Перспектива иска компании GML, мажоритарного акционера ЮКОС, к Российской Федерации - Тим Осборн, Эммануэль Гайяр - Интервью - 2009-12-04

А. САМСОНОВА: Добрый день, господа. Мы делаем интервью для радиостанции «Эхо Москвы» с г-ном Осборном и с г-ном Гайяром. Эммануэль Гайяр – ведущий адвокат, Тим Осборн – директор GML. Здравствуйте, господа. И мой первый вопрос будет адресован Тиму Осборну. Скажите, пожалуйста, чьи интересы вы представляете как директор GML?

Т. ОСБОРН: Я представляю интересы акционеров компании ЮКОС. Этими акционерами являлись Hulley Enterprises Limited, Yukos Universal Limited и Veteran Petroleum Limited.z

А. САМСОНОВА: Достоверна ли информация о том, что одним из владельцев компании GML до сих пор является г-н Невзлин?

Т. ОСБОРН: Господин Невзлин не является акционером компании GML. Если я правильно понимаю, у него есть интерес к одной из трастовых компаний, которые являются акционером компании GML.

А. САМСОНОВА: В российской прессе о компании GML, я бы сказала, не очень много информации. Если вы можете рассказать нам о том, как эта компания была основана, как она стала правопреемницей группы Menatep, то будьте любезны, сделайте это, если эта информация публична и открыта.

Т. ОСБОРН: GML – это компания, которая была создана в 90-х годах в качестве холдинговой компании, чтобы держать акции, принадлежащие г-ну Ходорковскому и его сотрудникам. Эта компания до сих пор является холдинговой компанией.

А. САМСОНОВА: Большое спасибо. Теперь давайте вернемся к недавним событиям. 30 ноября этого года арбитраж, проводящий слушания в Гааге, вынес решение о том, что договор к Энергетической хартии создает обязательства для России, несмотря на то, что не был ратифицирован Государственной Думой. Вы, как истцы, требуете выплатить компенсации в размере 100 миллиардов долларов США. У меня вопрос к г-ну Осборну и к г-ну Гайяру. Как была определена сумма компенсации 100 миллиардов долларов? Кто ее определял и из чего она состоит?

Т. ОСБОРН: Окончательная сумма еще не была определена. 100 миллиардов является предположительной суммой нашего ущерба. Но окончательные подсчеты будут сделаны экспертами, т.е. 100 млрд. – это та сумма, которую мы предположительно потеряли. Это та сумма, которую бы мы получили, если бы не действия Российской Федерации, которые привели к потере компании ЮКОС. В настоящее время работают эксперты, которые подсчитают окончательно сумму ущерба.

А. САМСОНОВА: Окончательная сумма может быть изменена как в большую, так и в меньшую сторону с вашей стороны?

Э. ГАЙЯР: Это отвечает Эммануэль Гайяр. Я хочу уточнить, что окончательная сумма будет определена третейским судом. 100 миллиардов – это та предположительная сумма, которая представляет наш ущерб от потери 60% акций ЮКОСа. Но окончательное решение будет вынесено третейским судом после слушаний, в которых Российская Федерация сможет также изложить, представить свою точку зрения.

А. САМСОНОВА: (4-00) Скажите, пожалуйста, есть ли вероятность, что на окончательных слушаниях, которые будут проходить уже по существу дела, а не по вопросу подведомственности иска арбитражу, есть ли вероятность, что будет принято решение в пользу Российской Федерации? И какова вероятность такого решения?

Т. ОСБОРН: Мы считаем, что у нас сильное дело, мы считаем, что мы можем доказать, что Российская Федерация экспроприировала наши инвестиции, т.е. экспроприировала акции компании ЮКОС. Мы считаем, что Российская Федерация своими действиями нарушила требования договора к Энергетической хартии, обязательства, которые она взяла на себя в рамках договора к Энергетической хартии, в том числе обязательства предоставлять этим инвестициям благоприятный режим. Но окончательное решение будет принято третейским судом. И этот вполне нормально, что Российская Федерация представит свои аргументы и представит другую точку зрения на этот процесс. Окончательное решение примет третейский суд и учтет позиции обеих сторон. Т.е. суд примет решение об ответственности Российской Федерации, и если посчитает, что Российская Федерация нарушила свои обязательства, то определит сумму ущерба, которую она должна будет выплатить. Мы считаем, что у нас сильные аргументы.

А. САМСОНОВА: Комментируя в эфире радиостанции «Эхо Москвы» ваше дело, юрист Михаил Барщевский сказал, что в силу Венской конвенции об исполнении международных договоров, если страна подписала, но не ратифицировала договор, она обязана соблюдать его вплоть до выхода. Энергетическая хартия, подписанная в 2004 году, обязана соблюдаться вплоть до августа 2009 года. Но возможна ли юрисдикция Гаагского суда в отношении страны, которая в данный момент в хартии не состоит, таков был вопрос, заданный юристам. Я хотела бы его адресовать вам, г-н Гайяр.

