Судьба малого бизнеса в России - Андрей Кондрахин - Интервью - 2009-05-21
Н. БОЛТЯНСКАЯ: 12 часов 9 минут, вы слушаете «Эхо Москвы». Здравствуйте. У микрофона Нателла Болтянская. И в нашей студии Андрей Кондрахин, владелец стоматологической клиники «АСКОН». Здравствуйте.
А. КОНДРАХИН: Здравствуйте.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Говорим мы с вами… Ну, честно говоря, мне не очень нравится вся история, которую вы пришли нам рассказать. Тем более, что у меня мама лечилась в вашей клинике и очень довольна осталась.
А. КОНДРАХИН: Спасибо.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Мы просто находимся рядом. Итак, говорим мы не просто о судьбе малого бизнеса в России. Я хочу обратить внимание на информацию, которая опубликована у вас на сайте. Внимание рейдерства клиники – что это такое?
А. КОНДРАХИН: Ну я попытался такими емкими словами определить то, что происходит. И, в принципе, каждый, кто зайдет и посмотрит, пусть для себя сам определит, рейдерство это или произвол чиновников.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А в чем суть вопроса?
А. КОНДРАХИН: Суть вопроса в том, что я вот сейчас как раз пришел к вам на радиостанцию, спасибо, что пригласили, для того, чтобы зафиксировать факт произвола чиновников по отношению к малому и среднему бизнесу. И хочу сейчас так вот предысторию такую небольшую, кто я такой, и вообще что происходит. Значит, меня зовут Андрей Кондрахин. Я 15 лет назад открыл бизнес в помещении, которое было убыточное, которое было разрушено, и постепенно, постепенно этот бизнес развил, то есть от одной стоматологической установки до многопрофильного медицинского центра, который сейчас, на данный момент, там находится в течение 15 лет. И уже достаточно большая база клиентов, то есть меня уже знают, ко мне уже едут просто люди из других стран лечиться. Ну это получился такой уникальный очень бизнес, в котором уже есть свои традиции, свои правила, какая-то своя атмосфера и так далее. И вот все это находится в помещении Росимущества. И где-то 2 года назад у меня начались проблемы. Вышло 234-е постановление правительства, тогда еще был Зубков премьером, в котором написано о том, что остановить все сделки с имуществом. И, соответственно, в течение двух лет в нашей стране как бы официально по закону этих сделок не происходит. Хотя, конечно же, я знаю, что они происходят, просто происходят с избранными. То есть абсолютно точно, я вот очень много думал на эту тему, речь идет о том, что просто таким образом отсеивать ненужных, скажем так, непонравившихся.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Итак, помещение, в котором пребывает клиника «АСКОН» на 11-й Парковой, оно арендовано. В один прекрасный момент вам сказали что - «ребята, собирайте манатки и выметайтесь»?
А. КОНДРАХИН: В один прекрасный момент мне позвонили из Росимущества и сказали по поводу того, что, значит, там очередные… ну, за то время, за 15 лет, пока я там нахожусь, где-то раз были там… это было и Госимущество, и Росимущество, что там только не было. И постоянно были переоформления, туда-сюда, постоянно новые люди приходили. Мне позвонили и сказали по поводу того, что у меня в договоре есть какие-то проблемы по метражам, что это надо обязательно сделать. И так где-то мне звонили очень долго. Естественно, я всего этого не хотел делать, все это с бумагами связано, но в какой-то момент я туда приехал, мне сказали: «Надо подписать вот это расторжение. И потом подпишем другой договор с другими цифрами», - и все такое… Все, окей, не проблема. Мы подписали договор. После этого этого сотрудника увольняют…
Н. БОЛТЯНСКАЯ: И все обещания…
А. КОНДРАХИН: Да, все, естественно, обещания уходят в никуда. Но я совершенно спокоен, потому что я знаю, что совершенно ничего…
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А вы могли не подписать этот договор?
