Памяти Вячеслава Тихонова - Сергей Урсуляк, Андрей Архангельский, Юрий Чернов - Интервью - 2009-12-06

К.ЛАРИНА: Добрый день, ещё раз. Сегодня у нас внеплановая программа, программа, посвящённая памяти Вячеслава Тихонова, замечательного артиста, такого знакового человека в нашей жизни. Мы себе не представляли такого момента, что его вдруг не станет. Даже не встречаясь с ним, а вы знаете, что он очень редко давал интервью, Вячеслав Васильевич, мы всегда понимали, что он здесь есть, рядом. Вот он появляется где-то. Вот он снялся там-то. Вот он где-то, может быть даже, чего-то и сказал, мы его видели на различных культурных мероприятиях. Но, кстати, хочу сказать, я вот вчера, когда просматривала в который раз биографию Вячеслава Тихонова, поняла, что вообще ни разу не видела его ни на одной трибуне никакого съезда. Вот Михаил Александрович Ульянов выступал на трибунах, а Вячеслав Васильевич Тихонов, по-моему, никогда.

Сегодня в нашей студии: Сергей Урсуляк, режиссёр.

Добрый день, Серёжа, здравствуй!

С.УРСУЛЯК: Добрый день, здравствуйте.

К.ЛАРИНА: И, наверное, стоит напомнить о работе, которую очень часто упоминают в числе лучших работ Вячеслава Тихонова – это «Сочинение ко Дню Победы», фильм Сергея Урсуляка, в котором снялись три выдающихся артиста в главных ролях. И вот уже всех троих на свете и нету. Это Вячеслав Тихонов, это Михаил Ульянов, это Олег Ефремов.

Здесь же в студии журналист, редактор отдела культуры журнала «Огонёк» Андрей Архангельский, который представляет совсем молодое поколение фанатов Вячеслава Тихонова. Я думаю, что тоже у него есть свой образ этого артиста.

А.АРХАНГЕЛЬСКИЙ: Добрый день.

К.ЛАРИНА: Добрый день, Андрей.

И по телефону на несколько минут мы всё-таки послушаем Юрия Чернова, человека, который с Вячеславом Тихоновым снимался в фильме «Доживём до понедельника», играл того самого разбитного, очень смешного хулигана, которому учитель Мельников пророчил славу Юрия Никулина.

Начнём через несколько минут.

(Звучит песня из кинофильма «Дело было в Пенькове»)

К.ЛАРИНА: Ну, я думаю, что все вы узнали голос Вячеслава Тихонова, песню, которую он исполнил в фильме «Дело было в Пенькове», когда вот в образе Матвея Морозова мы его узнали.

У нас на связи, Андрей, тоже возьмите наушники, Юрий Чернов, замечательный актёр. Юрий, Вы здесь?

Ю.ЧЕРНОВ: Да, да, да.

К.ЛАРИНА: Здравствуйте. Очень жаль, что Вы к нам не попали в студию, но всё равно спасибо, за то, что Вы согласились принять участие в нашей программе по телефону.

Я вам тоже представлю наших гостей. Это режиссёр Сергей Урсуляк и журналист журнала «Огонёк» Андрей Архангельский.

Юрий, но вы как раз были среди тех, кто практически начинали вместе с Тихоновым свою жизнь.

Ю.ЧЕРНОВ: Да, да.

К.ЛАРИНА: Может быть, скажете несколько слов о том, что Вам запомнилось? Да.

Ю.ЧЕРНОВ: Мне судьба подарила такую встречу с Вячеславом Васильевичем. И я благодарен Станиславу Иосифовичу Ростоцкому, который меня пригласил на эту картину.

Ну, что сказать про Вячеслава Васильевича? Я вспоминаю те годы. Сорок лет назад, в прошлом году отмечали сорокалетие картины, и на юбилее Вячеслава Васильевича, который проходил в Доме Кино. Вы знаете, ну самое интересное, что ну все говорят про то, какой он был талантливый, как он работал на площадке, какой он был в жизни человек серьёзный. А мы, молодые ребята, просто на него смотрели не как на актёра Тихонова, а как на своего учителя. Вот перед нами был учитель, - учитель Илья Семёнович Мельников.

И даже не случайно, что в конце фильма написано, что: «В фильме участвовали, не снимались, а участвовали. Понимаете? То есть, он не играл эту роль, а он участвовал, он был учителем для нас. И вот такое отношение к Вячеславу Васильевичу было такое, хотя у него были картины до этого. Он был популярный, любимый народом артист. И, когда моя мама узнала о том, что я буду сниматься вместе с Тихоновым, она говорит: «Ой, сыночек, какой же ты… Ой, какой же ты счастливый – ты будешь с самим Тихоновым сниматься!». Понимаете?

