8 лет на службе столичной милиции - Дмитрий Воробьев - Интервью - 2009-08-20

Н.БОЛТЯНСКАЯ: 11 часов 13 минут, вы слушаете «Эхо Москвы». Здравствуйте, у микрофона Нателла Болтянская. В нашей студии Дмитрий Воробьев, временно исполняющий обязанности начальника инженерно-саперного отдела ГУВД по городу Москве. Добрый день.

Д.ВОРОБЬЕВ: Добрый день.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И у нас с вами – у вас, точнее, не у меня – 8 лет на службе столичной милиции. Наверное, говорить имеет смысл о том, что за 8 лет последние картина мира в плане угрозы терроризма – она, в общем, весьма-весьма сильно изменилась. И, наверняка, вы сами со своей стороны можете дать, что называется, объективную картину того, что происходит. Так?

Д.ВОРОБЬЕВ: Так точно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: С вашей точки зрения. Вот, я как раз перед тем как мы с вами вошли в студию, я вам ябедничала на то, как однажды после трагических происшествий в Москве, когда были взрывы домов в Москве, у себя в доме нашла очень подозрительную коробку в подъезде между этажами и какого труда мне стоило заставить соответствующие органы как-то вообще это проконтролировать. Что на сегодняшний день происходит?

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, как вы сказали, что это уже давно времени назад это было. За это время очень сильно увеличилась безопасность города Москвы, системы безопасности развились. Сейчас любой гражданин – не надо звонить в отделении милиции по месту жительства – может позвонить «02», спокойно дозвонится. Его звонок примут, зафиксируют и, соответственно, будут оповещены соответствующие службы.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Дмитрий, скажите, пожалуйста, каковы, скажем так, основные задачи, которые стоят перед инженерно-саперным отделом ГУВД по Москве?

Д.ВОРОБЬЕВ: Самая основная задача – это определение, диагностика, обследование подозрительных предметов, забытых, потерянных вещей, подозрительных предметов других на предмет наличия в них взрывчатых веществ и взрывных устройств. Определение степени взрывоопасности и определение необходимых мер по обеспечению безопасности граждан города.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Можно ли говорить о квалификации тех неясного происхождения предметов, которые обычно в публичных местах обнаруживаются?

Д.ВОРОБЬЕВ: Квалификация – ну, у нас категории есть этих предметов. Точнее, та информация, которая к нам поступает. Это угроза взрывов...

Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть непосредственно?

Д.ВОРОБЬЕВ: Непосредственно угроза взрыва – это статья 207 Уголовного кодекса, это заведомо ложное сообщение о якобы заложенном взрывном устройстве или поджоге. Далее это у нас «бесхоз» так называемый кратко – это как раз потерянные вещи, подозрительные предметы, которые не представляют реальной опасности. Просто забыли, потеряли и оставили их. И особый случай – это который уже, действительно, реальная опасность, угроза для жизни людей, для имущества – их мы уже обследуем более тщательно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А объясните, пожалуйста. Вот идет звонок по телефону. И как я понимаю, в ряде случаев говорят, что, вот, вы знаете, тут лежит какой-то непонятного вида пакет или сумка забытая или все что угодно. А в ряде случаев, видимо, говорят, что подозрительный предмет. Каким образом вы отличаете угрозу взрыва от особого случая?

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, угроза взрыва – это просто досмотр территории, помещений, поиск подозрительного предмета, поиск взрывного устройства. В Москве ни разу у нас пока не было такого, чтобы угроза взрыва переросла уже, там, в особый случай.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хорошо. Тогда скажите, пожалуйста. Вот буквально недавно была, например, история про какую-то тетеньку, которая позвонила в аэропорт, сказала, что самолет заминирован, хотела задержать рейс. Насколько я знаю, иногда детишки, что называется, балуются, да?

Д.ВОРОБЬЕВ: Телефонный терроризм.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Телефонный терроризм. Ну, а хорошо, а как? Ведь, серьезная же история, угроза взрыва – это очень серьезно. Как отличить, каким образом бороться, я не знаю, с этим самым телефонным, я бы сказала, хулиганством, имитирующим терроризм?

