В канун 80-летнего юбилея о времени, о себе и о гала-концерте, посвященном знаменательному событию - Владимир Минин - Интервью - 2009-01-09

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: 12 часов 8 минут в столице. Добрый день. Алексей Дыховичный у микрофона. И у нас в гостях Владимир Минин, руководитель Московского Академического Камерного хора. Здравствуйте, Владимир Николаевич.

В. МИНИН: Добрый день.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Работает СМС, вы можете присылать свои сообщения: +7(985)9704545. И в тупик вы меня поставили, потому что у меня тема написана, все официально – «Канун 80-летнего юбилея». Вы мне запретили об этом говорить.

В. МИНИН: Ну не столько запретил, сколько я считаю, что в этом никакой моей личной заслуги нет, есть заслуга моих родителей, что я родился в этот день 80 лет тому назад. Это первое. Второе – важно ведь, не сколько ты прожил, а что ты сотворил за это время. Вот это важно, а все остальное – ерунда.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Сотворили вы хор, которому…

В. МИНИН: 37-й год которому идет. Сотворил хор, да, своими руками и с помощью своих коллег. Ну и вот худо-бедно мы до сегодняшнего дня существует, нас пока еще не закрыли.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А почему так вы грустно шутите?

В. МИНИН: Знаете, ведь хоры распадаются в силу материальных условий, распадаются в силу истощения сил руководителя, ну мало ли, по каким причинам, но распадаются хоры. Возьмите, вот условно говоря, Большой хор Всесоюзного радио. Вы его можете услышать сейчас по радио хотя бы? Думаю, что нет. Хор имени Свешникова, который в свое время гремел, кумиром был. И что? Сегодня первый раз он вышел на сцену 26 декабря с новой программой. Но сколько лет не выступал он на этой сцене Большого зала Московской консерватории? Это ведь урон культуры? Конечно, урон. Так что вот по разным мотивам.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А какую угрозу для себя вы видите, для своего хора, я имею в виду?

В. МИНИН: Пока я не могу пожаловаться на отношение московских властей, поскольку мы подчиняемся Департаменту культуры города Москвы. И отношение Людмилы Ивановны Швецовой, которая ведает культурой, и Юрия Михайловича Лужкова самое отменное. Но бывают какие-то положения, которые от них не зависят, а все зависит от так называемого среднего класса, который иногда топит хорошие решения в бумажной переписке. Например, 6 лет прошло с тех пор, как правительство Москвы вынесло постановление о том, чтобы нам дать часть особняка Веры Холодной, где мы могли бы репетировать нормально. 6 лет прошло, а воз и ныне там, и мы репетируем в помещении Дворца культуры 2-го ГПЗ – это Московский шарико-подшипниковый завод. Ну это не приспособленное для репетиций помещение, где через 10 минут сорока человекам, которые там репетируют, тяжело дышать. И это во вред здоровью артиста происходит. Так что вот такие вещи.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Тот самый трагически известный…

В. МИНИН: «Норд-Ост», да?

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Дом культуры, где…

В. МИНИН: Дом культуры, «Норд-Ост» где был.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Напомню, что у нас в гостях Владимир Минин, руководитель Московского Академического Камерного хора. Вы нас ввели в заблуждение, у вас завтра юбилей, а не сегодня.

В. МИНИН: Завтра, завтра.

А, ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, вы уже не помните.

В. МИНИН: Да нет, помню, конечно. Но уж коль скоро заговорили о дне рождения, так уж волей-неволей. В принципе, завтра день рождения.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Завтра фильм выйдет на канале «Культура», насколько я знаю.

В. МИНИН: Фильм выйдет, да. Фильм выйдет, специально приготовленный телеканалом «Культура», на отношение которого я тоже пожаловаться не могу, а наоборот, благодарен им. Но я фильм не видел, поэтому с замиранием сердца буду ожидать этого.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но в съемках вы участие принимали?

В. МИНИН: Да, в съемках участие принимал, но ведь важно, как на монтажном столе этот фильм сделается.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Кому, как ни дирижеру, это не знать.