Но вот на площадке этого не ощущалось. Он был для нас нашим учителем, учителем истории.

К.ЛАРИНА: Юра, скажите, а потом как-то жизнь Вас сводила вот в течение всего времени после «Доживём до понедельника»?

Ю.ЧЕРНОВ: Ну да, были какие-то встречи, были какие-то фестивали, были поездки. Вот Лена Драпеко устраивала нам встречу со Станиславом Иосифовичем Ростоцким и со всеми актёрами, которые снимались в его фильмах, это и Света Светличная, это Лариса Лужина, Андрюша Мартынов. И мы ездили с концертами, на встречах были.

А Вячеслав Васильевич всё время спрашивал меня: «Ну, расскажи про себя, потому что на встречах мне задают вопрос: «А расскажите про Сыромятникова». Ну, так скажи, кто ты? Чем ты сейчас занимаешься? Сколько детей? Кто жена?». Ну, мне пришлось рассказывать про себя.

К.ЛАРИНА: А вот позавчера, по-моему, показывали фильм, посвящённый Вячеславу Тихонову, фильм, видимо, сделанный к его юбилею, к его 80-летию на первом канале, и там Вы пели песню, посвящённую Тихонову. Это действительно песня, которую Вы сочинили сами?

Ю.ЧЕРНОВ: Вы знаете, это я не сам сочинил. Эту песню сочинил мой очень хороший товарищ. Я говорю: «Ты знаешь, юбилей Вячеслава Васильевича, нужно что-то такое написать замечательное». И написана была такая песня, вот этот человек, как бы мой товарищ проникся моими переживаниями. И мы эту песню исполнили, подарили нашему любимому Вячеславу Васильевичу.

К.ЛАРИНА: Понятно, что у вас наверняка любимая роль Вячеслава Васильевича Тихонова - это Мельников, «Доживём до понедельника».

Ю.ЧЕРНОВ: Да.

К.ЛАРИНА: Ну, а ещё какие его работы Вы бы назвали, которые Вам наиболее дороги?

Ю.ЧЕРНОВ: Вы знаете, я помню картину «Мичман Панин», я помню картину «Оптимистическая трагедия», я помню «Войну и мир», я помню «Дело было в Пенькове».

Вы знаете, сейчас по телевидению шла картина с Любой Полещук, я не помню, как…

К.ЛАРИНА: «Любовь с привилегиями».

Ю.ЧЕРНОВ: Да, «Любовь с привилегиями», но просто сыграно гениально, понимаете?

Ну, уровень, конечно, все говорят о Штирлице, о «Семнадцати мгновениях весны», но «Мичман Панин», вот эти вот его пальцы скрещенные, это просто… Мы мальчишки маленькие ходили всё делали вот это вот, понимаете?

К.ЛАРИНА: Сейчас Серёжа Урсуляк сейчас Вас поправит.

С.УРСУЛЯК: Юрочка, привет! Это Урсуляк Сергей.

Ю.ЧЕРНОВ: Да, Серёжа!

С.УРСУЛЯК: Это «ЧП», ты путаешь.

Ю.ЧЕРНОВ: Да, «ЧП»! Это «ЧП», да! Это «ЧП», конечно, «ЧП»! «Мичман Панин» - это где он был студентом, гениальным таким был.

С.УРСУЛЯК: Да, да, да.

К.ЛАРИНА: Юр, ещё к Вам вопрос, который я обязательно и Сергею Урсуляку задам: скажите, пожалуйста, насколько вот экранный образ Тихонова отличался от реального человека?

Ю.ЧЕРНОВ: Вы знаете, по-моему, ни насколько. Вот это гражданин, понимаете? Даже вот обратите внимание, даже отрицательная роль, вот в отрицательной роли всё равно, ну он не был плохим. Вот я ни одного человека не знаю, который бы сказал про Вячеслава Васильевича, что он плохой, что это плохой человек. Вы знаете, про нас, про актёров говорят: этот такой-сякой-разэтакий. Ну, никто про него ничего плохого не мог сказать. На площадке собран, профессионал высшей марки. По жизни - только хорошее. Ну, ни от одного актёра или от актрисы, которая с ним общалась, снималась, ну я не слышал, чтобы говорили бы: «А! Тихонов! Да, это он играет».

К.ЛАРИНА: А поговорить? Получалось поговорить с ним где-нибудь в перерывах между…?

