только по большой любви.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Вообще информация о вашем опыте, она каким-то образом в республике распространяется?

– В республике – да, я думаю, что знают о том, что… Скорее всего, это идет, наверное, не от республики, а больше от внутренних каких-то наших потребностей. Возможно, что это москвичи помогают. У нас сейчас работает Университет корпоративной энергетики. В общем-то, предложение, я так думаю, от них было все эти ввести реабилитационные кружки, как-то работу оживить и вообще поселок оживить, много чего здесь восстановить.

Т. ОЛЕВСКИЙ: А как вам кажется, вот большие компании… ну, «Росгидро» – это одна из больших компаний, у которой существует вот такой поселок, который фактически связан с предприятием. Это должно быть обязательно для других компаний, вот надо ли обязывать другие компании какие-то социальные вещи поддерживать? И зачем компаниям вообще это нужно? Ну вот бизнес, люди деньги зарабатывают…

– Ну для компаний это, в первую очередь, бизнес. Не надо думать о том, что здесь живут люди, которые лишены много. Не все работают на ГЭС, а многие работают, обслуживают эту ГЭС, так скажем – воспитатели, учителя, врачи, все прочие категории, которые, в принципе, мало оплачиваются везде. И поэтому мы должны хотя бы иметь человеческие условия для проживания здесь.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Ну вот на утечку людей это влияет? Каким образом, как вам кажется?

– Я думаю, что да. У нас и так был отток людей, все чувствовали закат стройки, все уже было стабильно, требовалось мало обслуживающего персонала на ГЭС, и поэтому люди искали работу где-то уже. А еще и послужила вот эта авария. С одной стороны, люди, которые уже много лет отдали этой ГЭС, многие были просто напуганы. И вот поняв это все умом, что это действительно в один прекрасный день мало ли чем может все закончиться, многие приняли решение уехать отсюда. Но сюда другие какие-то приехали люди, которые не знали, что такое ГЭС, не знали этой романтики нашей. Им здесь очень понравилось, поскольку всех здесь воодушевляют красивейшие леса, тайга, река мощная.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Ну это повод людям оставаться – вот такие учреждения, как ваша школа?

– Ну один из поводов, да. Инфраструктура вообще в поселке, если она будет…

Т. ОЛЕВСКИЙ: А вы с кем-то это обсуждаете? С руководством «Росгидро», может быть, обсуждаете, или вот в поселке обратная связь какая-то существует?

– Я думаю, что нет. Давно уже в наш поселок ничего не вкладывалось. Мы приходили постепенно в запустение. У нас был здесь парк детский, очень хороший парк, сравнимый с городским, «чертово колесо» было огромное. Ничего этого нет. Нет бани, нет каких-то объектов, нет садов, которые были, они теперь заняты под что-то другое. Ну, конечно, у нас есть институт, потому что для поселка это жизнь, я думаю, это развитие. Вот если бы этого было больше… Я думаю, сейчас это будет. Но было… вот шло запустение просто, угасание. Ни магазинов… Надо было выезжать, решать все проблемы в городе…

Т. ОЛЕВСКИЙ: Девчонки, а вы можете на такой вопрос ответить? Вот что нужно, на ваш взгляд, чтобы вы сюда вернулись работать?

- Венецию сюда перенесем, Эйфелеву башню…

- Скорее всего, да, большой мир… Больше пространства, свободы… Увидеть все новое.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Нет, ну это понятно, это нормально совершенно. Хочется где-то попутешествовать, где-то поработать.

– Можно жить в Черемушках и путешествовать.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Да, но перспективы? Предположим, вот вы съездили, поработали за границей, поработали в Москве. Вот если бы возникло желание потом вернуться домой и здесь остаться работать, что бы вам хотелось, чтобы дома было? Что бы тут построить такого, чтобы вам здесь было хорошо и комфортно оставаться лет через 20 – 30?

- Вот через 20 – 30 можно…

– Девочкам действительно это сложно сказать. Я скажу по своему старшему сыну, который уехал в Красноярск вот на 6 лет учиться. Вот он уехал с такой радостью из этого маленького поселка, где он уже всех выучил просто наизусть в лицо, он уехал, у него просто крылья выросли за спиной. Большой город, новые знакомства, много молодежи, на «столбы» в Красноярске сходить. Через 4 года он сказал: «Все, мне этого хватит, я хочу назад в поселок». Племянница уходит, допустим, в 6 часов вечера со своей подружкой, возвращается в 8 часов, ее папа идет встречать. Племяннице 18 лет. Он сказал: «Я такого своему ребенку не хочу. Я хочу вернуться сюда. Я посмотрел, как живут дети в большом городе, как туда доехать, туда доехать, на автобусах где-то, на троллейбусах. Какой там грязный воздух, какая там суета. И в каких комфортных условиях растут наши дети, я оценил свое детство тогда, когда увидел детей в большом городе. Я такого детства своим детям не хочу, я хочу, чтобы они жили так же, как и я, свободно». Рядом музыкалка, рядом бассейн, рядом спорткомплекс. В принципе, у нас тут все есть для развития детей.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Ну это хорошо, когда все рядом, да?

– Они еще не поехали, они всего этого не видели, они это не почувствовали. А вот уже большие уехали, посмотрели, прикинули…

Т. ОЛЕВСКИЙ: И решили вернуться. Но для этого нужно что? Чтобы была горнолыжка рядом, да? Музыкалка рядом, чтобы бассейн все-таки был.