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, во-первых, это должно быть самосознание людей, что это нельзя делать такие вещи.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Это нет.

Д.ВОРОБЬЕВ: Дети – как бы, они есть дети, некоторые вещи еще не понимают ответственность. Но, скажем, я приведу пример, как борются, например, в городе Москве с данной проблемой. Сейчас, конечно, сезон отпусков, дети отдыхают, ну, в сентябре начнется. Вот эти звонки пойдут опять. Но директора школ приняли такое решение: на то время, на сколько были задержаны занятия с целью обследования всей школы, на это время будут продлены занятия. То есть все равно в этот день они будут заниматься, дети. И в связи с этим количество звонков очень сильно уменьшилось.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну, хорошо. Если у вас, условно говоря, в классе завтра контрольная и вы хотите...

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, контрольная все равно будет в этот день.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Контрольная произойдет, да. То есть сразу обращаетесь вы к потенциальным телефонным террористам, чтобы они не тратили своих сил?

Д.ВОРОБЬЕВ: Да, чтобы не тратили зря и наше время, и свое время. Не тратьте.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хорошо. А, скажите, пожалуйста, вот в тех материалах, которые вы прислали к сегодняшней программе, написано, что число происшествий по указанным категориям уменьшилось по сравнению с 2004-м годом. Чем это, на ваш взгляд, вызвано и о каких цифрах уменьшений вообще можно говорить?

Д.ВОРОБЬЕВ: В 2004-м году самый пик был именно звонков, той информации, которая к нам поступало. Это 3000 выездов за год было. Ну, то, что народ был напуган, действительно, напуган всеми взрывами, всеми терактами, которые происходили в Москве. Ну, постепенно все это сходило на нет. Сейчас терактов в Москве нету, люди успокоились. Ну, как бы, немножко и бдительность притупляется уже. И, скажем, так, из года в год цифра остается постоянной – 500-600 выездов. То есть сравните: это 3000 и 600 выездов, в 5 раз меньше.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Дмитрий, скажите, пожалуйста, у вас существует что-то типа обмена опытом? Насколько я понимаю, угроза терроризма. угроза заложения такого рода устройств в публичных местах – она по всему миру сейчас актуальна. Как контактируете со своими коллегами из других стран?

Д.ВОРОБЬЕВ: Если получается, организуем рабочие встречи или они в Москву приезжают по каким-либо программам. Организуем рабочие встречи и обмениваемся данным опытом – как они делают, как мы делаем. И если получается, то мы к ним едем в командировку в гости и там также общаемся.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А могу я вас попросить? Вы, наверное, сами неоднократно ездили в такого рода мероприятия?

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, я только один раз был пока.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А где были?

Д.ВОРОБЬЕВ: В Пекине.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Что произвело самое большое впечатление? Вот какой опыт сразу захотелось, что называется, содрать?

Д.ВОРОБЬЕВ: Отношение людей. Вот именно самих сотрудников того же ОМОНа. Ну, они готовы все, что угодно делать, чтобы служить достойно, красиво и все выполнять. То есть нет такого, что что-то сотрудник не сделал или поленился сделать.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: По-моему, это наезд на российских сотрудников ОМОНа.

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, я рассказываю то, что есть. Нет, я не говорю, что наш ОМОН хуже – нет, они достаточно серьезные ребята, и в плане квалификации одинаковые практически.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Скажите, пожалуйста, насколько я понимаю, подозрительный предмет невыясненного происхождения в мегаполисе, каковым, безусловно, является Москва, можно обнаружить практически везде, от собственного подъезда, как я уже говорила, до любого общественного места. Какие, скажем так, места наиболее часты? Вот Андрей прислал только что вопрос: «А в метро легче искать пакеты?»