Ю.ЧЕРНОВ: Да, общались. Вы знаете, мы всё равно для него были ученики. И наше отношение к нему – всё равно, это наш учитель как бы. Ну, не то, что там диктанты. Но я вообще никогда по жизни никогда – человек такой знаменитый, великий, ну как я? Ну, мне как-то неудобно. Однажды у меня была такая встреча с Михаилом Ивановичем Пуговкиным, который мне как-то сказал: «Сынок, а чего ты со мной не разговариваешь?». А я говорю: «Да я стесняюсь». Я стесняюсь. Я стеснялся Вячеслава Васильевича, ну потому что, вот я стеснялся, понимаете? Потому что они великие.

Вот уже осталось единицы великих актёров, понимаете? Нету! И с уходом Вячеслава Васильевича – ушёл ещё один великий артист.

К.ЛАРИНА: Юра, спасибо большое. Больше не будем Вас держать на трубке. Надеюсь, что когда-нибудь всё-таки мы с Вами встретимся здесь, в студии. Тем более, Вам тоже есть, о чём рассказать.

Напомню, что Юрий Чернов, актёр театра «Школа современной пьесы» очень успешно выступает на сцене этого театра.

Я думаю, что наши с Вами разговоры впереди. Спасибо Вам большое. Спасибо, спасибо!

Ю.ЧЕРНОВ: Спасибо.

К.ЛАРИНА: Ну, а мы возвращаемся в студию. Напомню: здесь Сергей Урсуляк и Андрей Архангельский. У нас остаётся буквально там несколько минут до первого перерыва.

Я бы Серёже тоже задала этот вопрос: насколько экранный образ отличался от реального человека? Была разница какая-то?

С.УРСУЛЯК: Ну, нет, я большой разницы не видел. Так сказать, вот этот набор, так сказать, Тихоновских признаков он существовал. Он, так сказать, был актёром внутреннего перевоплощения, если говорить об актёрской природе, а не внешних ходов. Хотя, кстати говоря, он вообще не раскрытый замечательный характерный артист. Это проявилось, кстати говоря, ещё в «Мичмане Панине», там есть у Швейцера такая замечательная вставка видений, так сказать, вот этих как раз, про то, что Юра говорил, в суде, где тогда ещё очень молодой Вячеслав Васильевич замечательно раскрылся как характерный артист.

А если мы вспомним одну из последних его ролей в фильме Марка Захарова «Убить дракона», я считаю, что Вячеслав Васильевич сыграл грандиозно эту роль. Он один из немногих, кто, как оказалось, имеет право играть Шварца. Шварца же играть сложно, да? А он это делал замечательно, идя не таким острохарактерным, но характерным ходом, с замечательным внутренним юмором. Мне кажется, что в этом смысле он был нераскрытый актёр, в смысле характерности.

Вот. А так, нет, он действительно не отличался, он был похож на самого себя. Я очень любил смотреть, какие-то бытовые вещи – как он достаёт сигарету, как он её разминает, как он её прикуривает, как он выпускает дым, как он поворачивает голову. Всё это художественную законченность какую-то обретало.

К.ЛАРИНА: Послушный артист?

С.УРСУЛЯК: Да, послушный, послушный. Со своим мнением, но послушный. Вообще, как сказать? Крупные артисты, они же не, так сказать, они же в игры: «Я – Тихонов», или «Я – Ульянов», «Я - Ефремов». Они же не играли никогда. Понимаешь? Им нечего было доказывать.

К.ЛАРИНА: Ефремов иногда любил поиграть.

С.УРСУЛЯК: Ты знаешь, со мной, вот точно, может быть, мне повезло, никогда не было. Я помню, вот рефреном повторялось там, когда я уже осмелел, и начал, так сказать, наглеть и делать замечания, и выражать недовольство тем, как у меня сыграла эта тройка. Значит, Олег Николаевич говорил: «Ну, как скажете». Это было единственное, на что он был способен. (Все смеются).

К.ЛАРИНА: Мы слушаем НОВОСТИ, потом возвращаемся в студию. И уже о своём восприятии артиста Вячеслава Тихонова нам расскажет Андрей Архангельский.

А я, кстати, нашим слушателям напомню наш телефон: 363-36-59. И sms: +7 (985) 970-45-45. Для того чтобы вы вспомнили своего любимого Тихонова.

