Проект по переселению "АВТОВАЗА" - Николай Добринов - Интервью - 2010-02-05
О. БЫЧКОВА: 12:08 в Москве, у микрофона Ольга Бычкова. Добрый день. Мы сегодня будем говорить о необычном, можно сказать, совершенно удивительном для нынешних времён социальном эксперименте с Николаем Добриным, вице-президентом группы «ИСТ». Это та самая компания, которая занимается переселением работников АвтоВАЗа, теряющих на наших глазах работу, для строительства вагоностроительного завода. Вернее, для работы на вагоностроительном заводе в Тихвине. Это та история с решением проблем моногородов, которая на прошлой неделе очень громко прозвучала. А сегодня Николай Добринов, который приехал из Питера, согласился рассказать об этом более подробно на «Эхо Москвы». Николай Иванович, добрый день Вам.
Н. ДОБРИНОВ: Здравствуйте, Ольга.
О. БЫЧКОВА: Спасибо, что до нас добрались.
Н. ДОБРИНОВ: Добрый день, уважаемые слушатели «Эхо Москвы».
О. БЫЧКОВА: Итак, давайте сразу объясним, о чём идёт речь. Ваша компания, которая называется Группа «ИСТ», строит вагоностроительный завод в Тихвине, под Санкт-Петербургом.
Н. ДОБРИНОВ: Верно.
О. БЫЧКОВА: И вам не хватает там квалифицированных кадров, как это ни удивительно звучит в наше безработное время?
Н. ДОБРИНОВ: Я не знаю, почему это звучит для Вас удивительным. Строится новый завод…
О. БЫЧКОВА: Потому что везде сокращения.
Н. ДОБРИНОВ: Современный, высокотехнологичный завод. К слову сказать, самый современный на сегодня вагоностроительный завод в мире. Более 20 автоматизированных линий, более 80 промышленных роботов, высочайшая степень автоматизации. Понятно, что требования к рабочей силе предъявляются самые высочайшие. Город Тихвин находится достаточно далеко, это более 250 км от города Петербурга. Маленький моногородок, по сути дела.
О. БЫЧКОВА: А там что было раньше?
Н. ДОБРИНОВ: Он жил, если честно говорить, вокруг т.н. тихвинских производств Кировского завода, из 60 тысяч жителей города Тихвина 17 тысяч в лучшие годы работало на этом производстве. Началась перестройка, всё это привело к тому, что там сейчас работает всего лишь 1,5 тыс. человек. Территория этого завода «Трансмаш», как он был переименован в постсоветское время, представляет хорошую директорскую площадку для строительства любых промышленных объектов, обеспеченных хорошей инфраструктурой, энергетикой.
О. БЫЧКОВА: Так там специалисты все разъехались за эти годы?
Н. ДОБРИНОВ: Поразъехались частично, частично трудоустроились, потому что там создано производство ИКЕИ, тоже современный лесоперерабатывающий комплекс стоит там. Есть куча других малых предприятий. Ну и потом я подчёркиваю, что требование к рабочей силе, которая должна работать на заводе, предъявляется повышенное, поэтому мы вынуждены искать лучших по всех территории нашей родины.
О. БЫЧКОВА: Почему Тольятти, почему АвтоВАЗ? Расстояние не очень маленькое между Тихвином и Тольятти. Поближе ничего не нашли на географической карте?
Н. ДОБРИНОВ: Ольга, в нашем конкретном случае расстояние не играет никакой роли. Если это не житель Тихвина, неважно, приезжает он из города, которых находится на расстоянии 100 км или 5 тыс. км, роли не играет, ему всё равно нужно рабочее место, хорошая зарплата и жильё. И поэтому для нас вторично, откуда он приезжает. Первично требования, которые к нему предъявляются, которым он должен отвечать. Это должны быть высококвалифицированные специалисты, умеющие работать на современном, высокоавтоматизированном, высокотехнологичном оборудовании.
О. БЫЧКОВА: То есть, на АвтоВАЗе люди, которые знают, что такое такие серьёзные станки или как?