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, люди забывают багаж. Кто-то задремал, на конечной станции выскочил, выбежал, забыл пакет. Но сотрудники милиции, дежурные по станции как обычно на всех конечных станциях проходят вагоны, это дело выносят, досматривают на месте. Если что-то подозрительное замечают в этом предмете, помещается в камеру ВЗК, ну, и вызывают нас уже.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А ВЗК – это что такое?

Д.ВОРОБЬЕВ: ВЗК – взрывозащитная камера. На каждой станции метрополитена в торцах платформы установлены такие серые бочки. Вот туда сотрудники милиции помещают подозрительные предметы.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А что дает эта камера?

Д.ВОРОБЬЕВ: То есть при взрыве предмета, если он вдруг взорвется, люди не пострадают.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А если это мощное взрывное устройство?

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, если мощное взрывное устройство, тогда будет полная эвакуация всей станции. Может быть сделана остановка движения поездов и приняты соответствующие меры.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А, скажите, пожалуйста, а вот вы лично как попали на эту работу?

Д.ВОРОБЬЕВ: На эту работу я хотел попасть. Ну, скажем кратко, моя биография. Учился в военно-инженерном училище, по окончанию служил в инженерных войсках, занимался разминированием, боевым разминированием под Москвой, другие области, боеприпасы времен Великой Отечественной войны. После этого мною было принято решение перейти в структуру МВД именно по данной специальности.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Скажите, пожалуйста, какова техническая база? Я не спрашиваю про те устройства, которые помогают вам работать, но наверняка даже очень хороший сапер на сегодняшний день не может работать один. Наверняка, есть необходимые контакты с какими-то уже стационарными службами. С кем контактируете по роду работы?

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, со стороны службы – во-первых, это ФСБ. Мы в постоянном взаимодействии, в постоянном контакте с ними находимся. То, что мы можем выполнять некоторые задачи, но другие задачи – это их прерогатива. Мы постоянно можем посоветоваться с ними, они могут нам какой-то план действий определить. Другие службы – спасательные службы, коммунальные службы, медицинские службы. То есть на месте происшествия решается очень много задач. В первую очередь, это безопасность, оцепление, эвакуация. Коммунальные службы вызываются на предмет, если вдруг произойдет взрыв, отключить газ, воду, свет. Медики разворачивают свои тоже пункты для того, если будут пострадавшие – это 100%, и должно это быть, находиться. Ну вот, в принципе, вот так вот.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Еще такой вопрос. Насколько я понимаю, с одной стороны, бдительность граждан – она вам, в общем, в поддержку, в помощь.

Д.ВОРОБЬЕВ: Очень в поддержку.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: С другой стороны, насколько я понимаю, если вы находитесь в метро и увидели подозрительный предмет, то всегда есть к кому подойти, потому что на станции есть сотрудники милиции, есть к кому обратиться, да? Если вы находитесь где-то в городе и не видите вокруг никого из работников правоохранительных органов, что нужно сделать?

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, как правило, сейчас практически у каждого человека есть сотовый телефон, мобильная связь. Телефон «02», звонок примут. Даже если нет рядом сотрудника, отойти на безопасное расстояние, запомнить приметы происшедшего то, что какие там предметы, описать его с возможной точностью и сообщить «02».

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А, скажите пожалуйста, человек, условно говоря, бежит на работу и видит такое. И в нем борется гражданское самосознание с желанием не попасть под пресс гневного начальника. Ему что скажут? «Вы задержитесь, подождите нас». Или он имеет право сообщить...

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, по правилам, как даже у нас по инструкциям, такого человека, как бы, обоснованно попросить, чтобы он задержался и рассказал, показал, объяснил. Но если человек не может это сделать или не хочет, он, как бы, чтобы получил от начальника, тогда на ходу пускай звонит.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно. Еще такой вопрос. Вот, скажите, пожалуйста, когда речь идет об изъятии подозрительных предметов, часто ли бывает, что объявляются владельцы-растяпы, которые забыли это все дело?

Д.ВОРОБЬЕВ: Как правило, бывает такое.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Еще такой вопрос. Сегодня насколько я понимаю, в окружении больших городов идет дачное строительство активное. И, вероятно, часты истории, когда в процессе рытья котлована или еще чего-то, или даже, я не знаю, вскапывание собственных грядок, люди находят непонятные предметы. В этой ситуации что делать?