НОВОСТИ

(Звучит песня «Ой ты, степь широкая» из кинофильма «Семнадцать мгновений весны»)

К.ЛАРИНА: Ну, вот этот фрагмент специально для Андрея Архангельского, который вот, прямо глаз у него увлажнился, слушая этот фрагмент из культового фильма «Семнадцать мгновений весны».

Напомню, что сегодня мы говорим о Вячеславе Тихонове.

Здесь, в студии, Андрей Архангельский (журнал «Огонёк»), и Сергей Урсуляк, режиссёр.

Андрюша, Ваш Тихонов?

А.АРХАНГЕЛЬСКИЙ: Ну, Вы знаете, прежде всего, вот я, наверное, испытываю те же чувства, что и миллионы людей, там моих сверстников. Людей чуть помладше, постарше. Мне кажется, об этом важно сказать. Дело в том, что вот мы без преувеличения, у нас такое ощущение, что мы потеряли близкого родственника, ну, очень близкого. То есть, фактически члена семьи. Не знаю, я ни с одним актёром не связано вот таких чувств, потому что мы там любим актёров, но вот это ощущение, когда он был частью каждой семьи. Сергей сказал, что, собственно и Юрий Чернов заметил, что не было людей, которые его бы не любили. Но вот это очень странное ощущение. То есть, тут есть парадокс, потому что роли-то у него очень хороших людей. Таких людей, в общем-то, надо быть откровенным, таких людей не бывает.

Тут происходила странная вещь: ты в детстве, условно говоря, когда видел «Семнадцать мгновений весны», или другие фильмы, например, «Доживём до понедельника», ты ведь как, там, как честный человек, хотел так жить, как вот этот герой. И это всё нормально – это в детстве, так сказать, у всех бывает.

Потом, когда ты пытаешься так жить, ты понимаешь, что это невозможно. Здесь происходит другая история: когда ты понимаешь, что этот недостижимый идеал человека такой побеждающей правды, что в жизни бывает крайне редко, убеждённости в своей правоте. И в каком-то смысле да, победа доброты, потому что, вот тоже редкий случай, когда добро побеждало. И, когда ты убеждался, что вот это невозможно в полной мере осуществить там в своей жизни, у тебя это впоследствии потом там маячило, как какой-то идеал, к которому нужно, по крайней мере, ну хотя бы стремиться. И где-то, если

чуть-чуть ты мог этого достичь, вот хотя бы с такой ненавистью, если помните, в «Семнадцати мгновениях весны», во второй серии, когда он смотрит на Клауса, когда, значит он, как рассказывала Лиознова, ей надо было сделать так, чтобы люди Клауса возненавидели за 20 минут, чтобы было понятно, почему его убивают в конце, да, единственный раз, когда Штирлиц стреляет. И помните, как он смотрит с ненавистью? Как это в глазах всё отражается? Да? Вот та малость, которую ты можешь позволить себе, копируя, воспроизводя любимого актёра, это вот точно так же, с ненавистью смотреть одними глазами, когда ты не можешь ничего поделать, вот почему-то у меня такое воспоминание. Да.

К.ЛАРИНА: Очень правильно Вы сказали, что действительно таких людей не бывает. Но удивительные вещи: многие актёры, и не менее, может быть, а может быть даже и более талантливые, играли в своей жизни людей, которых нет на свете и быть не может. Но той степенью правдоподобия, мне кажется, похвастаться мало, кто может из актёров советских, кроме как Вячеслав Тихонов. И причём очень малыми средствами, практически ничего не делая, как Вы сейчас тоже заметили, одними глазами.

Это что? Попадание во время? Я не знаю, чем это объяснить? Какая-то интуиция? Вот это, может быть, скорее Серёжа на этот вопрос ответит, как режиссёр? В чём секрет этой правды?

С.УРСУЛЯК: Я думаю, во-первых, это такое созданье Божье, так создал его, он таким родился, во-первых, а, во-вторых, существует ещё одна вещь. Я думаю, что вот эти вот вещи, о которых говорил, значит, Андрей, нельзя сыграть, не веря в это. Я думаю, что успех советского кино и такая долгая жизнь советского кино, уже ничего не осталось, а это кино живёт, состоит в немалой степени в том, что люди, делавшие его, верили в то, что они говорили. Это не отменяет разногласий с советской властью. Но глобально они верили в то, что быть честным лучше, чем нечестным.

К.ЛАРИНА: Но здесь другое. Это то нравственное, которое к устройству государства политическому не имеет никакого отношения.