А. КОНДРАХИН: Если бы я его не подписал, все равно речь идет о том, что они собственники. То есть их право отдавать свою собственность или не отдавать. То есть если они подают на тебя в суд и говорят, что «мы не хотим, чтобы ты здесь находился», соответственно, я не имею права там находиться, потому что это нормально, это по закону, по всем правилам…
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А скажите, Андрей, может быть, с вами произошло то, что было когда-то в дурацкой песенке «В тазу лежат четыре зуба»? Может, какой ваш доктор плохо полечил кого-то из чиновников?
А. КОНДРАХИН: Ну, начнем с того, что это вот глупо говорить о таких обидах. То есть, во-первых, я стараюсь, у меня действительно одна из лучших клиник. Я просто не буду сейчас себя рекламировать, но дело в том, что, безусловно, бывают какие-то моменты, когда надо что-то решать, регулировать и так далее. Поэтому сейчас вот сидеть и думать: «А что же все-таки произошло? Где же я перешел дорогу?» - и самоистязаться… Я хочу немножко на другую тему подумать – по поводу того, что мне хотелось бы знать: я как представитель малого бизнеса, как человек, который 80 рабочих мест содержит непосредственно в том месте, платит им зарплату, я нужен вообще обществу или не нужен? Или мне задуматься на тему, кому я неправильно зуб полечил?
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну хорошо, это была шутка и, возможно, неудачная шутка. Но вот скажите, пожалуйста. Ведь существует некий кодекс, наверное, может быть, он не очень писаный – кодекс взаимоотношения арендатора и – как это? – арендодателя, да?
А. КОНДРАХИН: Да.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вот, может быть, были какие-то претензии к вам по части, не знаю, своевременности, несвоевременности выплат? Может быть, с вас хотят иметь другую аренду, нежели та, которую вы платили до сих пор?
А. КОНДРАХИН: У меня есть очень четкое правило, что касается аренды и всех платежей – никогда не задерживать, всегда все платить вовремя, чего бы мне это ни стоило. То есть если вдруг даже у меня там убыток или еще что-то, я достаю свои деньги и всегда плачу все тютелька в тютельку. Тому пример тот баланс и та бухгалтерия, которая у меня ведется. У меня бухгалтер-то один и тот же постоянно. То есть в этом плане меня очень сложно упрекнуть.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Хорошо. Тогда еще такой вопрос. Вот у вас на сайте опубликованы практически все документы, связанные с вашей… я даже не могу это назвать «тяжбой», потому что, в общем, в отношении вас все решили, насколько я понимаю… У вас есть хоть какая-то возможность легитимным образом сказать свое «нет»?
А. КОНДРАХИН: Что самое интересное, что за счет того, что я, скажем так, имею многих друзей, и меня уже многие знают, очень многие озадачены и озабочены происходящим. Поэтому я знаю точно, что, например, Дворкович в курсе. Я знаю точно, что начальник Росимущества в курсе. Я знаю точно, что генералы с Лубянки звонили по поводу того, чтобы отозвать… То есть смысл в чем заключается? Росимущество, чиновник в лице Гранкина подал на меня в суд по поводу неправильного, нецелесообразного нахождения в этом помещении. Естественно, выиграл его. Сейчас лежит исполнительный лист у пристава, к которому каждый день приходят из Росимущества и требуют… потому что они понимают, что я везде кричу на эту тему и говорю, что меня скоро не будет в этом помещении. Вот, к приставу приходят каждый день, требуют и не понимают, почему он не выкидывает. И вот здесь был такой интересный момент. Пристав позвонил моему адвокату, держась за голову, и говорит: «Ну что, как я могу их выкинуть?» Мой адвокат над ним пошутил и говорит: «Не просто выкинуть. Ты придешь, там люди под капельницей будут, ты их всех будешь выводить оттуда. Готовься к этому». То есть это вообще абсурдная ситуация.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А скажите, пожалуйста. Вот когда они предлагают вам освободить помещение, речь идет о том, чтобы вы его освободили в рамках… Я вот цитирую: «Установить для федеральных органов исполнительной власти запрет на согласование сделок, связанных с распоряжением недвижимым имуществом, находящимся в федеральной собственности», - и так далее. Или они вам говорят: «Ну, вы знаете, мы понимаем, что клиника нужна пациентам, нужна нашим соотечественникам. Мы вам потом найдем другое помещение». То есть, как бы сказать, разговор идет в контексте «убирайтесь вон, и больше мы вас знать не хотим»? Или есть некий конструктивный момент?
