Фредерик Миттеран - Интервью - 2010-02-25

А.ВЕНЕДИКТОВ: В Москве 8 часов 17 минут, всем доброе утро. Мы в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы», я – Алексей Венедиктов. Мы здесь в гостинице «Метрополь» встречаемся с министром культуры и коммуникаций Франции Фредериком Миттераном. Доброе утро, господин министр.

Ф.МИТТЕРАН: Доброе утро.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Господин министр, вчера поздно вечером в Москве вы наградили несколько знаменитых российских артистов и режиссеров, Павла Лунгина, Захарову, Чурикову, Глеба Панфилова, Наума Климова. Вы сами отбирали этих людей? Или это выбор Франции?

Ф.МИТТЕРАН: Я их выбрал сам, и надеюсь также, что это и соответствует выбору Франции. Как министр культуры я хотел воздать честь крупным деятелям российской культуры. Но до того как я был министром культуры, я, в основном, кинолюб, я хорошо знаю российское кино и прежнее, советское кино. С другой стороны, я большой любитель балета. Я тоже хорошо знал балет до того, как стал министром. Я думаю, что есть тесная связь между кино и балетом, потому что среди первых картин в кино есть замечательные картины из балета. В том числе и (НЕРАЗБОРЧИВО). И поэтому очень естественным получился такой выбор: 4 деятеля кино и балерина.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Фредерик Миттеран, министр культуры и коммуникаций у нас в эфире. Какие фильмы российского, советского кино оставили след в вашем творчестве, в вашей жизни?

Ф.МИТТЕРАН: Фильм «Андрей Рублев» Тарковского, несомненно, на меня произвел большое впечатление. Затем был фильм «Хрусталев, машину!», фильм Германа. И во Франции сейчас с очень большим успехом идет фильм «Царь» Павла Лунгина. Я был очень впечатлен фильмами Глеба Панфилова в 80-е годы, в 90-е. Я очень люблю также «Пять вечеров» Никиты Михалкова. И великие классики. Эйзенштейна я уже сказал.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Не считаете ли вы, что новое кино, такое как «Аватар», убивает кино?

Ф.МИТТЕРАН: Нет. Я думаю, что кино постепенно обновляется. И что все эксперименты интересные. Я думаю, что крупные такие блокбастеры американские никоим образом не мешают выживанию, а также и расцвету независимого кино. Если взять пример американского кино, которое создает очень крупные такие блокбастеры, вы видите тоже, что это так же то кино, которое очень богатое и независимое кино, артхаусное кино с очень разнообразными произведениями, которые очень сильно отличаются. И в то же время разработка новых приемов, новых технических средств, которыми невозможно создавать фильм при нынешних затратах, создает новые окна свободы.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я где-то прочитал, что во Франции было принято решение снять «Маленький принц», мультфильм в 3D. Может быть, 3D теперь будет всегда и всюду, господин министр?

Ф.МИТТЕРАН: 3D будет одной нормой среди многих других. Это не что-то обязательное. Это не убьет традиционное кино, это будет только еще одна возможность. Главное, это не приемы, не методы, а красота рассказов. И есть художники, которые не выберут 3D, и повествования, стиль которых будет достаточно сильными, оригинальными, и их произведения будут продолжать расцветать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, может быть, это для людей нашего возраста, господин министр? Новое поколение хочет другого – хочет 3D, хочет более интерактивного. Я сужу по своему сыну, которому 9 лет и который ищет новое. И будет вырастать снова.

Ф.МИТТЕРАН: Да, несомненно. Они будут просить все новые вещи. И вам везет, что у вас ребенок 9-ти лет. Потому что у меня 9-летний внук. Это означает, что вы гораздо моложе меня. Я хочу сказать, что молодежь в любом случае заинтересована компьютерами тоже. Они постоянно в интернете. И во Франции это всегда так. А в то же время у нас никогда ранее не было столько зрителей в кинозалах в последние 10 лет как сегодня. Так что никаких нет правил.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я надеюсь, что мы еще увидим моего внука и вашего правнука. Что они будут делать?

Ф.МИТТЕРАН: Я не буду говорить о правнуках. Я не хочу играть в Юрский парк.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Фредерик Миттеран, министр культуры и коммуникаций. Раз мы заговорили о родственниках, в России знают фамилию Миттерана как фамилию президента Франции в течение 14 лет. Как человеку, который в политике как вы, нести на себе груз той фамилии?