Э. ГАЙЯР: Государство всегда может выйти из международного договора, в том числе договора, который оно применяет на временной основе. Государство может положить конец такому временному применению, согласно положениям самого договора. Но, несмотря на это, когда государство выходит из договора, это решение не имеет каких-либо последствий для тех событий, которые произошли до выхода государства из договора. Т.е. решение не быть участником договора будет иметь последствия только в отношении каких-либо будущих событий, но не прошлых. В данном случае те события, которые касаются компании ЮКОС, все эти события имели место до октября 2009 года. Как вы знаете, Российская Федерация приняла решение не применять договор на временной основе, и это решение вступило в силу 19 октября 2009 года. Выход Российской Федерации из договора не влияет на события, которые произошли до 19 октября 2009 года. Я хочу вам напомнить, что выход из договора к Энергетической хартии, он предусмотрен статьей 45-й пунктом 3-м договора, и напомнить, что, согласно подпункту «b» пункта 3-го статьи 45-й договора, если подписавшая сторона прекращает временное применение, то те обязательства, которые страна взяла на себя в отношении инвестиций, которые были реализованы на ее территории до выхода из временного применения, эти обязательства продолжают действовать в течение 20 лет. Т.е. те обязательства, которые были приняты в отношении компании ЮКОС с 1994 года, когда Российская Федерация подписала договор к Энергетической хартии, и до октября 2009 года, эти обязательства продолжают действовать.

А. САМСОНОВА: Суд принял решение, что к тогдашним правоотношениям хартия применима. Но сам суд происходит сегодня. И распространяется ли на Россию юрисдикция этого суда? Есть мнение – и некоторые комментаторы в России высказывают это мнение, – что сегодня сама юрисдикция Гаагского суда не может быть распространена на Россию? Или, во всяком случае, решение об этом окончательно еще не принято. Как вы это прокомментируете, г-н Гайяр?

Э. ГАЙЯР: Третейские разбирательства, арбитражный процесс основан на согласии двух сторон, которые участвуют в этом процессе. И когда стороны дают свое согласие, суд может начать разбирательство. В данном случае согласие Российской Федерации было дано в самом тексте договора. Когда Российская Федерация подписала договор и согласилась применять его временно, то она дала в тексте этого договора свое согласие участвовать в третейских разбирательствах, спорах, которые могут возникнуть на основе этого договора. Мы же, инвесторы, дали свое согласие в начале 2005 года, когда мы инициировали этот арбитражный процесс, третейское разбирательство. Соответственно, в нашем случае есть согласие двух сторон. В данном случае последующее решение выйти из договора и больше не применять его на временной основе не имеет никаких последствий для того третейского процесса, который был уже начат на основе согласия обеих сторон. Отказ от временного применения будет иметь последствия только для каких-либо будущих событий и будущих дел, и только с учетом статьи, которую я ранее процитировал, которая предполагает, что в течение 20 лет обязательства, которые были приняты до выхода из временного применения, будут продолжать действовать в отношении инвестиций.

А. САМСОНОВА: Была ли на суде 30 ноября кем-либо представлена российская сторона?

Э. ГАЙЯР: Да, Российская Федерация была представлена на этом процессе. Ее интересы представляла международная адвокатская фирма Cleary Gottlieb Steen & Hamilton, и она проделала очень тщательную работу.

А. САМСОНОВА: Скажите, пожалуйста, есть ли у вас информация, будет ли та же самая компания представлять Россию на дальнейших слушаниях по этому делу, уже по существу рассматриваемого вопроса? И когда могут состояться эти слушания?

Э. ГАЙЯР: У нас нет никаких оснований полагать, что компания Cleary Gottlieb не будет больше представлять интересы Российской Федерации. А то, что касается последующих слушаний, трибунал дал нам два месяца, чтобы стороны договорились между собой о последующих процедурных этапах и о датах. Если мы не сможем договориться, то это решение примет третейский суд.

А. САМСОНОВА: Есть ли какая-то ориентировочная дата, к которой вы сейчас пришли, договариваясь со своими коллегами?

Э. ГАЙЯР: Нет. Пока мы продолжаем обсуждать дату с нашими коллегами, окончательное решение будет принято третейским судом. Обычно такого рода слушания продолжаются несколько лет. И мы пока не намерены давать каких-то дополнительных деталей прессе, так как эти вопросы должны обсуждаться непосредственно между двумя сторонами. Но третейский суд продолжает свою работу, и дело продолжается.

А. САМСОНОВА: Правильно ли я понимаю, что окончательное решение по этому конкретному вопросу может быть принято даже не в этом и не в следующем году?

Э. ГАЙЯР: Да, я думаю, что вы правы.

А. САМСОНОВА: Предположим, окончательное решение будет принято в пользу GML. Каким образом это решение может быть реализовано? Какие инструменты возможны в том, чтобы изъять компенсацию у Российской Федерации? Как вы представляете себе исполнение решения суда?

