Джонатан Коу - Интервью - 2009-02-20

Н.АЛЕКСАНДРОВ: Писатель Джонатан Коу сегодня у нас в гостях. Здравствуйте, Джонатан.

Д.КОУ: Hello. Its nice to be here.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: Я так понимаю, что в последнее время вместо того, чтобы говорить о погоде – обычная вежливая форма задавать вопросы и делиться впечатлениями о погоде, теперь все задают вопросы о кризисе. Каким образом он переживается в Англии? Почувствовали ли вы приметы кризиса в России?

Д.КОУ: Кризис, да, чувствуется, люди теряют работу, магазины разоряются и закрываются. Но Лондон это еще не сильно затронуло, потому что наиболее процветающий город. И пока там кризис не очень чувствуется, и люди, как бы, не хотят его замечать, отрицают его существование. Но я думаю, что, в конце концов, они его заметят, и еще как.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: Ваш роман «Клуб ракалий» был непосредственно связан, ну, во-первых, с панк-культурой, с музыкой, а во-вторых, как вы сами говорили, с приходом к власти Маргарет Тэтчер. Насколько сейчас у вас есть ощущение важности того, что происходит? Можно ли сопоставить то, что происходит сейчас, с тем, что было в 70-е – 80-е годы?

Д.КОУ: Когда я писал «Клуб ракалий», у меня было преимущество из-за того, что я уже знал, что происходит, я мог все это оценить в исторической перспективе. Хотя, конечно, 20 лет – это, может быть, и не совсем история, но все-таки уже человек понимает, что произошло и чем все это закончилось. В 70-х была совершенно четкая политическая ситуация. Границы были определены, кто есть кто было понятно. Сейчас границы размыты, и очень трудно писать о том, что происходит сейчас, потому что все перемешивается, все течет, все меняется на глазах.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: Не возникает у вас сейчас желания отнести - я так понимаю, что роман «Круг замкнулся», это заключительная часть довольно масштабного замысла – не возникает желание перенести на несколько другое время действие этого романа? Нет ощущения того, что вы как бы завершили эту историю слишком рано?

Д.КОУ: Очень трудно, когда пишешь исторический роман, сказать, где ты его закончил, все, теперь персонажи как будто бы умерли для тебя и ты уже не видишь в них никаких проблесков жизни. Но иногда возникает такое чувство, что, возможно, слишком рано закончил этот роман, что какие-то вещи не прояснены и не закончены. Но тем не менее, вряд ли к этому вернусь.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: Насколько я помню, роман должен был состоять чуть ли не из шести частей. То есть это должна была быть масштабная картина жизни целого поколения. Почему вдруг вы решили ограничиться первой и последней частью?

Д.КОУ: Идея написать роман, такой эпос о школьниках, которые становятся взрослыми людьми, мне пришла еще в юности, в последних классах школы, когда он обнаружил, что существует такой Пруст, и вот написать роман вроде «В поисках утраченного времени» - это была такая юношеская амбиция. Но с годами я понял, что мне не хватает терпения, чтобы все делать такое, очень большое, очень большой проект. И я решил, что будет лучше обойтись двумя томами.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: А насколько вообще справедливо предположение, что это роман об истории одного поколения? Как вы, в принципе, для себя расцениваете этот замысел?

Д.КОУ: Это история не всего поколения, но его части, о людях, с которыми я учился в школе – это определенный слой. И, в общем, непонятно, как теперь писатель может написать историю всего общества, всего поколения, хотя бы потому что особенно в Британии, где общество разделено сословными перегородками, и сейчас оно к тому же мультиэтническая. И такая вещь, как бальзаковский роман, это сейчас уже невозможно, потому что невозможно охватить все общество сразу. Каждый писатель осваивает свою нишу.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: «Клуб ракалий» еще, пожалуй, наиболее музыкальный из ваших романов. Вы сами говорили, что в детстве играли в разных группах, учились играть на гитаре и на фортепиано. Каким образом изменялись ваши пристрастия, и почему в других ваших произведениях музыка явно находится, ну, по крайней мере, на втором плане?

Д.КОУ: Когда я был подростком, музыка была для меня все. Я думаю, что это явление общее для всех подростков во всем мире. И поход в музыкальный магазин был для меня куда более волнующим событием, чем поход в книжный магазин. В Британии, наверное и в других странах, ваше пристрастие к музыке имеет такой, не столько эстетический, сколько племенной характер. То есть когда вы выбираете какую-то группу свою любимую, вы делаете некое заявление: вот, я такой, какой есть. И по крайней мере, для 70-х годов это было очень распространенное явление, и уж для подростков тем более. Люди в Британии очень серьезно относятся к рок-музыке, к популярной музыке. Может, поэтому она вот так завоевывает мир. Теперь, когда вы включаете телевизор, то куда больше шансов, что вы сейчас услышите о новом альбоме Лилиан (НЕРАЗБОРЧИВО), чем о новой книге (НЕРАЗБОРЧИВО).

Н.АЛЕКСАНДРОВ: А как менялись ваши музыкальные пристрастия? Насколько сильные изменения они претерпели?