Н. ДОБРИНОВ: Во-первых, знают, во-вторых так нечаянно сложилось, что покрасочное оборудование одной и той же компании будет установлено на нашем заводе, которое сегодня установлено на АвтоВАЗе.
О. БЫЧКОВА: А! Там могут найтись люди, которые то же самое делали!
Н. ДОБРИНОВ: Ну, понятно, что оборудование должно быть слегка модернизировано, но компания одна и та же, специалисты монтажники.
О. БЫЧКОВА: Понятно. Это ваши кадры. Но там сокращают 30 тыс. человек. на АвтоВАЗе, а вам нужно сколько?
Н. ДОБРИНОВ: Ольга, я прошу правильно относиться к тому, что прозвучало в СМИ. Это всего лишь пилотный проект.
О. БЫЧКОВА: Это важно.
Н. ДОБРИНОВ: На котором АЖК отрабатывает методику… Это Агентство по ипотечному кредитованию. Федеральное Агентство.
О. БЫЧКОВА: Тут вопрос жилья для людей, которые переезжают, которые выскажут готовность переехать, он, конечно, является ключевым. Это всем совершенно понятно. Это не какие-то доисторические времена, в бараки никто не поедет. Агентство само проявило инициативу?
Н. ДОБРИНОВ: Да, инициатором этого проекта стало Агентство.
О. БЫЧКОВА: И что они предлагают людям?
Н. ДОБРИНОВ: На мой взгляд, предлагают очень заманчивые условия. Потому что они обещают во-первых, взять в залог существующую квартиру, в частности, в Тольятти. Тем самым залог, выдав кредит, который даёт рабочему основание, работнику будущему на новом месте заплатить за новую квартиру, внести, как минимум, первоначальный взнос.
О. БЫЧКОВА: То есть, эта квартира остаётся за человеком.
Н. ДОБРИНОВ: И они пообещали очень приемлемую кредитную ставку.
О. БЫЧКОВА: какую?
Н. ДОБРИНОВ: Вообще прозвучало 5,8%, а может оказаться, что жизнь внесёт коррективы, тот, кто имеет отношение к получению ипотечных кредитов, потому что это особый сектор кредитования, это на самом деле малореальная ставка, 5,8 – это отлично.
О. БЫЧКОВА: Это очень низкая ставка, это прекрасно. По нынешним временам это здорово. Ну… А у вас там есть это жильё физически? Оно существует в виде квартир, домов? Что там с этой инфраструктурой, в Тихвине?
Н. ДОБРИНОВ: Она строится. Мы вынуждены строить.
О. БЫЧКОВА: Это вы же строите?
Н. ДОБРИНОВ: Наши дочерние компании строят. Понимая, что людям надо предлагать условия, которые должны быть лучше, чем те, которые они имеют сегодня, мы строим прекрасные дома, монолитное домостроение, с индивидуальными котельными при каждом доме. Такие дома во множестве сегодня стоят в Москве, в Петербурге.
О. БЫЧКОВА: Понятно. Кстати, монолитное жильё не дёшево стоит.
Н. ДОБРИНОВ: Ну, учитывая, что для нас это не коммерческий проект, коммерческий проект для нас является строительство завода. Мы считаем, что мы выдержим стоимость, которая приемлема будет, чтобы человек мог обслуживать ипотечный кредит.
О. БЫЧКОВА: Ну а жёны, дети с ними приедут, чада и домочадцы. Ну ладно, детям школы построите, вместе с домами, это понятно.
Н. ДОБРИНОВ: Школы, детские сады.
О. БЫЧКОВА: Но нужно же будет ещё какое-то количество рабочих мест для жён, для мужей в каких-то случаях, возможно.
Н. ДОБРИНОВ: Я понимаю, но каждый должен носить свой чемодан. В нашем чемодане построить завод, набрать людей, отвечающих требованиям, чтобы эффективно работать на этом заводе. И конечно ожидать, что мы будем решать ещё проблему их жён или мужей, наверное, было бы неправильно. Но мы со своей стороны об этом думаем, мы предполагаем, что и жёны могут быть частично трудоустроены на нашем заводе. Потом строительство нового детского сада – это дополнительные рабочие места.