А. КОНДРАХИН: Конструктивного момента, в принципе, нет. Единственное, что до этого, когда… сейчас просто с приходом нового президента поменялись люди в Росимуществе. До этого люди, которые там находились, и когда я пошел выше… скажем так, внизу когда произошел вот этот вот подмен документов, я пришел выше, и мне сказали: «Не волнуйся, вот сейчас 234-е постановление, оно закончится, и мы с тобой подпишем».
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А как оно может закончиться?
А. КОНДРАХИН: А там вот написано, в конце постановления, что срок действия до такого-то числа. Но самое интересное, что его на год продлили.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ага, понятно. Уже при новом президенте?
А. КОНДРАХИН: Да, да. И теперь уже мне продержаться до Нового года, в принципе, невозможно.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А скажите, пожалуйста, Андрей. С вашей точки зрения, сколь символично происходящее с вами? Ведь мы обозначили тему передачи как «Судьба малого бизнеса в России». Вот в связи с этим…
А. КОНДРАХИН: Вот она, судьба. Вот я специально на самом деле пришел для того, чтобы выписать свидетельство о смерти этой судьбе.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Еще такой вопрос. А может быть, есть смысл поискать другое помещение? Или пока действует это постановление, это бессмысленно?
А. КОНДРАХИН: Я понимаю, Нателла, очень сложно объяснить вот так вот сразу одной фразой, почему невозможно, чтобы этот бизнес переехал. Это настолько уникально… Вообще медицинский бизнес, чтобы было понятно… вот у меня там есть отделение экстракорпорального оплодотворения. Я внедрял экстракорпоральное оплодотворение у себя где-то в районе 3 лет. Полтора года я только получал лицензию. И это все настолько взаимосвязано: должно быть подвальное помещение, где компрессоры стоят, должна быть специальная приточно-вытяжная система и так далее. То есть медицинский центр, переезжая в другие стены, это остается кучка оборудования. Все остальное… ну как сказать? Это надо начинать заново.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну хорошо. Еще один такой момент, что ведь медицинский центр – это не контора у Никанора, правда? Вы же имеете какие-то взаимоотношения с государством. Вы, наконец, налоги платите в бюджет. Вы на тех или иных условиях помогаете страждущим. Это не фигура речи, это документально…
А. КОНДРАХИН: Я дальше больше скажу. Я вообще не представляю, у меня еще в голове как бы нет расчета на то, что будет, если вообще это все закроется, потому что на этом действительно очень много всего завязано. У меня там у сотрудников ипотеки, кредиты взяты и так далее. То есть что произойдет в тот момент, когда они не пойдут на следующий день на работу, я не знаю.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Хорошо, еще такой вопрос. Вот существует опять же постановление председателя правительства, который на данный момент таковым не является. Да?
А. КОНДРАХИН: Да.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А есть ли… Вот вы упомянули, что у вас есть адвокат. При том, что, как я понимаю из ваших же слов, против лома нет приема. Что в данной ситуации можно сделать с помощью закона?
А. КОНДРАХИН: К сожалению, адвокат говорит по поводу того, что вот в этой ситуации сделать ничего нельзя. Потому что Росимущество является собственником, и только собственник определяет, кому ему сдавать, кто будет использовать помещение и так далее. И поэтому у меня, естественно, навязывается только один-единственный вопрос: вообще нужен у нас малый и средний бизнес в стране или не нужен? Потому что, судя по всему, это никому не интересно. И я даже больше скажу, очень многие узнали про эту историю, мне сейчас звонят. Буквально вчера мне было предложение, например, открыть в Англии тоже небольшой бизнес, в Лондоне. Там есть состоятельные люди, которые готовы помочь мне на каких-то долевых отношениях. И судя по всему, там Андрей Кондрахин будет создавать рабочие места…
Н. БОЛТЯНСКАЯ: В Великобритании, да?