Д.КОУ: Популярная музыка обращена к молодежи, то есть она говорит их языком, говорит об их проблемах. И я, конечно, не вижу ничего плохого в том, чтобы люди и в 40 слушали такую же музыку. Но вкусы же меняются, например, в сторону джаза, допустим. А мои юные дочери слушают музыку, и я иногда прислушиваюсь к тому, что там звучит. У них очень определенные жесткие вкусы, но я не могу отличить вещь, которую считают замечательной, от той, которую считают плохой – я не вижу разницы между ними, в чем там великость, а в чем малость.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: Насколько вообще ощутима эта разница в поколениях, когда вы общаетесь со своими дочерьми? Насколько они для вас загадочны и непонятны?

Д.КОУ: Я не вижу особой разницы между поколениями. Когда вышел «Клуб ракалий», то мне писали молодые люди, говорили, что им понравился роман, но они его считают историческим. И для меня это было некоторым сюрпризом, потому что для меня эти события совсем недавние. Но те люди, которые не вникали в политику, которые читали этот роман просто как роман, наоборот, говорили, что те ощущения, надежда и страхи подростков, описанных в «Клубе ракалий», им очень близки. И у меня нет ощущения, что я оторвался, как-то не понимая более молодое поколение. Но я должен, конечно, всегда помнить, что для меня некоторые вещи очень свежи в памяти, я считаю их совсем недавними, а молодые люди вообще могут о них ничего не знать.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: Тогда у нас речь пойдет еще об одной книге, которая представляет уже Джонатана Коу не столько как беллетриста, сколько автора. То, что называется популярной литературой. Насколько принципиальна для вас была биография о Б.С.Джонсоне? И насколько важна эта книга дл вас и для понимания просто ваших романов?

Д.КОУ: Это очень важная для меня книга. Я рад, что вы спросили, потому что пока я ее писал, она становилась все важнее, все значительнее для меня. Б.С.Джонсон был авангардным писателем 60-х годов прошлого века, и я всегда им очень интересовался, его произведения всегда находили отклик у меня. И я захотел написать критическую книгу о нем. Но эта идея не нашла понимания у издателей, они сказали, что никто не хочет читать критику, но все хотят читать биографии. Поэтому вот, была создана эта биография Б.С. Джонсона. Хотя в Англии очень любят биографии писателей и жизнь Бена Джонсона была довольно трагичной, он был несчастным человеком, покончил с собой в 40 лет. Тем не менее, я не хотел писать книгу о том, почему он покончил собой. Я хотел написать книгу, почему он вообще писал, что им двигало, когда он пишет. И как, собственно, это личное несчастье, личное ощущение может измениться, когда ты пишешь или, наоборот, когда человек читает твое произведение. И поэтому биография Бена Джонсона получилась довольно объемной книгой не потому, что я хотел выяснить, что происходит с человеком, когда он пишет, становится ли он счастливее или делает ли он счастливее своих читателей.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: А насколько был известен вообще Б.С. Джонсон? Или даже для англичан это был писатель, ну, достаточно маргинальный?

Д.КОУ: При жизни он был довольно известен, но как некая такая публичная фигура. Читали его не слишком много. Но он выступал по телевидению, потому что он умел очень ярко, образно говорить. Он высказывал парадоксальные идеи, рассказывал о своих теориях написания романа. И он был такой, в течение примерно двух десятилетий, он был культовой фигурой в британском обществе. Но после его смерти он был довольно быстро забыт. И Джонатан очень рад, что его книга как-то побудила общество пересмотреть свое отношение к беженцам, что теперь его книги о Джонсоне снова напечатаны, его теперь изучают в университетах.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: И в заключение нашей беседы мне хотелось спросить еще об одном романе, несмотря на то, что он, ну, собственно, и «Прикосновение любви», и «Случайная женщина». Это книги, которые уже достаточно давно переведены – и «Дом сна». Причем романы, не похожие друг на друга. Но один из этих романов, все-таки, мне хотелось бы выделить, вот, роман, который называется «Пока не выпал дождь». И по пронзительному совершенно повествованию невольно закрадывается сомнение или подозрение в душу читателя, что во многом этот роман также биографичен. Насколько он связан с вашими личными впечатлениями? Я понимаю, что сюжет совершенно особенный, но тем не менее.

Д.КОУ: Как ни странно, но «Пока не выпал дождь» - наименее биографический роман. Но я считаю, что я стал писать более эмоционально с «Клуба ракалий», когда я стал пересматривать свою жизнь. Это как-то меня немножко растревожило. Но и хотя «Пока не выпал дождь» - это абсолютно выдуманная история, но тем не менее, место действия связано с жизнью Джонатана. Графство Шропшир и та ферма, куда отправили главную героиню переживать войну маленькой девочкой, - это все очень похоже на те мета, где я бывал в детстве у бабушки с дедушкой. И вот эти первичные воспоминания, возможно, и делают книгу такой, пронзительной. чем воспоминания более ранние, тем они как-то вот, острее отзываются в душе автора.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: Спасибо большое за беседу. Приятных вам впечатлений в Москве. И надеюсь, что не будет слишком утомительным это турне для вас. Спасибо. Thank you very much.