В. МИНИН: Да я не знаю как раз ничего, ничего не знаю, делали сами они. Может быть, делают сюрприз.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А гастроли?..

В. МИНИН: Гастроли нынче сложная вещь, потому что у филармонии нет денег, своего помещения в Москве мы не имеем концертного, поэтому положение с выполнением концертной нормы очень трудное. И если раньше можно было приготовить программу и ее обкатать примерно по половине России, не обновляя, то теперь надо практически каждый месяц выдавать новую программу, а это, конечно, сказывается на уровне, на качестве. Хор так не может существовать. Конечно, должны быть гастрольные планы. Но теперь нет такого понятия, которое было раньше – «Союзконцерт» или «Росконцерт». Знаете, раньше давались дотации на эти гастрольные поездки, а теперь это очень сложно, очень сложно. И потом, все очень дорого стало – дорого проезд, дорого гостиница, дорого аренда зала. А тем не менее, при всем то, что это дорого, вот недавно были в Курске на фестивале Свиридова. Что говорить? Полный зал народу. Принимают не так, как в Москве. Знаете, в Москве публика избалована, ей предлагается очень многое, причем развлекательного четыре пятых и одна пятая только серьезной музыки. А развлечения требуют чего? Пришел, принес себя в зал и сиди. Работы души мало, только сплошное зубоскальство. Поэтому там, на периферии… я не хочу в это слово внести какой-то уничижительный оттенок. Нет, наоборот, периферия для меня более ценна, чем Москва. Скажу, почему. Потому что там другие люди, они живут другой жизнью. И надо сказать, вот там люди, приходящие в концертный зал, поистине, цитирую поэта, «духовной жаждою томим».

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А сделать из хора рыночный продукт?

В. МИНИН: Нельзя.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Нельзя почему?

В. МИНИН: Да потому что всякое серьезное искусство – это продукт нерыночный. Возьмите оркестр, возьмите серьезный оперный театр – это продукт нерыночный. Всегда надо докладывать государству деньги.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А Паваротти? Это несерьезно, но это вроде рыночное…

В. МИНИН: Это рыночный продукт.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Тогда несерьезный, по-вашему, получается? Или это исключение?

В. МИНИН: Нет, нет.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А что это? Расскажите тогда, почему.

В. МИНИН: Расскажу, пожалуйста. Возьмите три тенора, да я начну вот с чего. Я забыл фамилию этого автора, он написал замечательную книгу «Кто убил классическую музыку?». Классическую музыку, по его мысли…

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Не подскажу.

В. МИНИН: …убил шоу-бизнес. С тех пор, как шоу-бизнес был поставлен на индустриальную, если хотите, основу, он превратился в средство зарабатывания денег. Что прилипает к человеку? Плохое скорее, чем хорошее. Потому что для того, чтобы хорошее стало частью человека, он должен для этого совершать определенного рода душевную хотя бы работу, не говоря уж об умственной работе. А для восприятия шоу-бизнеса ничего не надо, абсолютно ничего не надо. И поэтому шоу-бизнес – это, как сказать… ну, если хотите, такая леность души. И я буду развлекать вас, вы будете смеяться или будете улыбаться. Я буду петь для вас музыку, которая в основном вызывает у вас мускульные движения, а не движения души. Что такое три тенора? Это самое начало вот этого самого элементарного шоу-бизнеса, это делание денег. Это не искусство, это к искусству не имеет ни малейшего отношения. Если взять каждого отдельного тенора и попросить его в концертном зале спеть – это высочайшее искусство. Что Каррерас, что Паваротти, что Доминго. Но это один человек, он не требует большого вложения капитала, потому что опера требует больших средств. Любой коллектив, симфонический оркестр или хор, требует большого количества средств. Надо их привезти, разместить и снять оперный зал или концертный зал. Вот что требует вложения денег. А певец Доминго не требует таких больших денег, кроме гонорара.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Вот я правильно понимаю вашу мысль, что вы считаете, что вот если это искусство, это не может быть в принципе бизнесом? Это не может быть самоокупаемым…

В. МИНИН: Не может.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Не может зарабатывать.

