Таймураз Мамсуров - Интервью - 2010-06-18

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: «Эхо Москвы» продолжает свою работу из питерской студии, которая находится на территории Международного экономического форума, стартовавшего в нашей северной столице. И сейчас в нашей студии у микрофона я, Владимир Варфоломеев и наш гость – президент Северной Осетии Теймураз Мамсуров. Добрый день.

Т.МАМСУРОВ: Добрый день.

Видеозапись осуществлена при поддержке портала

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Или уже добрый вечер. Тяжелый денек сегодня довольно выдался, потому что насыщенный оказался. Вы только что с заседания секции, где говорили о проблемах Северного Кавказа. Но, ведь, говорили там не о терроризме, не о безработице, не о бедности, а говорили о развитии туризма. Это что, самое насущное сейчас, например, для вашей республики?

Т.МАМСУРОВ: Ну, так никто вопрос не ставил о том, что самый насущный. Каждый день – самый насущный, который мы живем, проживаем. Дело в том, что в любом случае что-то нам дает бог. И когда мы неразумно этим пользуемся или не пользуемся вообще, это неправильно. Все мы видим многие годы со времен Советского Союза, каждая из наших территорий пыталась сама заняться своим туризмом. И, в принципе, то, что похоже, то пытались мы делать своим. Сегодня встал вопрос от моря до моря, природа шикарная, экспертные оценки даны, в том числе зарубежными специалистами. Надо делать так, чтобы это все было использовано – и горный туризм, и спорт горнолыжный, и отдых, и лечение, и все-все-все. Вот об этом сегодня шла речь. Спасение это или не спасение, нет, это совершенно реальная ситуация и надо ее осваивать.

Конечно, специалисты говорят в свою очередь, что это повлечет за собой очень много позитивных изменений. Это и рабочие места, это и общение с другим уровнем цивилизации, с людьми, которые будут приезжать. Это возможность измениться самим нам на Кавказе, освоить сервис на высшем уровне, освоить технологии, строительство и так далее, и так далее. Так что, может быть, это не спасение наше, но это вещь, которую надо делать. И сегодня об этом договорились.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Есть сейчас в Северной Осетии туристические комплексы не советского уровня, не пресловутый вот этот «совок» с разбитыми кроватями, незакрывающимися шкафами, упавшей кафельной плиткой в ванных, а современного, цивилизованного европейского уровня?

Т.МАМСУРОВ: Есть, но не сплошь и рядом. Есть то же в Цее, вы там увидите и то, о чем вы говорите, есть. Но есть и совершенно современные объекты. Есть освоенные ущелья частным сектором. Есть возможность там проводить...Ну, по крайней мере, многие сборные разных видов спорта, особенно борьба, все виды борьбы, у нас в горах для них созданы условия, причем, частными людьми созданы, где они проходят большие тренировки свои. К нам очень часто приезжают, и для них, естественно, сервисные условия без всяких там совковых кроваток, а на достаточно высоком уровне. Из многих стран буквально на 10 дней, на 2 недели художники, скульпторы. Это у них такая заморочка – они там запираются в этом ущелье и что-то видят, рисуют, ваяют и так далее. То есть там не с чистого листа все делается. Есть прецеденты – есть и то, и другое.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Несколько часов назад на вашем месте сидел ваш коллега из Карачаево-Черкесии. Я его спросил, какие на его взгляд наиболее удачные и наиболее интересные места для отдыха в его республике? Он назвал. Что вы можете сказать такое про Северную Осетию?

Т.МАМСУРОВ: Я не буду. У нас столько времени нет, чтобы я это перечислял.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Одно-два места, лучшее в Северной Осетии для отдыха. Куда приезжать, собственно?

Т.МАМСУРОВ: Приезжайте в Цей, приезжайте в Фиагдон. Туристические маршруты – ведь, это ж не только там лежать и под луной голым бегать, как у Ильфа и Петрова было. У нас самый высокогорный мужской монастырь в России и самый южный. Он тоже, все кто к нам приезжает, они... Туда добраться, шикарная дорога в глубине ущелья. Тоже можно. Можно наш женский монастырь посмотреть. Можно полечиться у нас, там, в Фиагдоне, допустим, есть место, где астматики, буквально переходя через какую-то черту, начинают дышать. И причем это известно всем, как говорится, не дай бог кому-то, но и эти места известны.

Цей тот же, Визбор последнюю песню в жизни написал «Цейский вальс» – это о нем, о нашем Цее.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Теперь актуальный вопрос. Насколько безопасно приезжать в Северную Осетию?

Т.МАМСУРОВ: В Северную Осетию приезжать безопасно. Но все равно вы мне на слово не поверите – приезжайте. А, вот, ваш корреспондент, говорят, у нас был.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: 2 года назад я был во Владикавказе, но по делам работы.