И потом, город Тихвин, не надо думать, что это город, в котором нет возможностей для трудоустройства.
О. БЫЧКОВА: Понятно. Всё это очень красиво выглядит. Но какие Вы видите засады такие потенциальные в этой схеме? Откуда может исходить опасность, что всё это как-то не сложится?
Н. ДОБРИНОВ: Я бы не сказал слово «опасность». Здесь мягче надо подбирать слово. К сожалению, мы находимся в первоначальной стадии реализации этого пилотного проекта. Если то, что обещала АЖК будет сделано, я имею в виду стоимость кредита…
О. БЫЧКОВА: Если они выдержат эти красивые условия кредита.
Н. ДОБРИНОВ: Да. Я не вижу других угроз.
О. БЫЧКОВА: Всё упирается в жильё в конечном счёте.
Н. ДОБРИНОВ: Я знаю, мы жильё построим, себестоимость его будет приемлемая, сейчас сложно говорить, потому что к моменту сдачи всё может поменяться.
О. БЫЧКОВА: А Агентство перестанет финансировать кредит.
Н. ДОБРИНОВ: Ну, может отказаться от участия по каким-то соображениям не сможет обеспечить объявленную ставку кредитования.
О. БЫЧКОВА: Скажите, пожалуйста, сколько людей… Вы набираете 2,5 тысячи, вам нужно.
Н. ДОБРИНОВ: Общая численность работников нового завода будет 3,5 тысячи.
О. БЫЧКОВА: А сколько у вас уже есть?
Н. ДОБРИНОВ: Можно я на другой вопрос отвечу, не так, как Вы сформулировали? Дело в том, что завод строится, поэтому мы набираем людей, которые нужны только на этой стадии строительства. Будущих руководителей цехов, заводоуправления, мы не приступили к набору конкретных рабочих специальностей. Это предполагается. Кстати, я неправильно сказал. Приступили к набору людей, например, на опытное литейное производство, которое должно быть запущено буквально через пару месяцев.
О. БЫЧКОВА: Через пару месяцев они уже должны там сидеть и ждать?
Н. ДОБРИНОВ: Вы знаете, они не обязательно… Вы представляете процесс – человека наняли на работу, он сидит и ждёт. На самом деле не ждёт. Люди должны научиться своим прямым обязанностям работы на конкретном оборудовании. Поэтому курсы подготовки, курсы организации совместной трудовой бригады, как они будут работать вместе. Это довольно сложный, кропотливый процесс.
О. БЫЧКОВА: Да, конечно.
Н. ДОБРИНОВ: Но проблема же не в этом, как формулировать, что люди должны придти работать на эти опытные конкретно производства. Для нас базово – сколько людей будет местных, которые не нуждаются в жилье. И сколько мы вынуждены будем привезти из тех или иных регионов.
О. БЫЧКОВА: И сколько же?
Н. ДОБРИНОВ: По нашим оценкам до 2,5 тыс. человек мы вынуждены будем привезти.
О. БЫЧКОВА: Но не только из Тольятти?
Н. ДОБРИНОВ: Нет, конечно. В частности, из Пикалёво, потому что это всего лишь полчаса езды на автобусе.
О. БЫЧКОВА: И им не надо жилья.
Н. ДОБРИНОВ: Нет, ну если даже понадобится жильё. Дело в том, что вообще надо относиться к человеку, который будет работать на вашем предприятии, как к индивидууму, который имеет право выбора.
О. БЫЧКОВА: Разумеется. Может они не захотят здесь жить.
Н. ДОБРИНОВ: Захотят или не захотят здесь жить. Наша задача – создать условия, чтобы они захотели жить. Если мы говорим о пикалёвских, то он должен сам принимать решение, хочет ли он переехать в новый, красивый дом, но при этом вынужден будет платить за эту ипотеку, хоть и по приемлемым кредитным процентам, либо остаться у себя.
О. БЫЧКОВА: Либо он каждый день будет ездить, это не так много.
Н. ДОБРИНОВ: Это около 30 км.