В. МИНИН: Не может быть.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Это касается только хора, или это касается любого искусства, на ваш взгляд?

В. МИНИН: Любого. Любого вида искусства, в том числе и высокого драматического театра. Легче всего балетному театру, потому что балетный театр может выступать на открытой сцене, когда будут присутствовать тысячи народу, потому что это для глаза искусство, а не для уха. Искусство для уха, которое, кстати говоря, пропускает информацию меньше, чем глаз, раза в три, в четыре, оно требует, понимаете, такого замкнутого пространства, при котором эта музыка через ухо проникает в глубину вашей души, вашего сердца, вызывает ответную реакцию. Главное, что вызывает – сопереживание. Вот что является мерилом высокого искусства. И еще одно. Помимо сопереживания, искусство надо мерить на то, какие эмоции вызывает этот вид искусства – поверхностные или глубинные.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Так, давайте к гастролям вернемся. Благо, нас об этом просит Нина Гаврилина из Санкт-Петербурга: «Когда в Питер? Ждем, любим, помним «Перезвоны».

В. МИНИН: А, «Перезвоны» были в прошлом году, да. Был фестиваль Гаврилина, и мы в зале капеллы пели «Перезвоны».

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А, так это вот она и пишет, это Нина Гаврилина пишет.

В. МИНИН: Нет, это однофамилица, потому что вдова Гаврилина – не Нина.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А, прошу прощения. А вы сами ведь из Питера?

В. МИНИН: Я питерский, да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Может быть, она и поэтому пишет «приезжайте, ждем, помним». Может быть, и поэтому. Так, я напомню, что СМС работает, хотя как-то вот тяжело он работает, но я с ним справлюсь. Номер напомню: +7(985)9704545, вы можете присылать свои сообщения. Гастроли… Давайте вот эту добьем, потому что вы сказали о России, о том, что в России очень сложно сейчас…

В. МИНИН: Тяжело, да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но есть же мир. Каким-то образом там можно?..

В. МИНИН: Мир, да. Можно. Вы знаете, интерес к русскому хору, пожалуй, пик свой переживал, когда было тысячелетие Крещения Руси и первое пятилетие после празднования Крещения. Сейчас интерес меньше, но тем не менее есть. Вот, например, в феврале мы поедем в Италию с Михаилом Васильевичем Плетневым исполнять Танеева, которого на Западе знают мало. Танеев, если говорить так очень обще, это такой, знаете, сравнить его можно с Брамсом. Брамса в России знают меньше, чем на Западе. А на Западе знают меньше Танеева, чем Брамса. Поэтому Михаил Васильевич ставит своей задачей пропагандировать музыку Танеева, и мы везем туда «Иоанн Дамаскин» - это его первое такое крупное сочинение. И последнее – это… значит, в Лондон мы возили «По прочтении псалма», а в Италию повезем Рахманинова «Колокола». Кроме этого, мы поедем в Японию весной и в Сингапур. Там будут концерты с оркестром Федосеева Владимира Ивановича, это опера Чайковского «Иоланта» в концертном исполнении. И, кроме того, сольные концерты. И с оркестром Башмета будет месса Шуберта. И опять-таки сольные концерты.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А в Японии не первый раз?

В. МИНИН: В Японии уже в 11-й раз.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А где больше, простите за такое слово, хотя оно не подходит, потому что я как-то другого не могу сходу вспомнить… Спрос где выше, в Азии или в Европе, на русский хор?

В. МИНИН: Вы знаете, это все год на год не приходится. Бывает по-разному. Но должен сказать, что страны есть более музыкальные, есть менее музыкальные. Более музыкальные от природы или более музыкальные от образованности. Я имею в виду, Мексика – это природная музыкальность, а Германия – это в силу образованности нации. Но нет страны, где бы к русской музыке относились бы равнодушно, с прохладцей. Потому что эмоциональное воздействие этой музыки достаточно велико.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А в Москве когда ближайшие концерты?