С.УРСУЛЯК: Ты знаешь, да, но к искусству имеет отношение прямое, потому что то, что говорилось, вот есть такой термин: энергия заблуждения, вот эта энергия заблуждения она пробивается сквозь, так сказать, как бы разрушенное уже государство, разрушенную идеологию, вот. И Вячеслав Васильевич, наряду с Михаилом Александровичем, Олегом Николаевичем и так далее, это люди – носители, они несли вот это вот. Так что, я не знаю, вот, если я смог чего-то добавить к Андрею.

А.АРХАНГЕЛЬСКИЙ: Кстати говоря, это вот лишний раз доказывает, что утопия в той или иной форме нужна людям, потому что жить одним рациональным невозможно. Они весьма вероятно догадывались о том, что, как совершенно верно сказал Сергей, они умели верить вот в главное, конечно, объяснение, умели верить даже притом, что осознавали, что это утопия, да, вот человек, видимо, в этом нуждается.

К.ЛАРИНА: Но я всё-таки хочу обратить ваше внимание, вот, с чего мы начали, что я, например, всё-таки не помню его ни на каких трибунах, он вот таким гражданином советским не был, хотя награждён там всякими Госпремиями, Герой Соцтруда, он Бог знает что!

С.УРСУЛЯК: Выше крыши!

К.ЛАРИНА: Выше крыши! Но как-то они его почему-то не использовали в качестве плакатного героя. Нет! Он занимался, он был героем только на экране. А в жизни он не был советским, Бондарчуком, короче говоря, в дурном смысле этого слова, он не был. Да? Что это? Личный выбор человека?

С.УРСУЛЯК: Нет, я не думаю, что это личный выбор человека. Просто, так сказать, опять же, да, сегодня я чего-то на комплимент советской власти горазд, значит, там же всё использовалось правильно.

Михаил Александрович Ульянов умел говорить замечательно! Да?

К.ЛАРИНА: С трибуны зажигал, да.

С.УРСУЛЯК: Да, зажигал, совершенно верно! И в этом качестве он не врал, когда он, так сказать, это делал. Это не то, что он играл, он это говорил, потому что он так думал, я это знаю точно.

К.ЛАРИНА: Я вообще его обожаю за это за всё, потому что он сделал, потом же он же сам себя спародировал в фильме у Соловьёва так, как он сдох под чёрным небом.

С.УРСУЛЯК: Да, да.

К.ЛАРИНА: Это только большой артист, и очень мудрый, ироничный человек мог так позволить вообще поиронизировать над собственной жизнью. Он большой молодец, конечно!

С.УРСУЛЯК: А Вячеслав Васильевич в этом смысле, так сказать, тоже использовался. Конечно же, да. Потому что, помимо того, что вот он олицетворял собой там замечательных людей, выполняющих, так сказать, всякие, разные, так сказать, не всегда замечательные функции, там, ну замечательным чекистом, например, в фильме, о котором мы не вспоминали, - «ТАСС уполномочен заявить». Помимо «Семнадцати мгновений», «ТАСС уполномочен заявить». Его голос, а, так сказать, Андрюш, ты как знаток творчества Вячеслава Васильевича. А фонограмма Тихонова – это то, что можно слушать отдельно, вне, так сказать, изображения. Она ведь тоже использовалась, да? Ведь именно Вячеслав Васильевич в своё время начитал, насколько я помню, так сказать, закадровый текст к юбилейному фильму о Леониде Ильиче.

А.АРХАНГЕЛЬСКИЙ: «Малая земля»? Я не помню.

К.ЛАРИНА: Смоктуновский.

С.УРСУЛЯК: Смоктуновский читал, а он, по-моему, там «Повесть о коммунисте», что-то такая была история.

К.ЛАРИНА: Да, да, да, да, да!

С.УРСУЛЯК: И я хочу сказать, ведь почему выбрали его? Что, голосов не было?

К.ЛАРИНА: Потому что ему веришь.

С.УРСУЛЯК: Конечно, потому что это особого проникновения, так сказать, да, потому что он отбрасывает, так сказать, свет, не тень, а свет, а в данном случае, так сказать, на то, про что он читает. Понимаете?

Нет! Просто советская власть использовала правильно талантливых людей.

К.ЛАРИНА: Я, кстати, не знала этого, с удивлением прочитала, что он, оказывается, озвучивал Ивашова в «Герое нашего времени».

С.УРСУЛЯК: Да, конечно, конечно.

К.ЛАРИНА: Это вообще удивительно, потому что они настолько, они чем-то внутренне очень похожи. Да?

С.УРСУЛЯК: Может быть, но я это помню. Мне это, честно говоря, мешало, потому что вот опять же, фонограмма Тихонова – это нечто совершенно отдельное, и в соединении, я долго не понимал, что меня смущает. А потом я его узнал: Господи, это же Тихонов говорит.