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, это не только в Подмосковье на огородах. Москва строится, город расширяется. Например, при строительстве обнаружились боеприпасы в Северном округе столицы. Раньше были склады здесь, они взрывались. Были бомбежки какие-то. Подмосковье нашпиговано, как говорится, «эхом войны» очень сильно нашпиговано. Если обнаружили такой предмет, откопали, то, желательно, с ним ничего не делать, не перетаскивать. Тем более, в огонь не кидать, не пробовать. Накрыть чем-нибудь от воздействия солнечного света, чтобы температурный режим соблюдался. Сообщить, опять же, в милицию по месту жительства, дальше будет по инстанциям сообщено. То есть военкомату, приезжает группа разминирования Министерства обороны, забирают.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А, скажите, пожалуйста, вот иногда читаешь, опять же, в интернете, что человек обнаруживает какое-то странное устройство, прикрепленное, например, к днищу его автомобиля. В этой ситуации что делать?

Д.ВОРОБЬЕВ: Покинуть автомобиль и не подходить к нему.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И опять же «02»?

Д.ВОРОБЬЕВ: Опять же «02». Потому что это может быть – я вот скажу, несколько случаев было. Ставят радиомаяки. Вроде как на взрывное устройство похоже, мы разбираемся, смотрим, что это такое? Но это радиомаяк. Кто-то за кем-то следит. Ну, очень похоже, и принцип действия точно такой же. Поставят туда заряд взрывчатого вещества, и все, будет работать. И также обнаруживаются и взрывные устройства. Тут это или криминальные какие-то разборки, так назовем. Ну, терроризма как такового нет, то есть это уже устройство на конкретного человека.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я хочу вернуться к количеству происшествий, сократившемуся с 2004 года. Вот тут вы даете цифры «Распределение происшествий по категориям»: угроза взрыва – 55%, бесхоз – 15%, особые случаи – 30%. То есть речь идет о том, что в примерно трети случаев речь, действительно, идет об угрозе взрыва? Это, действительно, так?

Д.ВОРОБЬЕВ: Да, это угроза взрыва.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть в указанном месте находится вещество, которое способно?..

Д.ВОРОБЬЕВ: Нет-нет. Угроза взрыва – это якобы о заложенном взрывном устройстве сообщение.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Нет, ну вот «особый случай» - 30%.

Д.ВОРОБЬЕВ: А вот особый случай – это 1/3 от всего, это особый случай. То есть боеприпасы времен Великой Отечественной войны, именно взрывные устройства, муляжи, имитация, брошенный автомобиль – он тоже, как бы, очень опасен. Мы не знаем, что в этом автомобиле, что перевозится. Кто-то испугался, машину украли, перевозили что-то – бросили и там все это оставили.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А, скажите, пожалуйста, Дмитрий. Опять же, я возвращаюсь к печальным памятным событиям конца 90-х, когда взрывались дома в Москве, а потом была очень странная история в Рязани – когда вроде бы что-то обнаружили, а что непонятно, а потом сказали, что это были учения и это был не гексоген, а сахар. Вот, что это? С вашей профессиональной точки зрения?

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, с моей точки зрения, насколько я знаю официальную версию, то были, проходили учения. То, что гексоген – могу сказать так, как это было объяснено. То есть сотрудник, криминалист, который брал данные пробы на анализ, он на своем чемоданчике проводил этот анализ. Но перед этим, незадолго до этого он на своем чемоданчике испытывал гексоген, анализировал. И, скажем так, грязная проба получилась.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть, условно говоря, если в мешке, в котором на сегодняшний день находится сахар, вчера был гексоген, то проба может быть нечистой, так?

Д.ВОРОБЬЕВ: Покажет, что гексоген там. А там только один сахар.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно. Сколько, в среднем, процентов такого рода ошибок возможно? Я понимаю, что это немножко из области бреда, но, всякое бывает, да?