А. КОНДРАХИН: В Великобритании, да. И я не буду потом, если на меня будут смотреть, так озираясь, себя чувствовать виноватым.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А скажите, пожалуйста. Существует у нас, в конце концов, так называемая законотворческая прослойка. У нас есть парламент, у нас есть Совет Федерации. Вы не пробовали туда обращаться?
А. КОНДРАХИН: Я пробовал везде. Я знаю, что про мою проблему в курсе все.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Нет, Андрей, вы меня извините. Одно дело, когда речь идет о том, что все в курсе вашей проблемы, а другая история, когда существует, например, ваше официальное письмо, я не знаю, председателю Комитета по развитию малого и среднего бизнеса. И существует его ответ: «Уважаемый господин Кондрахин, я вот обратился в соответствующие органы, а мне сказали «извини»».
А. КОНДРАХИН: Вот, Нателла, на сайте даже выложен один ответ из правительства. Там написано: «Ваше письмо рассматривается».
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Точка.
А. КОНДРАХИН: Точка.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: И когда, каким… сейчас я посмотрю, когда датирован… не вижу…
А. КОНДРАХИН: Ну на самом деле писем много. Там, внизу.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: «Ваше обращение номер 2009/172646 принято к рассмотрению». Да, и все. А теперь скажите, пожалуйста, вот человек, которого вы уже упомянули, по фамилии Гранкин – это пристав, насколько я понимаю?
А. КОНДРАХИН: Нет, Гранкин – это мой как раз душеприказчик. То есть он написал по поводу того, что когда я ему сделал… письмо, вот я уже требовал просто, ногами стучал и говорил: «Хоть что-то мне ответьте», - потому что на словах было «да»… Он написал: «Нецелесообразно».
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ага, понятно. Он является исполняющим обязанности генерального директора Федерального агентства по управлению государственным имуществом. Существуют ли способы легитимной оценки вот целесообразности или нецелесообразности? То есть, условно говоря, он пишет вам «нецелесообразно». А можно ли к этому делу, я не знаю, привлечь экспертов, которые, в свою очередь, скажут «а мы считаем, что это целесообразно»?
А. КОНДРАХИН: Нет.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А скажите, пожалуйста. Вот, с одной стороны, вы внутренне готовы к тому, что завтра вам придется открывать новый бизнес в другом месте…
А. КОНДРАХИН: Да. Но я не буду этого делать в России, вы меня уж простите.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А с другой стороны, вы пошли на то, чтобы, как вы выразились, зафиксировать смерть этого бизнеса, в том числе, в средствах массовой информации. У меня такое ощущение, что одно с другим не клеится.
А. КОНДРАХИН: А что с чем не клеится?
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну, понимаете как, если вы в какой-то степени поддаетесь обстоятельствам, потому что, с вашей точки зрения, сделать ничего нельзя, то зачем об этом оповещать всех встречных и поперечных? Вы наверняка имеете какую-то цель, почему вы сейчас сидите здесь?
А. КОНДРАХИН: Конечно, есть цель. Во-первых, я считаю, что на сегодняшний день идет массовый беспредел чиновников по отношению к бизнесменам. И то, что творится сейчас и происходит в России на сегодняшний день, совершенно не соответствует высказываниям президента, премьер-министра и всех наших, как это называется…
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Власть имущих.
А. КОНДРАХИН: Власть имущих, да.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Эка удивили.
А. КОНДРАХИН: Так нет, многие не могут дорваться до микрофонов, чтобы это сказать. Так если у меня есть такая возможность хотя бы в последний раз об этом крикнуть, то почему же этого не сделать?