К.ЛАРИНА: И ещё, кстати, тоже забыла тебе сказать, ты говоришь про Шварца, про «Убить дракона», он оказывается первая его роль в театре…

С.УРСУЛЯК: «Медведь». И чуть ли не единственная роль в театре тоже Шварца.

К.ЛАРИНА: Значит, я напомню ещё раз нашим слушателям, что вы можете подключиться к нашему разговору. У нас как-то очень какой-то светлый разговор получился. Но мне кажется, это правильно.

Мне ужасно жалко, что мы как-то так и не встретились с Тихоновым, потому что мы его звали много раз на радиостанцию, но все уже поняли, что это большая редкость увидеть Тихонова и поговорить с ним. Тоже личный выбор человека.

С.УРСУЛЯК: Да. И позвать в кино его тоже было непросто.

К.ЛАРИНА: Хотя, удивительная вещь, ведь тоже масса разных слухов ходило в журналистской среде, и в киношной тоже, что типа: он не умеет говорить, с ним неинтересно разговаривать, он такой простой очень и банальный в своих суждениях. Я это помню. То же самое мне рассказывали про Евстигнеева, говоря, что он такой скучный, и такой неумный.

Я, когда, всё-таки тут у меня была возможность проверить, и, товарищи, это чистое враньё, от первого до последнего слова – это совершенно искромётный человек, умнейший.

То же самое и про Тихонова, потому что, когда я увидела его в фильме, который показывали по телевидению, потом услышала, когда вот наш коллега Серёжа Катков делал с ним интервью: философ, остроумный, мудрый человек, очень искренний, по-моему, очень такой, какой-то порядочности немодной, устаревшей, совершенно невообразимой.

Вот, когда Андрей говорил, что, когда пробуешь так жить, понимаешь, что это невозможно, мне кажется, что у него это получилось в какой-то мере.

А.АРХАНГЕЛЬСКИЙ: Вы знаете, вот в течение этих дней о нём вспоминают, и, так сказать, в ряду обычных фигур, которые употребляют в таких случаях, звучит слово «скрытный». Я не помню, кто это сказал, какой-то его коллега. Вы знаете, это такой признак всякого порядочного советского человека, который всегда играл двойную роль.

Да, вот Сергей сказал о голосе, и я вспомнил, что Наум Коржавин говорил о том, что в голосе у советского диктора, у диктора телевидения должна была быть такая особая доля оптимизма.

К.ЛАРИНА: Задушевность.

А.АРХАНГЕЛЬСКИЙ: Да, задушевности. Он должен петь был, не говорить, а петь. Да, Тихонов вот с этим голосом, так сказать, он угодил советской власти, но не по своей воле, так получилось. И в таком случае получается, что глазами он должен был показывать, договаривать должен был глазами. И вот эта работа, оттого, что ты не можешь что-то выразить, ведь вот даже в «Доживём до понедельника» эта роль, роль учителя Мельникова она иногда срывается на какую-то патетику. Сегодня эта патетика она чувствуется, что вот в этих пунктах она проваливается, не работает.

Но вот это ведь обязаловка в какой-то степени, и работают глаза. Почему у них у всех, у перечисленных великих, работают глаза? Да потому что это единственный орган, который мог сказать…

К.ЛАРИНА: Правду.

ААРХАНГЕЛЬСКИЙ: Не то, чтобы правду, а выразить всё, что нельзя было сказать, да? И вот эта черта – скрытность, это, конечно, мне кажется, это ключ к нему, разгадка.

Мне кажется, что мы Тихонова не знаем совершенно как человека – он скрывал себя как человека, таился. Он последние там 10 – 15 лет провёл вообще, можно сказать, в уединении, если не считать ролей каких-то разовых.

Он и не захотел вот до конца поделиться собой, вот это очень привлекательная тоже черта. Он так и остался, в общем, тайной. Он и не выступал нигде, и, в общем, интервью там считанные какие-то, да? Он так и остался неразгаданным, хотя столько ролей.

К.ЛАРИНА: Серёж, не разгаданный для тебя человек тоже? Ты согласен?

С.УРСУЛЯК: Ну, вы знаете что? Тоже, так сказать, да, конечно, но он вообще он отдельно существовал. Я не могу там говорить о том, что я знал Вячеслава Васильевича Тихонова.

К.ЛАРИНА: Но ты же с ним, а личный контакт с ним всё-таки был какой-то, помимо рабочего?