Ф.МИТТЕРАН: Это не груз, это шанс, наоборот. Я всегда считал, что мне повезло быть близким к человеку, который был совершенно незаурядным. И я не вижу какого-либо препятствия для собственного развития.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но вас сравнивают.

Ф.МИТТЕРАН: Это, скорее, модель для подражания. Я сегодня посмотрел на свое отражение в зеркале и я сравнил себя с дядей. И я нашел, что дядя гораздо лучше выглядит, чем я. И, в общем, каждый день приходится сравнивать себя и мириться с тем, как ты выглядишь.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Одно дело, вы сравниваете себя, а другое дело, когда в политике ваши политические оппоненты постоянно вас упрекают, что вы не делаете то, потому что ваш дядя делал то, вы не делаете так, потому что ваш дядя президент делал эдак. Это такое искусственное сравнение.

Ф.МИТТЕРАН: Очень редко и мало меня упрекают таким образом по двум причинам. Во-первых, потому что Франция сейчас претерпевает экономические и даже моральные кризисы, очень глубокие. Поэтому в общественном мнении люди понимают, что можно быть человеком левых убеждений и работать в правительстве более консервативного наклона. Есть очень большая недоверчивость в отношении любых идеологий. И я в качестве министра культуры и коммуникаций работаю для всех. Так что я с одной стороны солидарен полностью с правительством, с президентом республики, с премьер-министром. И в то же время я работаю для всех.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи – может, для вас это будет удивительно – но в России в интеллектуальных кругах очень много и шумно обсуждали вашу позицию публичную, касающуюся господина Полански, который был арестован в сентябре. И ваш коллега министр Кушнер, который сидел напротив меня вот здесь также, объяснял свою позицию. Я хотел бы, чтобы вы для наших слушателей объяснили свою позицию не только относительно господина Полански, а вообще, считаете ли вы, что известные знаменитые люди немножко в стороне от общих правил?

Ф.МИТТЕРАН: Известные люди не выходят из общего правила. Известные люди подвергаются общему закону как все. Но нельзя также допускать того, что люди особо известные были особо строго наказаны или подвергались особому нажиму. И очень часто мы являемся свидетелями таких ситуаций, когда 4-я власть, которая не записана ни в какой Конституции, это власть какой-то прессы, каких-то СМИ на общественное мнение оказывает всесильный (НЕРАЗБОРЧИВО). Таким образом, в деле Полански и в процессе он явился, как бы, заложником Департамента юстиции США, которые не подошли к его делу объективно. И вот почему он и бежал. И можно понять, что он почувствовал несправедливое к себе отношение за деяние, за которое он поплатился и о котором он говорит в своих мемуарах. Таким образом отношение Бернара Кушнера и мое лично, отношение многих людей сводится к тому, что тот факт, что Полански известен или не известен, это не та причина, по которой мы должны его защищать. Нужно защищать принцип справедливого суждения. Это одна из наиболее известных личностей, и нужно надеяться, что к нему будет применено обращение, которое будет справедливым. И в течение долгого времени такой гарантии не было.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Роман Полански – французский гражданин, и в этой связи я ставлю вам вопрос как члену правительства Франции: что будет предпринимать уже правительство Франции – не министр культуры, а правительство Франции – для того, чтобы помочь своему гражданину, попавшему в эту ситуацию?

Ф.МИТТЕРАН: Ничего правительство не предпримет. Адвокаты Романа Полански его защищают перед Департаментом юстиции, который его преследует, и в отношении швейцарских властей, которые его удерживают. Наше дело не заключается во вмешательстве иначе, чем как в качестве министра культуры. Я выражаю надежду, что великий артист получил справедливое отношение к себе, а не несправедливое.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Фредерик Миттеран, министр культуры и коммуникаций Франции. Я вам хотел задать вот какой вопрос. Президент Миттеран, ваш дядя – извините за сравнение – оставил после себя в том числе пирамиду в Лувре и Бобур. Они не раздражают вас в центре Парижа, в центре Лувра? Я имею в виду пирамиду.

Ф.МИТТЕРАН: Я хочу сделать небольшое уточнение. Бобур – это был президент Помпиду, а Миттеран – пирамида. Это уточнение означает, что во Франции от президентов ожидается, что они также оставили свой след на архитектуру и на ландшафты. Я полностью поддерживаю оба этих памятника, как большинство общественного мнения Франции. Вы знаете, когда была построена Эйфелева башня, все хотели уничтожить ее. И очень интеллигентные образованные люди стояли за уничтожение Эйфелевой башни. Это значит, что можно быть вполне интеллигентным, образованным и ошибаться. Проблема не в том, чтобы создавать современные произведения искусства в старой обстановке. Главное – это делать красивое современное искусство. И в этом образование какой-то нравственности. Но российский гений на протяжении всей истории доказал, что он был в состоянии придумывать высококачественный элемент современной архитектуры.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Фредерик Миттеран, министр культуры и коммуникаций Франции. Мы прервемся на новости и затем продолжим разговор о пиратстве в интернете и о реституции.