Т.МАМСУРОВ: Но вы ходили ночью по проспекту, видели там молодежь, кафешки и так далее? И не видели людей с автоматами и никого.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Как раз во Владикавказ я переехал из Назрани, и разница была очень заметна.

Т.МАМСУРОВ: Ну, тогда вы об этом говорите, а я помолчу, потому что нам обычно на слово не верят.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Хорошо. Несколько вопросов теперь такого, политического свойства. Не пришло ли время исправить ошибку или преступление, которое было совершено при Сталине, когда был разделен единый осетинский народ? Я имею в виду, теперь надо соединить Южную и Северную Осетию.

Т.МАМСУРОВ: Ну, я не фантаст, я по земле хожу. То, что произошло, как говорится, не было счастья да несчастье помогло с этим идиотским жестом кровавым со стороны Саакашвили. Все привело к тому, что появилось независимое государство. Мы должны осознать теперь это. Для нас это просто историческая вещь, которую мы еще сами до конца не осознали. Мы знаем, но появилось на политической карте, палитре земного шара государство, которое называется «Южная Осетия». Нам нужно понять теперь, что это такое. Надо все атрибуты этого государства наполнить, надо его поставить на ноги. Я глубоко убежден, то, что сделал Сталин, делать такими же методами как Сталин нельзя. Ну, если ты ребро хочешь выправить, то ты его только поломаешь. Пока нужно делать то, что сегодняшнему поколению надо делать, а оно прямо, как говорится, перед глазами – надо строить государство. Другого просто исторического в обозримом будущем или чуть дальше за горизонтом, может быть, моей физической жизни, другого все равно не будет. Мы объединимся. Потому что мы же не корейцы, которые по политическим мотивам разделены. Мы разделены совершенно, как вы говорите, несправедливо преступным решением, которое тогда было, непонятно из каких соображений.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Но осетины разделены уже дольше, чем была разделена Германия. Германия-то объединилась.

Т.МАМСУРОВ: Да, Германия объединилась, но она тоже была разделена по политическим... По большому счету, у нас дискомфорта такого тревожного как у корейцев, как у немцев и у других разделенных, нет. Нам ничего не мешает общаться, мы вместе. Но тем не менее, вопрос, который вы задаете даже в такой форме, он не должен вечно существовать. Но если сегодня не заниматься тем, что я говорю, восстановлением Южной Осетии физически и становлением ее как государства, а опять начинать мечтать о том, как бы нам восстановиться, то это перепрыгивание через этапы.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть я правильно понимаю, что при президенте Мамсурове объединения двух Осетий не произойдет? Вам нужно навсегда в историю войти.

Т.МАМСУРОВ: Мы вошли с (НЕРАЗБОРЧИВО) уже в историю. Давайте и другим дадим возможность. Чего мы там все эти ниши займем? При нем и при мне Южная Осетия получила независимость со всеми атрибутами. Она защищена, она готова работать, строиться, населяться людьми, детей рожать и стариков доводить до глубокой старости. Это уже случилось – и он, и я, мы в истории. Мы можем сами еще все сделать или шанс кому-то дать.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Еще один территориальный вопрос. Северная Осетия не потеряет пригородный район никогда?

Т.МАМСУРОВ: Я не знаю, как это, что это значит, «потерять»?

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Если он станет частью другого субъекта РФ, соседней Ингушетии. Опять же, сталинские дела.

Т.МАМСУРОВ: Нет, ну, Сталина похоронили...

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Ингуши-то не отрекаются от своих земель.

Т.МАМСУРОВ: Дело в том, что отрекаться можно или не отрекаться – сегодня не об этом речь идет. Сегодня, вы говорите, государство. Государство я не знаю, какое другое. Есть российское государство, Конституция, субъекты описаны, у них есть границы. Если кому-то неймется сегодня полазить в Конституции и существующие административные границы нарушить, тот должен понимать, что он поджигает такой фитиль, что потом пойдет по всей России.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть с вашей стороны доброй воли нет?

Т.МАМСУРОВ: О чем?

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Чтобы вернуть пригородный район Ингушетии.

Т.МАМСУРОВ: Моя добрая воля – четко понимать, где административные границы республики, в которой я живу, которую я возглавляю, и заниматься тем, чтобы всем на территории моей республики жилось одинаково хорошо и в пригородном районе, и в других районах и осетинам, и ингушам, грузинам, русским, и армянам, и так далее. Вот моя добрая воля и обязанность. Отвлекаться от этого и рассуждать на эту тему – это не моя задача. Если каждый субъект будет сам себе границы рисовать, то это ничем не лучше, чем то, что сделал товарищ Сталин и ему подобные.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Два коротких вопроса напоследок. Первый вопрос по Беслану, государство и республика выполнили все обязательства перед семьями пострадавших?