В. МИНИН: В Москве ближайшие концерт будет 22 января в Большом зале Консерватории. Там будет интересная программа – Свиридов «Ночные облака» в первом отделении, и во втором отделении Карл Орф «Кармина Бурана». Речь идет о человеческой жизни, о том, что эта человеческая жизнь имеет как бы свой кругооборот – рождение, продолжение жизни и смерть. Вот этим объединяются эти два сочинения.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Это какой-то юбилейный концерт или…

В. МИНИН: Да, концерт будет посвящен как раз моему юбилею.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Владимир Минин у нас в гостях, напомню, руководитель московского Академического Камерного хора. 37 лет хору, я посчитал, я вот старше вашего хора на 19 дней.

В. МИНИН: Счастливый возраст у вас.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: И у хора тогда, получается. Или жизнь хора короче средней человеческой жизни?

В. МИНИН: Жизнь хора претерпевает синусоиды, как и любой творческий коллектив. Бывают взлеты, бывают падения. И, конечно, здесь все зависит от той общественной жизни, которая происходит вне этого хора, и зависит от качества самих артистов хора. Тут много всяких слагаемых. Но я думаю, синусоиды здесь меняются чаще, чем ваши.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, может, к счастью, может, нет. А вот вы возглавляете его 37 лет.

В. МИНИН: 37-й год, если быть точным. В апреле будет 37.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: 23 апреля?

В. МИНИН: Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть с момента рождения и до сегодняшнего дня. Это характерно для хора, для жизни хора? Один человек все время, всю жизнь…

В. МИНИН: Вы знаете, конечно, для советского времени это было характерно. Возьмите Мравинского, который возглавлял очень долгое время, возьмите Моисеева, который возглавлял очень долгое время свой коллектив. В принципе, на Западе оркестр возглавляет главный дирижер 5 лет, он 5 лет это поднимает наверх, потом его надо менять, потому что порождается некая самоуспокоенность, порождается привязанность к людям. Ну, в общем, многое, что рождает атмосферу ту, которую несет собой данная личность. Поэтому эта личность через 5 лет, как правило, меняется. Хорошо это или плохо? Думаю, что хорошо. Потому что всякая конкуренция – это все-таки движущая сила, что бы ни говорили. И, конечно, 37 лет… я понимаю, что хор от меня устал, наверное. Ну, вот так сложилось, ничего не могу на это ответить. Так сложилось.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну они сейчас скажут: нет, нет, нет, ну что вы, что вы…

В. МИНИН: Да, вот именно… Нет, понимаете, тут, конечно, публике судить. Если она приходит в зал и покупает билет на этот коллектив, значит, пока еще этот коллектив имеет спрос.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А она приходит в зал?

В. МИНИН: Приходит в зал.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Как часто в Москве, допустим, у вас концерты?

В. МИНИН: Ну, Москва – это не показатель, потому что Москва – город содомский. Знаете, здесь много развлекаловки.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну все-таки вы 22-го будете работать для Москвы?

В. МИНИН: Ну сколько будет людей в зале – это уже второй вопрос. Но если говорить честно, для меня лично не имеет значения, сколько людей. Хоть 10 человек, а зато они пришли по велению сердца. И 10 человек пришли, знали, на что шли, 10 человек шли для чего-то. Вот это для меня гораздо ценнее. Для меня также ценнее, знаете, когда произведение заканчивается, не впопыхах дающиеся аплодисменты или звенящие аплодисменты, а минута тишины. Тогда, значит, человек впитывал в себя, а не просто слушал поверхностно.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: И даже если это 10 человек?

В. МИНИН: Даже если это 10.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: И не обидно?

В. МИНИН: Не обидно. Обидно… вывод ведь первый напрашивается сразу: ты должен заманивать кого-то. А развлекаловки не хочется, акции развлекательной не хочется. Хор – слишком серьезная вещь, как общественный глашатай.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну что ж, спасибо вам. Владимир Минин, руководитель московского Академического Камерного хора, был у нас в гостях в канун юбилея и в канун выхода фильма, концерта юбилейного…

В. МИНИН: «От первого лица».

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: «От первого лица» - это так фильм называется, который завтра будет на канале «Культура». Владимир Николаевич, спасибо вам.