О. БЫЧКОВА: Тридцать – это вообще ерунда. По московским представлениям это рядом совершенно, очень близко.
Н. ДОБРИНОВ: Полчаса езды на автобусе.
О. БЫЧКОВА: Наверное, есть ещё ведь места, где могут быть специалисты, которые в стране, много стоит моногородов в тяжёлом состоянии. Много закрывается предприятий, к сожалению. Наверняка есть где-то ещё специалисты, которые могут вам пригодиться. Или вы не рассчитываете на такой большой охват? Вам 2,5 тысячи вполне Пикалёво и АвтоВАЗом закроется.
Н. ДОБРИНОВ: Я не сказал Пикалёво и АвтоВАЗ, я сказал, например, Пикалёво. Для нас очевидно, что работники той квалификации, которая нам нужна, находятся в Поволжье. Это не только Тольятти, это на Урале, кстати, крупные города, откуда люди могут переехать к нам в Тихвин. Это другие города Ленинградской области.
О. БЫЧКОВА: Но поскольку мы говорим действительно об эксперименте, это такой социальный эксперимент, у которого наверняка есть много разных аспектов, наверное важная часть этого эксперимента состоит в том, чтобы был налажен некий оборот информации. Вот люди как узнают, с Урала, из какого-нибудь города или из Поволжья или даже из Пикалёво, как люди узнают о том, что у вас есть рабочее место и некая возможность стать собственником жилья?
Н. ДОБРИНОВ: Региональные СМИ, в которых мы печатаем объявления, службы занятости региональные, куда мы обращаемся с просьбой обратить внимание на то, что есть возможность трудоустроить людей таких-то специальностей.
О. БЫЧКОВА: Это работает?
Н. ДОБРИНОВ: Эта работа началась. Я могу сказать, что более 700 анкет у нас уже в нашей кадровой службе есть.
О. БЫЧКОВА: А откуда?
Н. ДОБРИНОВ: В первую очередь из Тольятти.
О. БЫЧКОВА: Потому что вы там, видимо, целенаправленно работаете. Интересно. Насколько охотно, по-вашему, люди готовы сняться с места и переехать в другой город на таких условиях, которые предлагаете вы?
Н. ДОБРИНОВ: Для нас это не первый опыт привлечения рабочей силы. Дело в том, что я сказал, что территория – это хорошая площадка для реализации промышленных проектов. Мы буквально два года назад построили Тихвинский ферросплавный завод, на который были вынуждены привозить порядка 200 человек из Урала и частично из Северного Казахстана.
О. БЫЧКОВА: Из Северного Казахстана? Слушайте, зачем нам Казахстан ещё поддерживать? У нас своих полно безработных кадров!
Н. ДОБРИНОВ: Во-первых, каждый должен носить свой чемодан. Мы не поддерживали Казахстан, мы решали собственную проблему подбора квалифицированных специалистов. Нам нужны были металлурги.
О. БЫЧКОВА: ну понятно.
Н. ДОБРИНОВ: В Казахстане металлурги, умеющие работать с феррохромом, есть.
О. БЫЧКОВА: Так вы из Казахстана, из Урала привезли 200 человек и тоже им предоставили жильё? Они где живут, как?
Н. ДОБРИНОВ: Жильё начало строиться только сейчас, мы построили для людей общежитие, хорошее, комфортное общежитие.
О. БЫЧКОВА: Семейное общежитие?
Н. ДОБРИНОВ: Человек мог принимать решение, либо с семьёй переехать, либо переехать один, но каждому было показано, что строятся эти дома, у вас есть возможность переселиться туда. А если Вы говорите, как относились люди к предложению поменять резко место жительства, судьбу свою, Вы знаете, как ни странно, люди переехали, результат есть.
О. БЫЧКОВА: Люди мобильны, потому что считается, что с этим проектом переселения людей из Тольятти, предположим к вам или куда-то ещё, самая большая проблема в том, что наши люди российские, в отличие от американских или европейских, они как-то не привыкли к тому, что нужно перемещаться за работой. Понятно, что бытовые условия сложные, понятно, что масса таких семейных всяких возникает инфраструктурных проблем, есть такая внутренняя неготовность, взять, оторваться и куда-то двинуть. У Вас какое ощущение, люди мобильны или нет?