– Да. И чтобы не беспокоиться за ребенка. Чтобы ребенок пошел, он успеет туда, сюда, и чтобы не ходить, не встречать его в 6 часов вечера на улице, не бояться, что кто-то из темного переулка выскочит, что-то сделает. То есть вот эта какая-то особая атмосфера в поселке – действительно, мы не боимся за своих ребятишек. Здесь для ребенка, в поселке, предлагается столько маленьких таких услуг детских – хочешь профессиональное обучение, хочешь… (неразб.). Он уже здесь вместе со своей молодой женой, которая тоже из нашего поселка. Девочка закончила художественное отделение, возвращается в поселок, в родную школу, теперь будет здесь преподавать.

Т. ОЛЕВСКИЙ: То есть я к чему? Я пытаюсь у вас узнать, чтобы ваш опыт перенести в другой поселок, нужно что, как вам кажется?

– Безопасность для детей – первое.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Так, а она из чего?

– Она состоит из того, чтобы все находилось для детей близко, рядом и удобно. Школа рядом. Чтобы все было рядом, и работа у родителей была тоже рядом, чтобы не уезжали родители далеко на работу. Вот у меня муж 20 лет проездил…

– Вы знаете, вот своеобразие нашего поселка в том, что мы когда-то приехали сюда на стройку, что было раньше. Сейчас этого нет. И действительно, чем заинтересовать молодежь, чтобы она приехала вот в такие поселки?

– Работой.

– Ну, во-первых, оплачиваемой работой, это сто процентов подействует. Если будет работа, значит, будет жизнь в поселке. Ну а у нас это была просто романтика. Мне кажется, это сыграло роль. И многие ехали именно за романтикой, потому что… (неразб.) сколько здесь было ленинградцев в то время…

– Ну у нас была романтика. Красивый, интересный поселок.

– Украина была.

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: Теперь, наверное, романтикой молодежь не затянешь?

– Нет, они уже чисто практично высчитали, что можно так вот, ну, на алюминиевом заводе работать, на ГЭС устроиться. А больше рабочих мест нет для мужчин. Женщины в основном все в бюджетной структуре работают. Но смотрят на мужчин, мужчины зарабатывают деньги. Женщине можно и преподавателем, и воспитателем, и медиком устроиться. Но вот это все малооплачиваемые работы, почему и не хотят сюда возвращаться девчонки наши.

- Мне кажется, мало одной ГЭС просто для поселка.

– Что-то надо еще открывать здесь дополнительно.

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: Вот я сижу, об этом думаю, что да, действительно, если бы были еще какие-то предприятия.

– Здесь говорили, что можно открыть консервный завод. У нас же какие шикарные сады здесь, какие у нас яблоки, абрикосы, груши. Этого всего навалом, только в сентябре-октябре этого всего навалом просто! Сливы… Ну даже любой консервный заводик… Нет, здесь пытаются для больных какие-то открывать санатории, но это же не работа. Сюда просто приехали и уехали, это все равно какой-то должен быть…

Т. ОЛЕВСКИЙ: А кто бы мог открыть консервный завод?

– Не знаю. Может, «Росгидро» начнет делать какие-то свои маленький, дочерние такие внутренние предприятия.

Т. ОЛЕВСКИЙ: Опять «Росгидро». А какие-то собственные бизнесмены здесь могут появиться?

– Они были, они начинали пробовать открывать в Саяногорске, у них ничего не получилось.

– Вот насчет бизнесменов, вот кто-то будет вкладывать… Понимаете, люди, которые здесь живут и работают на ГЭС, им дополнительного заработка не надо. А все остальные, население остальное, ну, мало зарабатывает, так скажем.

Т. ОЛЕВСКИЙ: То есть это должен быть кто-то извне, да?

– Да. Это должен быть капитал какой-то вливательный.

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: Но в любом случае это должны делать все-таки республиканские власти, они должны привлекать инвесторов. Правильно?

– Такие богатые предприятия, они способны обеспечить. И республиканские власти считают, что у нас есть такое предприятие под боком, поэтому поселок они могут обеспечить. Ну а с другой стороны, мы как самостоятельный поселок существовали давно. И в общем-то, было все неплохо. После развала Советского Союза случилось так, что все обанкротилось и много чего закрылось, и нас потом определили к городу, мы уже являемся поселком Черемушки города Саяногорска. А город, откровенно говоря, тянет одеяло на себя. Не хотят они вкладывать в поселок. Поэтому мы сидим в поселке энергетиков без света и зимой ходим вот так, передвигаясь еле-еле. Много без чего сидим. Без асфальта в последнее время сидели. Больницы у нас нет, потому что ее перенесли туда.

Я. МЕТЕЛЬСКАЯ: Ну здесь, товарищи, вам Саяногорск на это ответит: «А мы как к вам 5 лет ездили?».

– Нет, они к нам ездили, у нас был свой стационар, у них был свой стационар. У нас была своя реанимация, у них была своя реанимация. Здесь у нас все было разведено.

– Планы такие у «Росгидро» есть – все-таки поселок сделать мини-городом. И может, вот эти резервы какие-то, которые уходили и нам не доставались, я думаю, что они все-таки пойдут в поселок. И тогда другая жизнь у нас будет, я думаю. Будет веселей гораздо жить.

Т. ОЛЕВСКИЙ: В Школе искусств поселка Черемушки, где живут и работают сотрудники Саяно-Шушенской ГЭС, мы побеседовали с преподавателями Школы искусств Ириной Демшиной и Ириной Тороповой. С вами был Тимур Олевский и корреспондент «Эха Москвы» в Абакане Яна Метельская.