НОВОСТИ

А.ВЕНЕДИКТОВ: 8 часов 36 минут в Москве, мы продолжаем разговор в прямом эфире из отеля «Метрополь» с Фредериком Миттераном, министром культуры Франции и министром коммуникаций. И мой вопрос вот какой. Не кажется ли вам, господин министр, что бороться с пиратством в интернете невозможно? Разные страны принимают разные законы. Во Франции недавно был принят закон. Невозможно: это борьба XIX века с XXI веком.

Ф.МИТТЕРАН: Нет, это никоим образом не невозможно. Те страны, которые утвердили законодательство против пиратства, заметили, что пиратство очень серьезно сократилось. Всегда если вы устанавливаете какие-то контрольные меры на дорогах, чтобы люди не превышали скорость или не были неосторожны, всегда будут нарушения, всегда будут напиваться за рулем, превышать скорость. Но если вы устанавливаете законодательный механизм, вы сокращаете риск. Именно таким образом мы наполовину сократили и даже больше смертность на дорогах во Франции.

Если продолжать такое сравнение, то в нашей промышленности звукозаписи совершенно разрушено пиратство. Единственное, мешает обновлению таланта, потому что крупные компании могут какое-то время укрепляться, но (НЕРАЗБОРЧИВО) укрепляться только за счет уверенных и известных талантов. А молодые таланты исчезают. И, вот, бесплатность, за которую борются пираты, все это приводит к иссяканию культурного источника. Только если бороться с пиратством способствует благополучному законному предложению при достаточно умеренных тарифах. Это было сделано во Франции. Нужно тоже, когда устанавливается законодательство со всеми дискуссиями, которые проходят и в парламенте, в общественности и в прессе, есть педагогический эффект – это очень важно. И многие молодые люди, которые до сих пор считали, что нормально, когда они покупают за какие-то деньги какую-то одежду, которую они покупают в магазине и какую-то еду, и те, которые считали, что необходимо бесплатно пользоваться фильмами или музыкой в интернете, многие из этих молодых людей поняли, что это одни и те же правила. И я не говорю, что мы победили и до конца.

Но в настоящее время во Франции в газетах многие молодые люди, которые постоянно находятся в интернете, придумывают разные приемы, чтобы обойти законы, чтобы продолжать просматривать бесплатно фильмы и слушать бесплатно музыку. Тем не менее, я убежден, что педагогика, что воспитание и предложения компаний, подходящие цены будут в конце концов оправданы. За 50 евро при помощи карточки вы сможете прослушать и просмотреть фильмы, которые стоили раньше 150 евро. И я очень убежден, что это сработает.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я бы сказал, что вы мне напоминаете Сизифа. Это какой-то сизифов труд.

Ф.МИТТЕРАН: Если я вам напоминаю Сизифа, это, скорее, хорошее сравнение, потому что до Сизифа были тысячи и тысячи людей, и единственный, который запомнился, это Сизиф.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Господин министр, это гордыня.

Ф.МИТТЕРАН: Нет-нет, нельзя говорить о тщеславии в моем отношении никак. Я просто хочу защищать творцов, артистов. Я не могу согласиться, чтобы артист не получил вознаграждения за свой труд. Это как вы находитесь здесь, вы работаете, а за ваш труд никто вам ничего не дает. Это ненормально. Я скажу еще, что я много создавал телевизионного материала и фильмов. И в личном отношении радио и телевизионные передачи мне уже не принадлежат. И поскольку они не принадлежат мне, продюсеры считают это своим. И я очень рад, что их пираты используют, потому что это я еще могу просматривать. И вы видите парадокс? Но это личный мой парадокс. А я являюсь только маленьким человечком в этом безграничном пространстве Вселенной. И это, конечно, шутка, потому что именно всю систему, всю эту Вселенную мы должны защищать. Мне кажется, что мне трудно будет вас переубедить.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мне все равно трудно понять, я повторяю, как способами XIX века, способом запретов можно победить новое явление. Оно новое.