Н. ДОБРИНОВ: Мне кажется, что они бы предпочли никуда не переезжать. Но обстоятельства вынуждают и люди едут. И я думаю, что не жалеют в нашем конкретном случае.
О. БЫЧКОВА: Скажите, пожалуйста, насколько, Вы думаете, может быть вообще этот эксперимент, так сказать, расширен на страну и на многие другие города, а так же отрасли и промышленности, и предприятия, и компании? Вообще, как способ решения проблемы с безработицей.
Н. ДОБРИНОВ: Окончательные выводы надо делать по итогам этого эксперимента. Но мне кажется, что найдена удачная форма – сочетание интересов всех участников этого процесса, потому что те предприниматели, которые создают новые производства, безусловно, заинтересованы с минимальными проблемами набрать необходимую рабочую силу. И когда государство, которое в свою очередь обеспокоено социальной стабильностью, заботой о своих гражданах, помогает предпринимателю, с другой стороны тот человек, которого обстоятельства вынуждают переезжать, чувствует, что он нужен на новом производстве, что и государство ему помогает, мне кажется, это могло бы иметь право на жизнь не как пилотный проект, а как система работы.
Но окончательно, какой механизм должен быть построен, надо делать выводы по итогам этого.
О. БЫЧКОВА: По-моему, государство сейчас в большей степени склонно консервировать разные локальные ситуации, как-то вкладывая деньги в местную поддержку, может быть даже умирающих компаний или предприятий или заводов, которым надо уже дать умереть. Нет? Или это ложное впечатление?
Н. ДОБРИНОВ: У меня тоже складывается такое впечатление, что они акцент делают в первую очередь на это. Хотя мне кажется, что акцент надо делать на другом.
О. БЫЧКОВА: То есть, нужно эти деньги, предположим, если они есть, тратить на те же ипотечные программы или на помощь какую-то новым развивающимся производствам и перемещению людей по стране, если есть такая возможность.
Н. ДОБРИНОВ: Это Вы говорите сейчас о деньгах.
О. БЫЧКОВА: Да. А Вы о чём?
Н. ДОБРИНОВ: Я считаю, что можно создавать условия по уменьшению безработицы, не только тратя на это деньги. Потому что создание условий по усилению инвестиционной активности, которая в конечном итоге приводит к созданию новых рабочих мест, это не только деньги бюджета. Это законопроекты, это снижение административных бюрократических барьеров, которые замедляют, затрудняют, зачастую, кстати, делают невозможным создание новых производств.
О. БЫЧКОВА: А вам что мешает в вашем случае больше всего?
Н. ДОБРИНОВ: Вы знаете, нам сейчас ничто не мешает. Потому что мы прошли большую часть этой дороги. Я могу сказать, что система Главгосэкспертизы, которая сейчас занимается тем, что оценивает работу предпринимателей с точки зрения… Кстати, необходимая функция государственная, промышленной безопасности. Не закончены реформы, конца которых не видно, создаёт кучу проблем, связанных с тем, чтобы предприятие было запущено в соответствие с действующим законодательством.
Когда законодательства нет, очень трудно сделать его соответствующим законодательству.
О. БЫЧКОВА: Понятно. Какие у Вас сроки? Вы сейчас запускаете, Вы говорите, через два месяца литейное производство.
Н. ДОБРИНОВ: Это опытное производство.
О. БЫЧКОВА: А когда уже люди поедут по-настоящему?
Н. ДОБРИНОВ: К концу этого года начнётся массовый набор людей.
О. БЫЧКОВА: Ну что ж, спасибо Вам большое. Удачи вам и тем смельчакам, которые решатся переехать из Тольятти в Тихвин, дай бог, чтобы у всех всё получилось. Этот пример помог бы и остальным. Николай Добринов, вице-президент Группы «ИСТ» был сегодня в прямом эфире «Эха Москвы». Спасибо Вам.
Н. ДОБРИНОВ: Спасибо и Вам.