Василий Алексанян - Интервью - 2009-02-18

Я хотел бы выразить свое отношение к тому, что сегодня происходило в Симоновском суде. Честно говоря, после того, что я услышал от своего защитника, который подробно ввел меня в курс дела, кто что говорил и какие были приняты решения, очень трудно удержаться в рамках дипломатической лексики при комментариях на эту тему. С учетом всех предыдущих событий я хотел бы дать 2 комментария по поводу действий государственного обвинения и по поводу того судебного решения, которое было принято.

Ну, поведение господина Власова уже у меня вызвало, в общем, человеческое и профессиональное возмущение. Ну а то, что он сейчас исполнил, вообще вызывает вопросы о необходимости проведения судебно-медицинской экспертизы в его отношении. Потому что либо он плохо вменяемый человек и не понимает, что он делает, и ему не место в Генеральной прокуратуре, он не знает законов и он не умеет по-русски читать и давать оценку тем документам, однозначно медицинским, которые представлены были в Симоновский суд не только защитниками – подчеркиваю это – а в том числе и по запросу самого Симоновского суда. И напомню, что это уже пятое заседание на эту тему. Либо он сознательно проводит какие-то махинации с какой-то, так, скажем, неправовой целью. И в этом случае ему не место в Генеральной прокуратуре. Потому что так перевирать факты – это мой защитник назвал это мягко передергиванием – я скажу, наверное, выражу свое мнение, скажу посильнее: он просто лжет.

Четко все написано, с чем связано мое тяжелое состояние. Это низкий, очень низкий иммунный статус, это инструментальный контроль. Аппарат делает анализ и показывает, сколько у вас иммунных клеток, - тут нечего оценивать, нечему давать оценку, никакой экспертизы здесь не требуется. Именно этот низкий иммунный статус является препятствием к тому, чтобы я мог полноценно участвовать в судебном заседании. Это было объяснено абсолютно четко, лаконично во всех медицинских документах, которые представлялись в суд, в том числе по требованию самого суда. О чем тут можно говорить?

Значит, стоит какая-то другая цель. Как я уже говорил, видимо, или дискредитировать меня или врачебные документы, и в том числе, конечно, избежать ответственности. Потому что я говорил, что я готов явиться в суд, пусть только кто-то возьмет на себя ответственность за возможные последствия. Потому что при таком иммунном статусе любое заболевание – эпидемия гриппа, которая сейчас в Москве идет, да? и так далее – она может просто закончиться для меня летальным исходом. Но видимо, вот, товарищи договорились, что ответственность на себя должны взять уважаемые люди из Федерального центра по борьбе со СПИДом. Ну, хорошо, посмотрим, что из этого выйдет. Иммунный статус – объективный показатель, и с ним нельзя ничего сделать: он вот такой, какой он есть. И этот иммунитет – он таков, что просто это опасно для жизни.

Что касается действий суда, то, конечно, то определение, которое было сегодня вынесено, оно, ну, мягко скажем, незаконно. Я считаю, что суд, конечно, полностью выполняет все пожелания Генеральной прокуратуры, вообще не взирая ни на какие требования закона, хотя суд у нас подчиняется только закону, как известно, но, видимо, какие-то другие здесь соображения существуют. Определение само, конечно, возмутительно, потому что господа даже не удосужились соблюсти формальные требования законодательства, которые абсолютно четко говорят, что сторона по делу, то есть я в данном случае, имеет право предлагать вопросы для того, чтобы они были поставлены перед экспертами, в письменном виде. Кроме того, предлагать своих экспертов. Ни то, ни другое судом не было соблюдено. Понимаете? То есть какая-то домашняя заготовка. Вот государственный обвинитель захотел вот этих экспертов – нате, пожалуйста, вам этих экспертов. И суд формулирует совершенно общие вопросы, которые, на самом деле, позволяют уйти от того, что было сказано в медицинских заключениях. Ни одного вопроса не поставлено судом об иммунном статусе, об угрозе жизни, о возможности развития заболеваний, которые могут иметь летальный исход. Нет этих вопросов. Есть вопрос о том, каково состояние здоровья Алексаняна, на которое можно ответить одним предложением. Есть вопрос о том, может ли он участвовать в судебном заседании, на которое тоже можно ответить одним предложением. Хотя статья 283-я, на которую суд ссылается, и статья 198-я, определяющая порядок принятия решения о судебной экспертизе – я сам адвокат, и я знаю, что я говорю – четко говорит о том, какие мои права должны были быть реализованы при таком решении суда. Однако абсолютно никто об этом, конечно, даже и не думает. То есть это настолько уже бесстыдно делается. Какие права? О чем вы говорите? Конечно, это вообще лишает смысла эту судебную экспертизу, потому что поставленные вопросы, они позволяют полностью уйти от оценки той ситуации, которая имеет место на сегодняшний момент. Вот это то, что сейчас происходит.

Ну и, конечно, сама по себе лексика этого определения настолько возмутительна – я могу вам просто привести цитату оттуда, с которой защитник мой меня ознакомил. Вот суд говорит: «В распоряжении экспертов представить личность Алексаняна В.Г.» То есть речь идет обо мне как о неодушевленном предмете. Я еще могу понять, если бы они сказали: «Обязать Алексаняна явиться в медицинское учреждение для осмотра» и так далее. Но это просто уже хамство – вот, что я могу сказать по этому поводу? Я считаю, что, конечно, часть нарушений моих существенных прав как со стороны по делу в том, что ни мне, ни моему защитнику не была предоставлена возможность сформулировать свои вопросы для экспертов, предложить каких-то альтернативных экспертов – это, конечно, существенные нарушения, которые, несомненно, будут отмечены. Я думаю, что мы будем обжаловать это определение именно в части нарушения моих прав.

Я в принципе не возражаю против каких-то медицинских экспертиз, и я объяснил уже почему. Потому что показатель иммунного статуса – это есть объективный показатель, да? С ним даже сделать ничего нельзя – это прибор контролирует вашу кровь и показывает, сколько у вас иммунных клеток на миллилитр крови. Все – пожалуйста, хоть 20 экспертиз. Только вопросы надо задавать корректные и имеющие отношение, по поводу которого уже были даны медицинские заключения и который подлежит оценке: есть угроза жизни при таком иммунном статусе или нет? А это никого не интересует. Я думаю, что если мне не будет предоставлена возможность свои права реализовать в этой части, а закон на эту тему однозначно говорит, что я имею право, то, конечно, после обжалования я вынужден, видимо, буду опять обратиться в Страсбург. Ну, понятно, что мы опять, так сказать, перейдем в стадию, когда Европейский суд будет вынужден оценивать вот это вот абсолютное, как сказать, ничего не имеющее общего с законом поведение наших судебных органов и нашего государственного обвинения. Но если так мы будем каждый вопрос решать, ну, я не знаю, куда мы так дальше зайдем и сколько времени на это все потребуется. Поэтому я еще раз подчеркиваю, что я считаю, что то, что сегодня произошло, - это просто возмутительно. И просто в очередной раз демонстрирует, что ни о каком соблюдении прав сторон, равноправии сторон, ни о каком правосудии речь в настоящем деле просто не идет. При этом суд демонстративно и многократно отказывался рассматривать вопросы о прекращении уголовного дела, которые неоднократно ставились в рамках действующего закона. Хотя прекрасно, когда я находился под стражей, в мое отсутствие продлевали мне срок заключения. То есть понятно, какой уклон существует. Вот такова моя оценка. Я, конечно, могу еще об этом говорить, но думаю, что и так уже достаточно. Ну, посмотрим, так сказать, какие будут дальше происходить события.