С.УРСУЛЯК: Да, это очень ограничено, всё-таки рабочий, это

всё-таки был рабочий контакт с выходом на личный, потому что без этого всё-таки невозможно работать. Но я не возьму на себя смелость говорить, что я знал Тихонова, или, так сказать, был близок к Тихонову. Но то, что я наблюдал, он просто существовал отдельно. Он вообще человек был погружённый в себя. Я думаю, что внутри у него было очень много всего, и я понимаю, что внутри он очень много переживал, но внешне это не очень выражалось. Он существовал, не допуская до себя, я это ощущал каждую секунду. Он не сразу начинал рассказывать. Я много раз к нему подсаживался в перерывах, потому что мне было интересно просто. Я, как и все мы, вся моя жизнь связана с Тихоновым. – 2А вот как Вы снимались вот в этом самом»? Да? И он не сразу, но стал рассказывать.

И вот удивительная вещь: когда он начал рассказывать, я обнаружил в нём такую, вот эти роли, его крупные роли, вот скажем там, Андрей Болконский, в нём так они жили, всё, что связано с этим, всё, что связано с этими ролями. Он начал рассказывать, и я вдруг увидел, что он начинает плакать. То есть, не плакать, не рыдать, но я видел, что увлажняются глаза там, когда он рассказывает о том, как там, по его мнению, ему сказали, а это было несправедливо. И это поразительно! Роли же они умирают, ты сказал, а они, так сказать, ну, отболело, да? А у него это очень было живо. И то, как он не любил, скажем, там, говорить о Штирлице. В этом тоже была какая-то…Вот да, не хотелось говорить об этом.

А по Болконскому рассказывал с удовольствием, может быть, и без удовольствия, но рассказывал, потому что это болевая какая-то была вещь. Вообще, я считаю, что это самая главная роль в его жизни, на мой взгляд. Вот, и работа с Сергеем Фёдоровичем Бондарчуком – это самое главное, что было у него там.

Был Станислав Иосифович Ростоцкий, который многократно его снимал в замечательных ролях. Но он скорее был таким добрым ангелом для Вячеслава Васильевича. Он появлялся в нужное время и давал ему нужные, вот правильные роли, выводил его как-то из состояния каких-то, так сказать, там… А вот роль, которая его перелопатила и сделала, мне кажется, вот тем Тихоновым, которого мы знаем, это «Война и мир» - Андрей Болконский, Бондарчук.

К.ЛАРИНА: Я тоже, конечно, любила, как бывшая девочка, которая тоже выросла с Тихоновым, с ума сходила от Матвея Морозова, этого фальшивого тракториста, но невероятно обаятельного мужчины, и, конечно же, мичман Панин, где он совсем юный и такой прекрасный, и Андрей Болконский – это просто было невероятно! Я потом, когда потом это всё узнаёшь, всю эту кухню, что оказывается, всё было не просто – что не хотели утверждать, что вообще взяли другого, что чуть ли не Фурцева его силой туда пихнула, и что Бондарчук над ним посмеивался, и вся группа иронизировала, и что вообще роль не шла. Это всё какая-то загадка. Думаешь: Боже мой, как это может быть? Когда ты видишь вот результат на экране, это всё кажется про другое написано. Оказывается, всё так сложно.

Давайте, пару звонков, а то обещали, неудобно перед людьми.

Андрюш, опять возьмите наушники. Пожалуйста, 363-36-59 – телефон прямого эфира. И два звонка буквально успеем принять.

Алло! Здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ: Алло!

К.ЛАРИНА: Да.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Ксения.

К.ЛАРИНА: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Это Вас беспокоит Хорошевцев Евгений.

К.ЛАРИНА: Здравствуйте!

Е.ХОРОШЕВЦЕВ: Вы знаете, я не смог не позвонить, потому что забыли ещё об одном очень сильном фильме Вячеслава Васильевича – это фильм Леонида Лукова «Две жизни».

А.АРХАНГЕЛЬСКИЙ: Да!

Е.ХОРОШЕВЦЕВ: Вы знаете, бесспорно, вот здесь, это его временАя роль – от молодого до глубокого старика, она потрясала, конечно, всех.

И вторая встреча в моей жизни с ним – это, когда я работал на Всесоюзном радио, он приходил записываться, ну вот были такие новогодние передачи, скажем, новогодний огонёк на радио, и он приходил. Нам приказывали вызывать Тихонова, чтобы мы записывали его, с какими-то поздравлениями, и всё. Он приходил, ему было как-то очень неловко это всё. Но, тем не менее, он это делал блестяще, в своей манере. Вот такие две небольшие зарисовки о встречах с этим, мне кажется, просто жалко, что этого человека нет! Спасибо вам!