Д.ВОРОБЬЕВ: Ошибки возможны, и все приборы, те же детекторы паров взрывчатых веществ имеют какой-то процент ложных срабатываний. Вот, поэтому нельзя пользоваться только одним прибором или одной методикой. Проверка – это комплекс методик и каких-либо операций. То есть одна должна подтверждать другую.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Скажите, пожалуйста - я не исключаю, что это не совсем ваш вопрос – но, скажем, беспрецедентные меры безопасности в последние несколько лет принимаются в авиаперелетах. Сами знаете: ничего нельзя с собой. Идеальный вообще вариант летающего человека – это с собой документы.

Д.ВОРОБЬЕВ: Не более 100 грамм воды, там, жидкости.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да лучше вообще ничего. Деньги, документы и все. Книжка на дорогу. На ваш взгляд, это оправданные меры?

Д.ВОРОБЬЕВ: Да, это оправданные меры. То, что, скажем, если можно брать как раньше было неограниченные объемы жидкости, притащить с собой, именно с собой, из дома приволочь. Это может быть жидкое взрывчатое вещество какое-то либо – в той же бутылке вы не отличите, пока не откроете. Какие-то средства взрывания можно было протащить. Сейчас это невозможно. Сейчас зажигалки отбирают, некоторые вещи, колюще-режущие отбирают, все. Разрешено провозить только не более 100 миллилитров жидкости. Все что больше, это должно в багаже находиться. Я считаю, это меры оправданные.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я напомню еще раз, что наш сегодняшний гость – временно исполняющий обязанности начальника инженерно-саперного отдела ГУВД по Москве Дмитрий Воробьев. Мы продолжим через несколько минут после новостей и рекламы, и нам можно присылать SMS-сообщения с вопросами. Я во-первых, попрошу вас еще раз повторить. Вот вы увидели непонятный предмет, который у вас вызывает беспокойство. Что делать?

Д.ВОРОБЬЕВ: Отойти в сторону, не приближаться к этому предмету, не трогать, не перемещать, никаких действий с ним не производить. Попытаться оповестить других граждан, которые рядом находятся, что подозрительный предмет, и сообщить «02».

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Так паника же начнется, если всем скажешь, что, вот, ребята.

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну и пусть убегают тогда.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Один из наших слушателей уже прислал вопрос о том, каковы критерии отбора в ваше подразделение? Но я думаю, что на этот вопрос вы отвечать будете уже после новостей и рекламы на волнах «Эха Москвы».

НОВОСТИ

Н.БОЛТЯНСКАЯ: 11 часов 35 минут, вы слушаете «Эхо Москвы». Еще раз здравствуйте, у микрофона Нателла Болтянская. И в нашей студии временно исполняющий обязанности начальника инженерно-саперного отдела ГУВД по Москве Дмитрий Воробьев. Вот до новостей я обещала вам задать вопрос: «Каковы критерии отбора в ваше подразделение?»

Д.ВОРОБЬЕВ: Критерии отбора – у нас высшее образование у каждого офицера, какие-либо технические специальности, там, химический институт, радиоэлектронщик, служба в армии, Вооруженных силах. Ну вот, в основном, такие. Наличие какого-то опыта работы с взрывчатыми веществами, с взрывными устройствами, участие в боевых действиях в горячих точках. Вот такие критерии.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А извините за такой вопрос: зарплата у вас приличная?

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну...

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Или как всегда не хватает?

Д.ВОРОБЬЕВ: Хотелось бы больше.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно. Еще к вам такой вопрос. Вот, вспомните трагедию на Дубровке. Эти ребята провезли взрывные устройства через всю Москву. Вспомните историю с захватом школы в Беслане – чуть не открытым текстом звучала информация о том, что им не хватило денег на взятки доехать до Владикавказа, а не до Беслана. Мне кажется, что многие наши соотечественники сомневаются в чистых руках тех, кому положено по должности, вроде бы как и пресекать такие вещи. Я не говорю о вас, которые занимаются своим профессиональным делом.