Ф.МИТТЕРАН: Свобода – это не значит бесплатность, это не вседозволенность. Если кто-то украдет какой-то товар в магазине, вызывают полицию. А полиция-то – это не средство XIX века, нет, это средство всех времен. Нельзя с вами согласиться. Сейчас рождается новый мир, который начинает существовать. Он тоже должен вписываться в какие-то законы и правила, и это не означает какое-то ограничение свободы. Это защита свободы, а не какое-то урезание свободы.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Моя последняя тема, господин министр. Я напоминаю, у нас Фредерик Миттеран в прямом эфире, министр культуры и коммуникаций. Это проблема реституций. Это проблема ваших музеев, это проблема наших музеев, это проблема любых музеев любого мира. Вы приняли решение (НЕРАЗБОРЧИВО).

Ф.МИТТЕРАН: Потому что вы как раз поставили ребром 2 проблемы современного общества. С одной стороны, это путать вседозволенность и бесплатность, бесплатность и свободу. И второе, верните нам то, что нам принадлежит по праву. Но здесь это тоже не одно и то же. Мир, в котором мы живем, сложный, и нужно достаточно размышлять и рассматривать эту ситуацию. Это дает нам возможность жить всем вместе. То, что было объективно украдено, должно быть возвращено. Но то, что было куплено, то, что (НЕРАЗБОРЧИВО), договоренностей, соглашений, принадлежит тем, кто подписал соглашения. И есть тоже нечто подозрительное в этом желании все вернуть себе. Потому что мы создадим такие общества, которые будут замкнуты в себе.

Мы гордимся тем, что у нас были великие творцы в России во Франции. Мы гордимся присутствием Тургенева во Франции, который не только обогатил французскую культуру, он обогатил всемирную культуру. Нужно действовать и из этого – вернуть России все, что принадлежит Тургеневу. Нужно было бы половину Петербурга разрушить, чтобы архитектуру Петербурга вернуть во Францию. Но это безвыходное предложение. Ведь, цель всемирного сообщества – это тоже диалог, это тоже смешение культур, это тоже возможность, данная каждому, ознакомиться со всем тем, что другие сделали великого и прекрасного. Иначе придется весь Эрмитаж тоже распустить.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Наполеон, итальянские походы.

Ф.МИТТЕРАН: Да, действительно, Наполеон очень много украл. Но тоже Наполеон нас ознакомил с египетской цивилизацией. Когда он отправился в Египет, он высадил больше 250 ученых, которые сумели прочитать то, что написали египтяне. Так что все это бессмысленно. Нужно ли, чтобы россияне вернули Германии все то, что они взяли в 1945 году? Есть очень много таких объектов в России. Нужно или нет, все должно делаться в прозрачности, диалоге и взаимопонимании.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Последний вопрос, господин министр. Вы привезли выставку Пикассо. Русские делают это ударение и как испанец, и как француз. Пикáссо-Пикассó. Почему именно он? Разве мало художников во Франции было и есть, которые символизируют Францию в глазах русских? Почему Пикассо?

Ф.МИТТЕРАН: Потому что я думаю, что Пикассо очень хорошо представляет Францию. Во-первых, потому что это художник абсолютно гениальный, гений которого превосходит границы территорий и времени, в которых он жил. И тоже потому что он выбрал Францию как место жительства и стал французом. Таким образом, это именно то, что мне нравится как образ Франции, которая принимает творцов из-за границы, которые желают стать французами. Таким образом (НЕРАЗБОРЧИВО) стал работать во Франции, Марк Шагал также прибыл во Францию, стал французом. И это очень длинный список. И Пикассо является особым представителем. Такого отношения Франции в отношении искусства и свободы, которые мне нравятся. Я никоим образом не националист, я никоим образом не такой человек. Я люблю мою страну за все то, что в ней доброго и хорошего, это именно традиция.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И вопрос в конце вот какой. Вы знаете, сегодня ночью сборная России проиграла сборной Канады в хоккей. Я думаю, что очень много наших слушателей сейчас находится в состоянии депрессии. Что бы вы им сказали?

Ф.МИТТЕРАН: Я хочу выразить сочувствие всем спортсменам и их болельщикам в России. И я всегда любил хоккей, и когда мне было 12 лет, я в Париже занимался именно хоккеем. И я нахожу, что это замечательный спорт. Я думаю также, что если и канадцы приехали играть в Россию, они, возможно, были бы побиты. Но канадцы считают тоже, что хоккей – это их национальный спорт. И я убежден тоже, что поражение – это то, что дает следующие победы, в будущем. Так что не падать духом – вот что можно сказать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это сказал Фредерик Миттеран, министр культуры и коммуникаций Франции. Спасибо большое, господин министр.