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Андрей, скажите, пожалуйста, была ли у вас возможность пообщаться с кем-то из ваших так называемых товарищей по несчастью? То есть насколько вы единственный, например, в районе 11-й Парковой в таком положении?
А. КОНДРАХИН: Я не единственный. Вот насчет 11-й Парковой не знаю, но я не единственный в этом положении хотя бы потому, что, во-первых, мне с гордостью начальник арендных отношений непосредственно Росимущества заявил, что уже где-то около 50 процентов помещений у них пустуют. Ну я говорю: «Как вы как начальник арендных отношений такое можете говорить вообще?» Он еще обиделся на меня, естественно, и говорит: «Ну ничего, когда это 234-е пройдет, мы это быстренько заполним». И я, например, недавно сидел… вот у меня есть знакомая, заведующая Сбербанком, я ему рассказываю эту историю. И вдруг смотрю, она так в лице меняется: «Это что же, меня такая судьба ждет?» Я говорю: «А почему?» Она говорит: «У меня то же самое. Со мной не подписывают договор». Я говорю: «Но вам-то легче, просто ваше отделение…»…
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну Сбербанк все-таки.
А. КОНДРАХИН: Да. Она говорит: «Да нет, я здесь привыкла, я здесь хочу находиться. Почему меня должны перевозить?»
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Если говорить, вот вернуться к теме целесообразности, какой, я не знаю, пациентопоток ваш?
А. КОНДРАХИН: Скажем так, моя клиника очень плотно вписалась в инфраструктуру, во-первых, этого района. Там в районе 150 тысяч человек. И в среднем у меня прошло где-то в районе… ну я сейчас не буду обманывать, но 30 тысяч человек, как минимум, уже прошли. То есть обо мне очень многие знают, я очень многим помог, поэтому… ну вот так вот.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А скажите, пожалуйста, были ли, в свою очередь… вот вы упомянули, что вы разговаривали с начальником отдела арендных отношений, который упоминает о том, что у них там уже много помещений пустует. Но пытались ли с вами как-то связаться люди? Потому что, понимаете, получается, что в одиночку никто не воин в данной ситуации.
А. КОНДРАХИН: Кстати говоря, вот есть тоже клиника, которая находится на Преображенке, и директор этой клиники тоже в такой ситуации. Но он сразу же, как узнал про это, пошел к Гранкину и потом мне перезвонил и говорит: «Слушай, я не понимаю, чего ты ему сказал, он прямо в таком состоянии, он так нервничает». В общем, такая вот история. То есть его пока не трогают, и он этому радуется. То есть, может быть, его доведут до конца 234-го… У меня очень четкое подозрение, что 234-е постановление сделано специально для того, чтобы отсеивать просто вот тех, кто…
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А вы меня извините за такой вопрос. Дело в том, что в рамках огромного количества информации о коррупции в России, может быть, от вас, как бы это сказать поприличней, чего-то хотели?
А. КОНДРАХИН: В принципе, это возможно. Скажем так, я отдаю себе отчет…
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Но вам …(неразб.) это? Вам говорили: «Знаете что...»
А. КОНДРАХИН: Нет, со мной боятся связываться, потому что я, скажем так, немножко медийный человек, и по поводу взяток со мной не хотят связываться.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Понятно. То есть наказать строптивого медийного человека, чтобы остальные сразу при первой нахмуренной брови лезли в кошельки? Так вы считаете? Или вы считаете, что речь идет…
А. КОНДРАХИН: Намного хуже все, намного хуже. Я вижу по их откормленным лицам, что им совершенно все равно по поводу того, как они распорядятся с другими. То есть настолько запущенная ситуация у нас на сегодняшний день в обществе. То есть общество позволяет с собой это делать.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А скажите, пожалуйста, вот вы несколько раз упомянули, что вы медийный человек. Как по вашему, когда закончится это 234-е постановление о запрете сделок?