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, это достаточно сложный вопрос, как бы на него так правильно ответить. Все мы люди, и у каждого из нас есть и сильные стороны, и слабые стороны. Кто-то подвержен каким-то слабостям, что предлагает какое-то денежное вознаграждение за то, чтобы человек глаза закрыл.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Все же уверены, что ничего страшного не произойдет – что нет никакой взрывчатки.

Д.ВОРОБЬЕВ: Да, уверены, что это не с ним все это произойдет. Но! Я хотел бы сказать, что если кто-то такие вещи может сделать, Там, взять за взятку отпустить человека. Но вы представьте, что вы отпустили этого человека с этим взрывным устройством или со взрывчаткой, а там где-то находится ваш ребенок, ваши родные и близкие, и там взрывается. То есть вы поспособствовали, такие люди способствуют именно, чтобы своим родным и близким было плохо, получается.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть в каждом конкретном случае задуматься, чем может закончиться.

Д.ВОРОБЬЕВ: Да, чем это грозит, чем оно может закончиться.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А, скажите пожалуйста, учения по разминированию – насколько я понимаю, вот-вот они уже произошли?

Д.ВОРОБЬЕВ: Да.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А как это?

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, во-первых, у нас каждый день служебно-боевая подготовка происходит. Это и теоретические занятия, и лекционные занятия. Ну и, соответственно, практические занятия – мы каждый день учимся. Каждый день учимся. Не то, что мы сидим, там, спим сутки и ездим. Нет, у нас занятия происходят. А учения – ну, это уже полный комплекс мер. То есть обозначаем, что вот оно взрывное устройство предположительно или подозрительный предмет, и весь комплекс мер мы отрабатываем.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А специальное оборудование используется какое? Нашего производства? Импортного производства?

Д.ВОРОБЬЕВ: И нашего производства, и импортного производства. Различное используется. Комплекс оборудования очень большой у нас.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вот вы когда на дело идете, на вас много чего висит? Или у вас есть отдельный, так скажем, автомобиль или что?

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, вы так сказали как-то «На дело идете». Ну, там все находится в автомобиле. Что-то мы используем поисковое оборудование – это при угрозе взрыва, ищем ходим. При идентификации используем газоаналитическое оборудование, то есть детекторы, рентгено-телевизионные комплексы для дистанционного снятия рентгенограммы. А когда непосредственно работает уже человек возле подозрительного предмета, у него средства защиты, костюм.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Скажите, пожалуйста, вот если попытаться определить контакты, которые происходят у вас. Там с собачниками, с кинологами контактируете?

Д.ВОРОБЬЕВ: Плотно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Какие собачки у вас работают?

Д.ВОРОБЬЕВ: Породы разные. И спаниель, и овчарки, лабрадоры, разные породы.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: На что они, так скажем, натасканы?

Д.ВОРОБЬЕВ: Специальная собака, обученная для поиска взрывчатых веществ.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Соответственно, взрывотехники, то есть люди, которые непосредственно саперы, Так?

Д.ВОРОБЬЕВ: Да.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Кто еще?

Д.ВОРОБЬЕВ: Милиционер-водитель, который доставляет нас к месту происшествия и обратно. У нас имеются контейнеры для перевозки данных взрывчатых веществ и взрывных устройств, уже, там, до места уничтожения или в экспертный центр.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А, скажите, пожалуйста, Дмитрий, кто занимается, если это все в публичном месте, эвакуацией людей? Это чья функция?

Д.ВОРОБЬЕВ: Сотрудников милиции.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Еще такой вопрос. Можно ли говорить о сравнительной опасности современных взрывных устройств, которые могут быть заложены в террористических целях, и, скажем так, боеприпасах времен Второй Мировой войны?