К.ЛАРИНА: Спасибо Вам, спасибо, уважаемый Евгений.

Это Евгений Хорошевцев, народный артист России, которого сегодня узнали по голосу – это голос президента, который вещает на всех официальных мероприятиях. Замечательный человек, и видите, очень приятно, что слушает, и позвонил нам в эфир.

Ещё звонок, пожалуйста, алло! Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Я хочу сказать, что Вячеслав Тихонов – яркой звёздочкой вспыхнул в фильме «ЧП». Мы тогда были ещё совсем маленькими, ну, «Чрезвычайное происшествие», помните?

А.АРХАНГЕЛЬСКИЙ: Да. Конечно, конечно.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: И много говорят обо всех фильмах, которые уже в зрелом возрасте, он уже был достойным и заслуженным артистом, а вот про эту роль как-то никто не вспоминает. Ну, вспомните, какой он там был очаровательный: высокий, обаятельный, элегантный. И такой, ну, как сказать? Очень в своей роли ответственный, и хорошо её исполняющий. И вы знаете, вот с того самого момента мне кажется, уже он стал заслуженным артистом. И так и пошла в дальнейшем его дорога. Вам не кажется так?

К.ЛАРИНА: Да. Спасибо большое. Но мы об этом фильме тоже сегодня вспоминали.

А.АРХАНГЕЛЬСКИЙ: Да, Райского, да. А ещё можно вспомнить ещё и Максимку, детский фильм.

К.ЛАРИНА: А он там играл? Я что-то не помню.

А.АРХАНГЕЛЬСКИЙ: Да, конечно, конечно. Да, он играл там одного из моряков, по-моему, командира корабля.

К.ЛАРИНА: Матросов?

А.АРХАНГЕЛЬСКИЙ: Нет, нет, не матроса, а офицера он играл.

И «Две жизни» я помню, я помню по детству. Меня больше поразил, конечно, финал, когда вот в этом кафе, в Париже, этот официант, я вдруг узнал что это… А! Боже мой! Это князь Нащокин!

А.АРХАНГЕЛЬСКИЙ: А «Белый Бим чёрное ухо»?

К.ЛАРИНА: Я к этому фильму сложно отношусь – мне кажется, он какую-то черту переступил. Не знаю. Я не про артиста Тихонова, он блестящий, как всегда, но сама вещь эта, не знаю. Мне кажется, она там эксплуатирует вещи, которых эксплуатировать не стоит.

Ну, не важно! Слушайте. Но самое-то главное я не спросила у вас: а почему же вот уходят они и невозможно их заменить? Вот не скажешь же про каждого, кто ушёл за все эти годы, кого мы потеряли, известных, любимых артистов, что все они были великие актёры. У каждого своя степень дарования, да? Безусловно. Но почему-то вот это поколение, о котором мы сегодня говорим, в лице Вячеслава Тихонова, оно отличалось какой-то особенной какой-то правдой и честностью и невероятным магнетизмом на экране.

Что происходит? Это Сергей должен ответить, он же ищет лица.

С.УРСУЛЯК: Я тебе скажу. Ну, тут просто, как тебе сказать?

К.ЛАРИНА: Масштаб другой же, Серёж.

С.УРСУЛЯК: Ну, масштаб, масштаб другой всего. Масштаб другой картин, масштаб другой, соответственно артистов, и ролей, которые они играли, и воздействия на нас, понимаешь? И, так сказать, просто эти фильмы – это часть нашей жизни, часть нашего сознания, нашей памяти. И соответственно актёры, так сказать, да, эти любимые наши актёры, это тоже наша часть, понимаешь? И при всей горечи этих дней расставания с Вячеславом Васильевичем я думаю, что нас должно греть то, что эти фильмы остались, этот актёр никуда от нас не ушёл, мы будем смотреть, мы будем помнить. И мы должны осознавать, что его актёрская судьба была чрезвычайно счастливой. Чрезвычайно счастливой!

К.ЛАРИНА: Да.

С.УРСУЛЯК: Я думаю, что любой актёр может просто мечтать о такой актёрской судьбе.

К.ЛАРИНА: Всё. Спасибо большое. На этом закончим. Спасибо большое моим гостям – Андрею Архангельскому и Сергею Урсуляку, и, конечно, Вячеславу Тихонову.

(Песня «В этой роще берёзовой» из кинофильма «Доживём до понедельника»).