Т. ОСБОРН: Во-первых, давайте начнем с того, что мы хотим все-таки уточнить то, что Российская Федерация всегда добросовестно участвовала в этом процессе, у нас нет никаких причин сейчас предполагать, что она не исполнит добровольно решение третейского суда. Поэтому если третейский суд присудит нам какую-то сумму в качестве ущерба, то мы предполагаем, что Российская Федерация выполнит это решение.

А. САМСОНОВА: Тем не менее, г-н Валерий Язев, президент Российского газового общества и вице-спикер Госдумы, сказал, что он убежден, что мы не будем платить компенсацию за нанесенный ущерб ЮКОСу, это решение о выплате необоснованное и незаконное. Как вы относитесь к таким мнениям?

Т. ОСБОРН: У меня нет никакой реакции на высказывания г-на Язева, потому как я не считаю, что он в данном случае представляет интересы российского государства в данном процессе. Еще раз повторяю, что у меня нет никаких оснований в данный момент полагать, что Российская Федерация не исполнит решение третейского суда. Но если предположительно ответить на ваш вопрос, а что будет, если Российская Федерация не исполнит это решение, то я хочу вам напомнить, что существует нью-йоркское соглашение, конвенция, которая регулирует вопросы исполнения решений третейских судов. И в рамках этой конвенции можно исполнить решение третейских судов в принудительном порядке во всех странах, которые являются участниками этой конвенции. Но еще раз повторяю, что я думаю, что дело до этого не дойдет.

А. САМСОНОВА: Давайте теперь обратимся не к словам вице-спикера Государственной Думы, а к словам нашего премьер-министра. Он посвятил довольно много внимания в общении с народом теме ЮКОСа, что было некоторым образом даже неожиданно. Путин, в частности, говорил о деньгах, которые были – я цитирую – «украдены у народа, и их надо отдать напрямую этому народу, причем не просто какой-то массе людей, а конкретным людям, которые оказались в наиболее сложных жизненных условиях в результате тяжелых, трагических экономических событий» и так далее. Я понимаю, что люди западной культуры не привыкли ловить сигналы от властей, а привыкли получать конкретные ответы на свои вопросы. Но, тем не менее, не видите ли вы в том, что говорит Путин, сигнала, что он не собирается выплачивать деньги бывшим акционерам ЮКОСа?

Т. ОСБОРН: Я не уверен, является ли это каким-то вопросом в мой адрес. Но если это был вопрос, то я отвечу следующее. Мне кажется, что нужно четко разграничить вопросы. Т.е. есть вопрос того, как государство использует свои средства. Естественно, оно должно их использовать на нужды своих граждан. И то, что вы сказали, мне кажется обоснованными нуждами. А есть вопрос того, что государство не должно отбирать компании, не должно отбирать акции акционеров. И если это действительно произошло, если государство отобрало собственность, которая принадлежала частным лицам, то государство должно за это нести ответственность. И именно этот вопрос сегодня обсуждается в третейском суде в Гааге, и именно по этому вопросу третейский суд вынесет свое решение.

А. САМСОНОВА: У меня остается еще два вопроса. Как вам кажется, может ли отразиться решение Гаагского арбитражного суда и весь этот процесс на судьбе Михаила Ходорковского? И если может, то каким образом?

Т. ОСБОРН: У меня нет никаких комментариев по этому вопросу, так как г-н Ходорковский уже не является участником компании GML. Я знаю, что у него очень сложная ситуация в России, но в том, что касается нашего дела, он никак в нем не участвует.

А. САМСОНОВА: Господин Гайяр, когда вы готовились к рассмотрению вашего дела в Гааге, встречались ли вы с юристами Ходорковского, или этого не требовалось, и вы с ними никогда не встречались и не обсуждали общую историю с ЮКОСом?

Э. ГАЙЯР: Нет, у меня не было никакой необходимости с ними встречаться, так как моими клиентами являются три компании. Это Hulley Enterprises Limited, Yukos Universal Limited, это две дочерних компании GML, а также Пенсионный фонд Veteran Petroleum Limited. Этим трем компаниям в совокупности принадлежало 60% ЮКОСа, и их акции были экспроприированы. Именно эти компании являются истцами в третейском разбирательстве, и я координирую мои действия с представителями этих компаний.

А. САМСОНОВА: Спасибо большое. Мой последний вопрос. Готовит ли и планирует ли компания GML другие процессы по этому делу, по делу ЮКОСа в международных судах?

Т. ОСБОРН: Нет, мой категоричный ответ – нет. Мы не готовим никаких судебных разбирательств. GML активно участвует в этом судебном процессе на основе договора к Энергетической хартии и все свои усилия направила именно на этот процесс, который, как мы думаем, закончится в нашу пользу. И мы не готовим никаких других процессов в отношении Российской Федерации.

А. САМСОНОВА: Большое спасибо. Я благодарю директора GML Тима Осборна и ведущего адвоката Эммануэля Гайяра за предоставленное интервью.