Д.ВОРОБЬЕВ: Те же боеприпасы времен Второй Мировой войны – они также сохраняют свою взрывоопасность. Даже еще в какой-то большей степени, потому что они окислились, взрыватели пришли в негодное состояние. Но при определенных условиях они могут взрываться. Они, тем более опасны, что они непредсказуемы.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А, скажите, пожалуйста, вот после трагических событий, там, сентябрь 2001 года в США, события на Дубровке – много их было за последние несколько лет – вот когда происходит очередная такая трагедия, можно ли говорить, что вас, так сказать, начинают несколько будировать, вас начинают заставлять пройти какую-то новую подготовку. Как это вот все?

Д.ВОРОБЬЕВ: Если что-то новое было использовано в таких случаях, то мы стараемся как можно быстрее это изучить, чтобы знать, с чем мы можем столкнуться. Если на Дубровке были использованы некоторые виды боеприпасов и схемы изготовления тех же взрывных устройств, то мы потом эти схемы изучали, чтобы они если нам попадутся, мы знали, как с ними работать.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но, ведь, насколько я понимаю, в тот момент, когда происходил захват на Дубровке, ни саперы, никто не имели контакта с местом, где находились заложники, где были заложены взрывные устройства?

Д.ВОРОБЬЕВ: Ну, контакты, все схемы были вычислены, те же специальные службы, группы «Альфа» и «Вымпел», которые там работали – вся схема зала уже была известна заранее. То есть они знали, где какие взрывные устройства находятся. Ну, опять же, это разведданные. То есть специалисты работали.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А скажите, пожалуйста, возможно ли, что специалисты определяют какие-то вероятные методы противодействия на расстоянии? Ну вот, условно говоря. Вот здесь вот находится этот ДК, в котором заложники и взрывные устройства, а вы находитесь вот там вот? Там, на расстоянии 300 метров, и вас просто вызывают как консультанта. Вы готовы дать какие-то рекомендации?

Д.ВОРОБЬЕВ: Готовы, готовы.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но я так понимаю, что нам их вы не расскажете?

Д.ВОРОБЬЕВ: Нет, вам не расскажу. Я скажу, образно говоря, что здесь это можно определить. Находится предмет. Мы даже по нашей работе, по методике мы видим какую-то коробку, мы примерно определяем габариты коробки, сколько она может содержать того же взрывчатого вещества по массе, какие повреждения может нанести, какие безопасные зоны мы определяем, направление. И, соответственно, уже меры безопасности вырабатываются.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну, а вы меня, уж, тогда извините за такой вопрос, но если, не дай Бог, люди оказались в помещении, которое захвачено с угрозой взрыва. Что, человек может теоретически определить самое безопасное место?

Д.ВОРОБЬЕВ: В принципе, можно. Если немножко, так, геометрию знать, физику знать, распространение волн звуковых, можно определить.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хорошо. Наше время, к сожалению, с вами истекает, и я попрошу еще раз вас вот о чем напомнить. Выедете в метро, вы идете по городу, вы находитесь в магазине, в кинотеатре, еще где-то. И видите предмет, который явно никому не принадлежит, к которому, так сказать, никто не демонстрирует свою принадлежность. Что в этой ситуации нужно делать.

Д.ВОРОБЬЕВ: Первое – это то, что предмет находится не в то время, не в том месте – он уже должен вызывать подозрения. У нас считается, что такие предметы априори считаются взрывоопасными. Для жителей не трогать ни в коем случае, объяснить своим детям, что нельзя подымать незнакомые вещи, тем более их тащить куда-то домой. Постараться других людей оградить от этого, объяснить им, сказать, что «не трогайте, вызовем милицию – пусть они разбираются». И оповестить службы.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: 8 лет такой работы – вас как? Поздравлять или сочувствовать?

Д.ВОРОБЬЕВ: Можно поздравить, лучше. (смеется)

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну, тогда примите поздравления. Успехов вам в этой деятельности, и, наверное, внимания нашим соотечественникам. Спасибо. Я напомню, наш сегодняшний собеседник – Дмитрий Юрьевич Воробьев, временно исполняющий обязанности начальника инженерно-саперного ГУВД по Москве. Спасибо.

Д.ВОРОБЬЕВ: Спасибо.