Т.МАМСУРОВ: Это не пафос: не выполнили, не выполним и никогда, пока хоть один свидетель или близко стоявший, включая меня, будет жить, он до конца своего последнего вздоха на этой земле, он должен на тот свет уходить с осознанием невыполненного долга перед Бесланом.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Если говорить о материальной стороне вопроса?

Т.МАМСУРОВ: Материальная сторона...

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Компенсации.

Т.МАМСУРОВ: Ну, пусть они сами об этом говорят.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Нет. Вы считаете, что все сделано?

Т.МАМСУРОВ: Нет, я вижу до сих пор много... Вот сейчас я отсюда, от вас тороплюсь. Здесь мой одноклассник, чья девочка погибла. Сам он здесь в онкологии лежит, я тороплюсь туда помочь ему в том числе.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Развалины бесланской школы сохранятся или что-то будет на их месте?

Т.МАМСУРОВ: Общее решение – сохранить их. Но они не будут называться «развалинами». Мы после долгих дискуссий, все-таки, остановились. Есть вариант, который немцы используют, сохранив Освенцим и так далее, свои лагеря. Консервация – то есть это техническая сторона.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Мемориальный комплекс?

Т.МАМСУРОВ: Да, мемориальный комплекс как он был. Естественно, это какие-то будут работы проведены дорогие и небыстрые. Но мы его сохраним. Это моя школа, я не могу ее снести и сделать вид, что там ничего не было.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: И самый последний частный вопрос. Громкое дело сейчас в Северной Осетии, вашей жительнице – не помню ее фамилии – которая предполагается в убийстве предполагаемого насильника ее дочери, педофила. Ваша позиция, ваше отношение? Многие люди ей сочувствуют.

Т.МАМСУРОВ: Моя позиция такая. Пусть суд вынесет свое решение, а если говорить обо мне как человеке не в должности, у которого самого есть дети, не дай бог, как говорят, на ее месте. Но, видимо, иногда надо и такие решения принимать. Я знаю, сейчас вы меня вернете к Калоеву и ко всему. Речь не идет о мести, речь идет о наказании. Если этого наказания со стороны государства нет, то наказанию должен хоть кто-то... Хоть кто-то эту процедуру наказания сделать. И когда они остаются живыми, делается вид, что этого нет или явно неправедный суд и не то решение, то не надо это приписывать дикости какой-то кавказской и что это месть. Это не месть, это наказание, осуществленное наказание. А как она решила, в свою очередь, если все так, как она говорит... Я не видел решения суда.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Его еще нет.

Т.МАМСУРОВ: Его нет. Тогда не буду говорить. Я вашу версию комментирую, а не факт, потому что он мне неизвестен до конца.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть в подобной ситуации человеческие симпатии на стороне семьи, с ребенком которой случилось несчастье?

Т.МАМСУРОВ: Ну, я от имени человечества не могу говорить.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Не, человеческие симпатии, наши с вами.

Т.МАМСУРОВ: Да. Если они совпадают, то давайте, будьте на моей стороне: такие уроды должны быть наказаны. И всякая лирика о том, что не ты дал жизнь, не тебе ее забирать – тогда убирайте дихлофос и перестаньте уничтожать тараканов, которым вы тоже не давали жить.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Но с другой стороны, у нас же есть суд, у нас есть прокуратура и следствие. Мы не можем начать же каждый друг друга убивать.

Т.МАМСУРОВ: А вот здесь я вам и говорю. Я вам говорю. Если вы говорите, правильно или нет, то давайте ждать решение суда. Если вы это уводите от конкретной ситуации и конкретного случая, и рассуждаете, как надо делать – не будет человек наказан, кто-то должен его наказать. Что касается смертной казни, не смертной, я давно свое мнение сказал. Есть вещи, после которых человек сам не должен жить. Знаете, как даже верующие говорят? «Как ты с этим жить будешь?» Никак, не живи.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Сегодня я спросил Евкурова, какого наказания он ждет для Магаса, для этого страшного преступника. И он говорит: «Сначала я думал о смертной казни. Нет, пусть будет пожизненное – это гораздо страшнее».

Т.МАМСУРОВ: Я не знаю, что страшнее – эта тема уже заезженная. Давайте, пусть суды работают как положено. Если от имени государства будет вынесен справедливый приговор, то такие вопросы станут неуместными. А пока сплошь и рядом то, что мы видим в наших судах, до тех пор наказание будет, все равно кто-то будет наказывать. Вот, чтобы этот «кто-то» был никто кроме как суд, давайте ждать, пока наши суды начнут по совести и по закону.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Спасибо большое. В нашей питерской студии сегодня был президент Северной Осетии Теймураз Мамсуров. Интервью провел Владимир Варфоломеев.