А. КОНДРАХИН: Вот там же написано, что продлено до нового года. Я думаю, что скорее всего дальше уже продлевать не будут. То есть уже я там один из таких, из последних, кто еще держится. То есть вот сейчас добьют тех, кто… и все, и нормально.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А скажите, пожалуйста, на сегодняшний день клиника уже не работает?
А. КОНДРАХИН: Она работает на военном положении. То есть я сейчас с вами разговариваю, вполне может быть, что сейчас уже туда приехали и уже всех выкидывают. Потому что на самом деле по исполнительному листу я должен был выехать оттуда. То есть сейчас я, в принципе, уже подпадаю под уголовное наказание за то, что я нахожусь там. Но я не могу, у меня рука не поворачивается, в принципе, сказать всем и закрыть дверь.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Итак, подводя сухой итог, скажем так. Вы считаете, что вы оказались по тем или иным причинам кому-то неугодны. Вы считаете, что вы, как бы это сказать, не объект для коррупционных игр. И вы считаете, что то, что произошло с вами, вот выселение клиники с насиженного места, это же тоже достаточно важно, это некая акция, скажем так, устрашения, чтобы дальнейшие возможные арендаторы были более покорны.
А. КОНДРАХИН: Да, я считаю, что, безусловно, это такой акт расправы. И, безусловно, это в первую очередь подтверждение того, что те люди, которые это делают, чувствуют себя абсолютно спокойно.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А скажите, пожалуйста, а что бы вы посоветовали людям, которые могли бы оказаться в таком же положении?
А. КОНДРАХИН: Только объединяться и бить во все колокола. Только так. А все сидят, наоборот, боятся, все молчат, чтобы на них тоже Гранкин не обиделся.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Но это понятно, что не обижай чиновника…
А. КОНДРАХИН: Ну, конечно. Вот он мне позвонил: «Ой, я даже не знаю, как тебе помочь. Ты знаешь, вот он почему-то так прямо фырчит в твой адрес, а мне вроде нормально. Мы еще нормально, подержимся».
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну, во-первых, безусловно, ситуация грустная. Во-вторых, можно ли, я не знаю, так, в порядке бреда, подать в суд на российское правительство за делом, так скажем, помехи малому и среднему бизнесу?
А. КОНДРАХИН: Ну, безусловно, вот несмотря на то, что вот…
Н. БОЛТЯНСКАЯ: А почему вы этого не сделали?
А. КОНДРАХИН: Нет, я это сделаю, я это сделаю в тот момент… Я хочу зафиксировать факт того, что меня там…
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Гражданин Кондрахин против государства российского.
А. КОНДРАХИН: Я могу пообещать, что я сделаю все шаги, которые в моих силах.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну я могу в завершение нашей беседы процитировать одного из наших слушателей, который пишет: «У меня ситуация следующая. Без разрешения работать нельзя, разрешения не дают. В принципе, его выдать нельзя. Почему – не объясняют. Можете вы Росимуществу выставить счет ущерба от переезда клиники?» - спрашивает Геннадий Филиппович из Москвы.
А. КОНДРАХИН: Нет, ну они же собственники. Они решили, что нецелесообразно.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну что ж, мне остается только пожелать вам успеха и надеяться, что все как-то не оскудела еще наша земля людьми, которые готовы делать бизнес.
А. КОНДРАХИН: Вопрос одного звонка. То есть более вышестоящий чиновник звонит и говорит: «Отзовите, пожалуйста, исполнительный лист».
Н. БОЛТЯНСКАЯ: И все?
А. КОНДРАХИН: И все.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Но это тоже, как я понимаю, палеатив. Потому что сегодня отзовите, а завтра вам его пошлют заново.
А. КОНДРАХИН: Ну, по крайней мере, продлят на какое-то время.
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Я напомню, наш гость Андрей Кондрахин, владелец стоматологической клиники «АСКОН». И успехов вам, удачи.
А. КОНДРАХИН: Спасибо.